Автограф для брата

Глава началась поздним вечером, когда гостиная Гриффиндора почти полностью опустела. Фред, Джордж и Ли Джордан, допив последние капли тыквенного сока и громко обсуждая очередные планы шалостей, ушли спать.

В камине тихо, с уютным синеватым отсветом потрескивали березовые поленья. За окнами башни свистел ледяной декабрьский ветер, но здесь, у очага, витало непередаваемое ощущение домашнего тепла.

Дафна опустилась на ковер и осторожно развернула рулон изумрудной ткани, купленный в Хогсмиде. Тяжелый шёлк буквально полился по её рукам прохладной, струящейся волной, переливаясь глубокими оттенками хвойного леса под светом камина.

Джинни тихонько опустилась рядом, обняв колени:
- Она... она невероятно красивая, Даф.

Дафна мягко улыбнулась, проведя ладонью по гладкой поверхности:
- Ещё красивее она станет, когда превратится в платье, поверь мне.

На ковре мгновенно развернулась настоящая портновская мастерская: гибкая сантиметровая лента, большие закройные ножницы, латунная коробочка с булавками, портновский мел, катушки шёлковых ниток всех оттенков - от глубокого малахитового до нежно-розового. И, конечно же, игольница в виде маленького забавного ёжика, которую Молли Уизли подарила Дафне ещё два года назад.

Вскоре в гостиную тихо пришли Гермиона, Ханна и Элис. Изначально девочки заглянули просто поглазеть, но уже через десять минут с азартом вовлеклись в процесс.

- Да стой ты спокойно! - смеясь, просила Дафна, натягивая сантиметровую ленту на талии Джинни.

- Да мне щекотно! Ты мелом задеваешь! - хохотала Джинни, пытаясь увернуться.

- Джинни, если будешь так вертеться, рукав окажется где-нибудь на колене!

- А что? Это будет новая хогвартская мода!

- Это будет новая катастрофа, - покачала головой Дафна, и вся компания дружно закихотала.

Дафна расстелила на полу огромные листы плотного пергамента и уверенными, плавными движениями мелка стала выводить линии выкроек.

Гермиона, завороженно наблюдая за тем, как быстро на бумаге возникают изгибы будущих корсетов и юбок, пораженно спросила:
- Ты... ты правда помнишь все эти пропорции и лекала наизусть?

- Почти, - отозвалась Дафна, аккуратно подрезая края бумаги. - Мама когда-то показала мне базовую основу. А всё остальное пришлось додумывать и учиться самой.

Она прикладывала бумажную выкройку к Джинни, что-то подрезала прямо на весу, переделывала, снова измеряла. Временами Дафна задумчиво хмурилась, закусив губу, а потом удовлетворенно улыбалась:
- Вот теперь - идеально.

Следующие два недели превратились для девочек в настоящий ежедневный праздник.

Каждый вечер после занятий спальня Гриффиндора трансформировалась в уютное ателье. В камине горел огонь, на столе дымился горячий чай или шоколад, а в вазочке никогда не переводилось имбирное печенье, которое прислала в посылке миссис Уизли. За окнами с каждым днём холодало всё сильнее, а в комнате царил абсолютный уют.

Пока Дафна работала, девушки непрерывно разговаривали обо всём на свете: о любимых предметах, о детстве, о безумных выходках братьев, и, конечно же, о том, кто и кого пригласил на бал.

Гермиона при этих расспросах лишь загадочно улыбалась и отводила взгляд, упорно не назвав ни одного имени.

Элис тут же прищурилась, указывая на неё пальцем с иголкой:
- Так! Ты точно идёшь не одна! Я вижу это по твоим глазам!

- Может быть... - уклончиво протянула Гермиона.

- Гермиона! Ну скажи!

Та лишь тихонько рассмеялась. Дафна переглянулась с Джинни и тепло вступилась за подругу:
- Оставьте её, девочки. Захочет - расскажет сама, когда придет время.

И вот наступил момент, когда обычными иголками было уже не обойтись. Дафна достала свою волшебную палочку, направила её на отрезы и едва слышно прошептала заклинание швейных чар:
- Суо...
Серебристая, мерцающая нить словно ожила. Она сама начала вплетаться в ткань, аккуратно выводя по корсету тонкие узоры, подобные сказочным ветвям, изящным листьям и крошечным мерцающим звёздам.

Джинни наблюдала за этим, буквально раскрыв рот от изумления:
- Каждый раз, когда я это вижу, я забываю, насколько ты талантлива!

Дафна смущенно качнула головой:
- Это не талант, Джин. Это очень, очень много горьких слёз и испорченной ткани в прошлом.

Дафна вручную закройными щипчиками закрепляла каждый маленький изумрудный кристалл на драпировке своего платья. По замыслу, наряд представлял собой изысканное произведение искусства: лиф-корсет с изящным вырезом «сердечко» и утонченным воротником, ниспадающим на плечи, плавно переходил в длинные, прозрачные струящиеся рукава. Фасон был создан с высоким разрезом спереди, открывавшим ногу, а многослойная юбка из глубокого изумрудного шёлка и драпированного шифона ниспадала на пол роскошными волнами. Сверху корсет и юбку украшала затейливая вышивка серебряными листьями, диковинными цветами и морозными звездами, создавая впечатление, будто платье выросло само, словно зачарованный зимний лес.

Для платья Джинни Дафна выбрала совершенно иной подход - легкий, игривый и невероятно нежный. Оно изготавливалось из воздушного, полупрозрачного нежно-розового шифона, который ложился каскадом мягких, волнистых воланов. Верх с V-образным вырезом и порхающими рукавами-крылышками аккуратно подчеркивал талию с помощью изящного драпированного пояса. Юбка имела асимметричный крой - чуть короче спереди и уходящая в мягкий шлейф сзади

- Оно... оно прямо похоже на тебя, Джин, - тихо проговорила Дафна, расправляя розовые воланы.

- Правда? - с трепетом переспросила Джинни.

- Такое же свежее, нежное и живое. Как лепестки яблони.

Джинни смущенно улыбнулась, прижав ладони к горящим щекам.
Конечно, не обходилось и без постоянных, комичных примерок:
- Стой ровно!

- Да я ровно стою!

- Нет, Джинни, ты опять согнула колено и прогнула спину

- Ну совсем чуть-чуть же!

- Джинни!

- Ладно-ладно, выпрямилась!

В один из вечеров к ним в спальню случайно заглянула Лаванда Браун. Увидев два платья на манекенах, она буквально замерла на пороге с открытым ртом:
- Это... Мерлин мой... Вы что, сами это шьёте?!

Дафна скромно кивнула. Лаванда подошла ближе и с благоговением прикоснулась к изумрудному шёлку:
- Я бы в жизни не поверила! Дафна, это выглядит так, будто его привезли из самого дорогого салона в Париже!

Прошло почти две недели напряженной, кропотливой работы.
Наступила последняя ночь перед Святочным балом. На кровати лежали два абсолютно готовых, отутюженных наряда. Дафна осторожно разгладила последний шов на своем изумрудном корсете и с облегчением выдохнула.

Джинни медленно подошла к своему нежно-розовому платью. Она осторожно взяла его в руки, провела ладонью по невесомым шифоновым воланам, и в её карих глазах неожиданно блеснули слезы.

- Красиво получилось, Даф? - тихо спросила она.

- Очень. Правда.

- Правда-правда?

- Джин... - Дафна повернулась к ней.

Неожиданно Джинни подалась вперед и крепко, изо всех сил обняла сестру, уткнувшись носом ей в плечо.
- Спасибо тебе...

Дафна тепло улыбнулась и прижала сестру к себе, гладя по спине:
- За платья не благодарят, глупышка.

- Я не за платье, - Джинни подняла на неё глаза, блестящие от слёз. - Спасибо за то, что ты всегда... всегда делаешь всё, чтобы я чувствовала себя красивой и нужной.

У Дафны тоже предательски защипало в глазах. Она мягко поправила выбившуюся рыжую прядь за ухо сестры и тихо, с неимоверной нежностью проговорила:
- Знаешь, что мне однажды сказала мама, когда я впервые пыталась сшить себе юбку?

- Что?

- Она сказала: «Красивой девушку делает вовсе не платье, Дафна. Платье лишь помогает ей самой это наконец увидеть».

Джинни улыбнулась сквозь слезы, шмыгнув носом.

Дафна осторожно взяла оба вешала с нарядами и развесила платья прямо у высокого стрельчатого окна спальни.

Серебристый лунный свет мягко коснулся изумрудной ткани, и серебряная вышивка на ней вспыхнула волшебным, мягким мерцанием, будто в ней ожил настоящий зачарованный лес. А рядом нежно-розовый шифон слегка колыхался от ночного сквозняка, привлекая взгляд своими трепетными, словно лепестки, воланами.

Две сестры еще долго сидели на подоконнике в полной тишине, обнявшись и любуясь своей работой. И ни одна из них пока даже не догадывалась, что уже завтра именно в этих платьях они шагнут навстречу вечеру, который навсегда изменит их жизнь.