Я не болею за «Реал» | Jude Bellingham

После ужина, когда тарелки были убраны, а чай допит, Луиш и Хелен засобирались в отель. Несмотря на уговоры Даниэлы остаться, отец был непреклонен.

— Мы не будем вам мешать, — сказал он, и в его голосе не было ни сарказма, ни холода. Просто констатация факта. — У вас наверняка есть о чём поговорить.

Даниэла обняла родителей на прощание — крепко, по-настоящему, чувствуя, как в груди разливается благодарность. Когда она обняла отца, он задержал её на секунду дольше обычного и прошептал:

— Я горжусь тобой. Ты сильная. Сильнее, чем я думал.

— Я знаю, пап, — прошептала она в ответ. — Ты тоже.

Дверь закрылась. Даниэла и Джуд остались одни.

Она повернулась к нему, всё ещё не веря, что он здесь, что он прилетел, что он только что выдержал допрос её отца и вышел из него победителем. Он стоял посреди гостиной, слегка растрёпанный, уставший после перелёта, и смотрел на неё так, будто она была центром вселенной.

— Ты сумасшедший, — сказала она. — Ты купил билет, прилетел в Амстердам без предупреждения и вломился в квартиру, где сидят мои родители. Ты вообще думаешь головой?

— Когда дело касается тебя — нет, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой её сердце всегда пропускало удар. — Я просто хотел тебя увидеть. У меня был выходной. Я не мог усидеть в Мадриде.

— Ты мог позвонить.

— И испортить сюрприз?

— Это был не сюрприз, а катастрофа! Мой отец чуть не испепелил тебя взглядом.

— Но не испепелил же, — он шагнул к ней. — Мы поговорили. Настоящий мужской разговор. Я рассказал ему правду. Он рассказал мне... много всего. И теперь, кажется, он меня почти уважает.

— Почти?

— Ну, он сказал, что надерет мне задницу, если я снова заставлю тебя плакать. Думаю, это что-то вроде отцовского благословения.

Даниэла рассмеялась — и смех перешёл во всхлип, потому что напряжение этого вечера наконец вырвалось наружу. Она прижалась лбом к его груди, чувствуя, как его руки обхватывают её, и позволила себе просто дышать.

— Я так боялась, — прошептала она. — Что он скажет что-то ужасное. Что ты уйдёшь. Что всё снова рухнет.

— Я не уйду, — сказал он, гладя её по волосам. — Никогда. Я обещал твоему отцу, обещаю и тебе.

— Ты обещал ему? И что именно?

— Что я тебя люблю. Больше жизни. И что больше никогда не отпущу.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она. — Я, кажется, никогда не переставала. Даже когда пыталась.

— Я знаю. Я тоже.

Он наклонился и поцеловал её — медленно, нежно, как будто у них было всё время мира. И в этом поцелуе было всё: два года разлуки, миллионы невысказанных слов, страх, боль, надежда и любовь, которая никуда не делась.

За окном шумел ночной Амстердам. Где-то звенел велосипедный звонок, где-то смеялись прохожие, где-то чайки кричали над каналом. А в маленькой квартире в районе Де Пейп двое людей держали друг друга в объятиях и знали, что всё только начинается.

Позже они вышли прогуляться. Ночной Амстердам был тих и прохладен, каналы отражали жёлтые огни фонарей, и мокрые листья шуршали под ногами. Они прошли через сквер у её дома, держась за руки, и посидели немного на скамейке у пруда, глядя на воду. Когда они вернулись, было уже за полночь. Джуд остался у неё — просто спать, просто быть рядом, просто чувствовать дыхание друг друга в темноте.

Утро наступило слишком быстро. Солнце залило квартиру золотым светом, и Даниэла проснулась первой. Она лежала, глядя на его лицо на соседней подушке — расслабленное, умиротворённое, такое родное, — и не могла поверить своему счастью. Они позавтракали круассанами и кофе, но реальность уже стучалась в двери. Ему нужно было возвращаться в Мадрид. Вечером тренировка, потом матч, потом ещё один.

И вот он стоял в прихожей, уже в куртке, с рюкзаком на плече, и смотрел на неё тем самым взглядом, который она помнила со времён их первых встреч — тёплым, но с оттенком грусти.

— Мне пора, — сказал он, и его голос прозвучал глухо.

— Я знаю, — она стояла напротив, кутаясь в кардиган, и чувствовала, как сердце сжимается. — Я не хочу, чтобы ты уезжал.

— Я тоже не хочу, — он взял её лицо в ладони. — Но я вернусь. Очень скоро. Обещаю.

— Подожди, — вдруг сказала она, и её глаза вспыхнули. — Подожди минутку. Никуда не уходи. Я сейчас.

Она выскользнула из его рук и быстро, почти бегом, скрылась в спальне. Джуд остался стоять в прихожей, недоумённо глядя ей вслед.

Даниэла схватила телефон и набрала номер Мартена. Сердце колотилось как сумасшедшее. Гудки. Один. Второй. Третий.

— Даниэла? — голос начальника был удивлённым. — Что-то случилось?

— Мартен, мне нужен отпуск, — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Знаю, что это неожиданно. Знаю, что у нас сейчас много работы. Но мне очень, очень нужно.

В трубке повисла пауза. Даниэла затаила дыхание.

— Отпуск? — переспросил Мартен. — Даниэла, ты работаешь у нас почти полтора года. За всё это время ты ни разу не брала отпуск. Ни разу не брала больничный. Ты приходила раньше всех и уходила позже всех. Если кто и заслужил отпуск, так это ты.

— То есть... вы меня отпускаете?

— Отпускаю. На неделю. И чтобы я тебя не видел в офисе минимум семь дней.

— Мартен, вы... — она чуть не задохнулась от счастья. — Спасибо! Огромное спасибо!

— Не благодари. Ты отличный специалист, но даже отличным специалистам нужен отдых. Лети, куда бы ты там ни собиралась.

Она бросила трубку и, не помня себя, выбежала обратно в прихожую. Её шаги были лёгкими, почти танцующими, а на лице сияла такая широкая улыбка, что щёки заболели. Она вбежала в коридор, едва не поскользнувшись на ковре, и остановилась перед Джудом, тяжело дыша и сияя.

— Меня отпустили! — выпалила она, и её голос звенел от радости. — На целую неделю! Я лечу с тобой! В Мадрид!

Джуд замер. Его глаза расширились, и на секунду он просто смотрел на неё, не веря.

— Ты... что?

— Я лечу с тобой! — повторила она, уже смеясь. — У меня отпуск! Целая неделя! И я хочу провести её с тобой!

Он не дал ей договорить. Рванулся вперёд, схватил её за талию и поднял в воздух с такой лёгкостью, будто она ничего не весила. Она взвизгнула, обхватывая его шею руками, а он закружил её прямо в узком коридоре, смеясь — громко, открыто, заразительно.

— Ты серьёзно?! — он остановился, но не отпустил её, держа на весу. Его глаза сияли. — Ты летишь со мной?! В Мадрид?! На целую неделю?!

— Серьёзнее некуда! — она смеялась, и её волосы растрепались, а глаза блестели. — Так что не смей улетать без меня, Беллингем.

— Я бы никогда, — он наконец опустил её на пол, но не отпустил. Его руки всё ещё обнимали её талию, а её ладони лежали на его плечах. — Ты... ты не представляешь, как я счастлив. Я думал, что придётся ждать неделями. А ты... ты просто взяла и...

— И позвонила начальнику, — закончила она, улыбаясь. — Оказалось, что трудоголизм имеет свои преимущества. Я не брала отпуск ни разу за полтора года. Мартен сказал, что я заслужила.

— Ты заслужила весь мир, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. — И я подарю его тебе. Когда-нибудь. А пока — добро пожаловать в Мадрид.

Сборы были стремительными и радостно-хаотичными. Даниэла металась по квартире, закидывая в чемодан первые попавшиеся вещи — джинсы, свитер, ещё один свитер, платье, которое она не надевала сто лет, книгу, зарядку для телефона. Джуд стоял в дверях и смотрел на неё с улыбкой, в которой было столько нежности, что ей становилось тепло от одного его взгляда.

— Ты взяла всё? — спросил он, когда она наконец захлопнула чемодан.

— Понятия не имею, — честно ответила она. — Но это уже неважно.

Они вместе забронировали билет — к счастью, на тот же рейс оставались места. В аэропорту, проходя регистрацию, Даниэла вдруг остановилась и схватила Джуда за руку.

— Подожди, — сказала она, и её лицо стало озабоченным. — Мы же не забронировали отель. Где я буду жить?

Джуд повернулся к ней с таким выражением лица, будто она только что предложила ему поселиться на Луне.

— Какой отель? — переспросил он, и в его голосе было искреннее возмущение. — Ты что, с ума сошла? Ты будешь жить у меня.

— Но...

— Никаких «но», — он взял её за плечи и посмотрел прямо в глаза. — Ты — моя девушка. Ты будешь жить в моём доме. Спать в моей постели. Пить мой кофе по утрам. И точка.

— А твой брат? Джоб? Он же живёт с тобой. Может, ему будет неудобно...

— Джоб? — Джуд фыркнул и закатил глаза. — Да он тебя заждался, честное слово. Он столько слышал о тебе за эти два года, что, кажется, знает тебя лучше, чем меня. «Когда ты уже привезёшь её?», «Почему ты её не приглашаешь?», «Ты вообще собираешься что-то делать или так и будешь сидеть и вздыхать?» — поверь мне, он будет в восторге.

Даниэла рассмеялась и позволила увести себя к гейту. Ей было легко. Ей было радостно. Ей было... правильно.

Самолёт приземлился в Мадриде вечером. Город сиял огнями, и тёплый ветер пах бензином и цветущими апельсинами. Джуд вёл машину, одной рукой держа руль, а другой сжимая её ладонь. Даниэла смотрела в окно на проплывающие мимо улицы — Гран-Виа, Пласа-де-Сибелес, Королевский дворец — и не могла поверить, что она здесь. С ним. По-настоящему.

Квартира Джуда находилась в престижном районе, недалеко от тренировочной базы «Реала». Это был просторный пентхаус с панорамными окнами и видом на город. Даниэла вошла в прихожую и замерла, оглядываясь. Здесь было светло, современно и удивительно уютно. На стенах висели фотографии — Джуда с командой, Джуда с семьёй. На полке у входа лежали футбольные мячи с автографами. А на журнальном столике в гостиной — та самая потрёпанная книга «Старик и море».

— Джоб! — крикнул Джуд, бросая ключи на тумбочку. — Мы дома!

Из глубины квартиры послышался шум, потом звук шагов, и в коридор буквально вылетел молодой парень. Он был младшей копией Джуда — те же тёмные глаза, та же линия подбородка, но волосы растрёпаны в разные стороны, а на футболке красовалось пятно от кетчупа. В одной руке он держал джойстик от приставки, в другой — недоеденный кусок пиццы.

— О, привет! — Джоб замер, увидев Даниэлу, и его лицо расплылось в широченной улыбке. — Так это ты та самая Дани?! Та самая, о которой он прожужжал мне все уши?! «Дани то, Дани сё, Дани любила этот фильм, Дани говорила, что Хемингуэй — гений...» Я уж думал, ты — мифический персонаж, вроде единорога!

— Джоб! — Джуд хлопнул себя ладонью по лбу, но Даниэла уже смеялась.

— Приятно познакомиться, Джоб, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Я, кажется, настоящая.

— Это мы ещё проверим, — Джоб прищурился, но его глаза сияли озорством. — Проходи, единорог. Я покажу тебе квартиру. А заодно расскажу все секреты Джуда, которые тебе знать не положено. Например, что он по утрам поёт в душе. И не очень хорошо.

— Эй! — возмутился Джуд, но в его голосе не было настоящей злости. Только тепло.

Джоб провёл её по квартире с энтузиазмом заправского гида. Показал гостиную, кухню, балкон с видом на город. Свою комнату он показал с особой гордостью — на стенах висели постеры футболистов и музыкальных групп, на полу валялись бутсы и гантели, а на кровати лежала стопка чистой, но не сложенной одежды. «Творческий беспорядок», — пояснил он с важным видом, и Даниэла снова рассмеялась.

Они поужинали втроём — Джуд приготовил пасту, и оказалось, что он неплохой повар. Джоб травил байки о тренировках, о том, как однажды забыл бутсы перед важным матчем и ему пришлось играть в кедах, о том, как Джуд учил его завязывать шнурки в детстве. Даниэла смеялась так, что у неё заболели щёки. Она чувствовала себя... частью чего-то. Частью семьи.

Когда часы пробили полночь, Джоб зевнул и отправился к себе.

— Спокойной ночи, единорог, — бросил он с порога. — Если этот ворчун будет плохо с тобой обращаться, стучи ко мне. Я знаю, где он прячет свои секретные запасы шоколада.

— Иди уже, — Джуд швырнул в него диванной подушкой, но промахнулся. Джоб рассмеялся и скрылся за дверью.

Они остались вдвоём. Джуд взял её за руку и повёл в спальню — просторную, светлую, с огромным окном, за которым сиял ночной Мадрид.

— Добро пожаловать домой, — сказал он тихо, и от этих слов у неё перехватило дыхание.

__________________________________

Я создала тгк: https://t.me/vel_lvet1 (Уголок vel_lvet)
Там будет информация когда выйдет новая прода и предложения о возможных новых историях. Поэтому подписывайтесь! Пообщаемся с вами там