Я не болею за «Реал» | Jude Bellingham

Прошло несколько дней. Даниэла и Джуд больше не переписывались — после того разговора о книге он не писал, и она не решалась написать первой. Но что-то изменилось. Она больше не чувствовала той глухой, беспросветной боли, которая жила в ней последние два года. Её заменило что-то другое — странная смесь надежды и страха. Как будто она стояла на пороге чего-то важного и боялась сделать шаг.

Работа спасала её. В «MindCanvas» было шумно и многолюдно — компания праздновала успешное завершение проекта с FIFA. Руководство устроило небольшой корпоратив в офисе: шампанское, закуски, неловкие разговоры с коллегами. Даниэла не очень любила такие мероприятия, но Мартен настоял, чтобы она пришла — всё-таки она была ключевым специалистом на этом проекте.

Она стояла с бокалом у окна, наблюдая за суетой, когда к ней подошёл Зак. Он был уже изрядно выпившим — его щёки раскраснелись, глаза блестели, а галстук съехал набок. В руке он держал бокал с шампанским и широко улыбался.

— Сведин! — он хлопнул её по плечу громче, чем, вероятно, планировал. — Ты почему стоишь одна? Праздник же!

— Я не очень люблю толпу, — она улыбнулась. — Ты, я смотрю, уже повеселился.

— Есть немного, — он кивнул и сделал глоток. — Знаешь, я хотел тебе кое-что сказать. Давно хотел. Но не знал как.

Даниэла насторожилась. Она знала, что Зак испытывает к ней чувства, и боялась, что сейчас он снова попытается признаться. После всего, что случилось — после чемпионата, после встреч с Джудом, после их переписки, — она точно не была готова к такому разговору.

— Зак, я...

— Нет, подожди, — он поднял руку. — Я не о том, что ты думаешь. Я о Беллингеме.

Она замерла. Имя Джуда, произнесённое вслух, прозвучало как удар колокола.

— Что о Беллингеме?

— Я не говорил тебе. Тогда, на чемпионате. Когда тебе в голову попал мяч, — он сделал паузу и залпом допил шампанское. — Я был рядом. Я хотел отнести тебя в медпункт. Уже поднял тебя на руки. И тут прибежал он.

— Кто  он?

— Беллингем! — Зак всплеснул руками, и немного шампанского выплеснулось на пол. — Прибежал откуда-то с трибуны, весь запыхавшийся, глаза дикие. Подлетел ко мне и рявкнул: «Отойди». Я говорю: «Я сам её отнесу». А он... — Зак покачал головой, и в его голосе появилась смесь возмущения и невольного восхищения. — Он просто выхватил тебя у меня из рук. Резко, грубо, без разговоров. Как будто я был каким-то посторонним, а не твоим лучшим другом. Как будто он имел на тебя больше прав.

Даниэла стояла, не в силах пошевелиться. Она помнила тот момент смутно, как сквозь туман — удар, темнота, голоса. Но она не знала, что Джуд был там. Не знала, что он отобрал её у Зака. Не знала, что он нёс её на руках через весь стадион.

— И знаешь, что самое бесячее? — продолжил Зак, не замечая её состояния. — Я его ненавидел в тот момент. Реально ненавидел. Думал: «Какого чёрта этот парень лезет? Она не его девушка уже два года. Он не имеет права». Но потом я посмотрел на его лицо. И, Дани... — Зак наконец поднял на неё глаза, и в его взгляде была странная смесь горечи и честности. — У него было такое лицо, будто он тебя теряет. Будто ты умираешь у него на руках, и он ничего не может с этим сделать. Я никогда не видел, чтобы человек так смотрел на кого-то. С такой... такой...

— Такой ? — тихо спросила она.

— С такой любовью, — выдохнул Зак. — Я, блин, психолог, я должен уметь распознавать эмоции. И я тебе говорю: этот парень всё ещё любит тебя. До безумия. До дрожи в руках. Он вырвал тебя у меня, потому что не мог позволить кому-то другому нести тебя. Потому что для него это было бы невыносимо — стоять в стороне и смотреть, как кто-то другой заботится о тебе.

Даниэла прижала ладонь ко рту. В глазах защипало. Она вспомнила ту тень в дверном проёме медпункта. Вспомнила его лицо — холодное, раненое, с этой непонятной смесью боли и тревоги. Теперь всё встало на свои места. Он был там. Он отнёс её. Он не уходил — он стоял за дверью и смотрел, пока она спала.

— Почему ты не сказал мне раньше? — прошептала она.

— Потому что ты ненавидела его, — Зак пожал плечами. — Ты говорила, что не хочешь его видеть, что он для тебя — пройденный этап. Я думал, что это правда. Думал, что ты действительно забыла его. Но сейчас... — он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. — Сейчас я вижу, что это не так.

— Зак...

— Не извиняйся, — он улыбнулся — грустно, но искренне. — Я знаю, что ты никогда не будешь моей. Я знал это с самого начала. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. И если для этого тебе нужно поговорить с этим придурком Беллингемом — поговори. Он, конечно, тот ещё эгоист, но... — Зак вздохнул.
— Он тебя любит. А ты любишь его. И это чертовски очевидно для всех, кроме вас двоих.

Он похлопал её по плечу, развернулся и пошёл к столу с напитками, оставив Даниэлу стоять с открытым ртом и мокрыми от слёз глазами.

Она стояла у окна, глядя на вечерний Амстердам, и чувствовала, как внутри неё рушатся последние стены. То, что она пыталась игнорировать, отрицать, подавлять, — всё это всплыло на поверхность. Джуд нёс её на руках. Джуд стоял за дверью медпункта и смотрел на неё, пока она спала. Джуд сохранил книгу, которую она подарила ему два года назад. Джуд лайкнул её фото. Джуд написал ей первым.

Он всё ещё любил её. И она — да, она могла наконец признаться себе в этом — всё ещё любила его.

Она достала телефон и открыла диалог с Джудом. Её пальцы дрожали, когда она набирала сообщение:

«Ты всё ещё в Амстердаме? Я хочу встретиться. Лично».