Озвучивание не поддерживается в этом браузере
25 часть
Прошёл день. Даниэла не делала ничего — не блокировала его, но и не подписывалась в ответ. Она ждала. Сама не зная, чего именно. Может быть, знака. Может быть, сообщения. Но ничего не приходило.
И тогда она решилась.
Это было во вторник вечером. Она сидела на диване с чашкой чая, телефон лежал рядом. Она взяла его в руки, открыла Instagram и, прежде чем разум успел остановить её, нажала «Подписаться в ответ».
Сердце колотилось как бешеное.
Она сделала это. Она подписалась на Джуда Беллингема. Через два года после того, как сказала ему «прощай». Через месяц после того, как он отнёс её в медпункт.
Она не знала, что будет дальше. Но почему-то не жалела.
Через час пришло уведомление. Сообщение. От него.
Она открыла его дрожащими пальцами.
«Честно говоря, не ожидал. Думал, ты меня заблокируешь».
Она прочитала сообщение раз, другой, третий. Уголки её губ дрогнули против воли.
«Я тоже не ожидала, если честно», — написала она.
Три точки. Он печатал. Она затаила дыхание.
«Рад, что ты этого не сделала».
Она смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри что-то медленно, очень медленно тает. Она ещё не была готова отпустить все, что произошло. Она ещё не знала, хочет ли вообще его видеть. Но она знала одно: он был там. И он всё ещё думал о ней.
И, возможно — только возможно, — она тоже всё ещё думала о нём.
Даниэла не спала половину ночи.
После того как она подписалась на Джуда в ответ, её мозг отказывался успокаиваться. Она лежала в постели, глядя в потолок, и прокручивала в голове их короткую переписку. «Честно говоря, не ожидал. Думал, ты меня заблокируешь». «Я тоже не ожидала, если честно». «Рад, что ты этого не сделала». Три сообщения — и всё. Никаких признаний, никаких попыток продолжить разговор. Просто вежливый обмен репликами, как между старыми знакомыми, которые случайно встретились на улице. Но для неё эти три сообщения значили больше, чем она готова была признать.
Она думала о том, что он, должно быть, сейчас тоже не спит. Может быть, тоже смотрит в потолок. Может быть, тоже думает о ней. А может быть, уже забыл и спокойно спит — в конце концов, это же Джуд Беллингем, у него наверняка есть дела поважнее, чем переживать из-за подписки бывшей девушки.
Утром она чувствовала себя разбитой. Зеркало в ванной безжалостно отразило тёмные круги под глазами и бледную кожу. Она плеснула в лицо холодной водой, заварила крепкий кофе и отправилась на работу, надеясь, что рутина отвлечёт её от навязчивых мыслей.
Не отвлекла.
Весь день она ловила себя на том, что проверяет телефон. Бездумно открывает Instagram, пролистывает ленту, закрывает, через пять минут открывает снова. Она ненавидела себя за это — за эту зависимость, за эту слабость, за то, что один лайк и одно сообщение выбили её из колеи. Она ведь столько работала над собой, столько строила эту новую жизнь — и вот, пожалуйста, один щелчок пальцами, и она снова та самая девушка, которая ждёт сообщения от Джуда Беллингема.
К вечеру она почти убедила себя, что всё это не имеет значения. Он просто лайкнул фото. Просто подписался. Просто написал пару слов. Ничего особенного. Взрослые люди иногда подписываются друг на друга в соцсетях. Это ничего не значит.
Она уже собиралась выключить телефон и лечь спать пораньше, когда машинально открыла Instagram в последний раз за день.
И замерла.
В самом верху ленты, в кружочках сторис, горела знакомая аватарка. Джуд выложил сторис. Сорок минут назад.
Она нажала на неё быстрее, чем успела подумать.
Первая сторис была фотографией его гостиничного номера — кажется, они всё ещё были на выезде перед каким-то товарищеским матчем. На тумбочке у кровати лежали наушники, бутылка воды, телефон. И книга. Маленькая, потрёпанная, с загнутыми уголками страниц. «Старик и море». Та самая, которую она купила ему в книжном магазине в Сохо два года назад. Лондонский экземпляр. С пометкой «от Дани» на титульной странице.
Над фотографией было написано: «Готовлюсь к матчу. Немного старой мудрости перед игрой не помешает».
Даниэла смотрела на экран и не могла дышать.
Он сохранил её. Сохранил ту книгу, которую она подарила ему два года назад — в другой жизни, в других обстоятельствах, до всего, что случилось. Она была уверена, что он выбросил её. Или потерял. Или забыл где-то в мадридской квартире. Но нет — она лежала на его тумбочке, потрёпанная, зачитанная, явно не раз побывавшая в его руках.
Он не просто сохранил её. Он читал её. Он взял её с собой на выезд. Он сфотографировал её и выложил в сторис — зная, что она подписана на него и может это увидеть.
Она закрыла приложение, потом открыла снова. Сторис всё ещё висела там — тридцать пять минут до исчезновения. Она сделала скриншот, не успев даже осознать, зачем.
Её пальцы дрожали, когда она открыла диалог с ним. Она хотела написать что-то — и не знала, что именно. «Я видела сторис». Слишком очевидно. «Ты сохранил книгу». Слишком сентиментально. «Скучаешь по мне?». Слишком прямо.
Она набрала, стёрла, набрала снова. И в итоге отправила то, что показалось ей достаточно нейтральным и достаточно дерзким одновременно:
«С каких пор ты читаешь Хемингуэя перед матчами? Раньше ты говорил, что он сложный».
Она отложила телефон, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ответ пришёл через несколько минут. Она схватила телефон, едва не уронив его на пол.
«С тех пор как кое-кто сказал мне, что это прекрасно. Особенно "Праздник, который всегда с тобой". Помнишь?»
Она помнила. Она помнила каждое слово из того разговора. Они сидели в чуррерии в Мадриде, и он рассказывал, что его тренер посоветовал ему читать Хемингуэя для развития мозга. А она сказала, что «Праздник, который всегда с тобой» — одна из лучших книг, которые она когда-либо читала. Это было сто лет назад. В другой жизни.
«Помню», — написала она.
Три точки. Он печатал. Она затаила дыхание.
«Это долгая история. Могу рассказать при личной встрече».
Она уставилась на экран. При личной встрече. Он предлагал встретиться. Не в переписке, не по телефону, не через сторис. Лично. Посмотреть друг другу в глаза и, возможно, наконец поговорить по-настоящему.
Она не знала, что ответить. Слишком много эмоций боролись внутри неё — страх, надежда, гнев, тоска, радость. Она не была готова. Но она и не хотела отказываться.
«Может быть», — написала она наконец. — «Когда-нибудь».
«Когда-нибудь меня устраивает», — ответил он. — «Я терпеливый. Ты же знаешь».
Она знала. Он всегда был терпеливым. Всегда ждал, когда она будет готова. И сейчас, два года спустя, он всё ещё ждал.
Она выключила телефон и легла в постель, прижимая его к груди, как будто это могло сделать её ближе к нему. В ту ночь она спала лучше, чем за последние два года.
Комментарии