Я не болею за «Реал» | Jude Bellingham

На следующий день после матча Лос-Анджелес накрыла жара. Солнце плавило асфальт, воздух дрожал над тротуарами, и Даниэла решила, что ей срочно нужна вода и что-нибудь перекусить. Зак уехал на утреннюю встречу с организаторами — обсуждать расписание воркшопов, — а она осталась одна в гостинице, разбирая заметки. К полудню голод стал невыносимым, и она отправилась в ближайший супермаркет.

Магазинчик был маленьким, семейным — такие редко встретишь в центре огромного мегаполиса. Пара рядов с продуктами, холодильник с напитками, прилавок со свежей выпечкой. Пахло корицей и кофе. Даниэла набрала корзину — вода, круассаны, йогурт, какая-то готовая сальса в пластиковом контейнере, — и встала в очередь к кассе.

Настроение было странным. Вчерашний матч не выходил из головы. Она снова и снова прокручивала тот момент: Джуд поднимается после подката, замирает, смотрит на неё. И на Зака рядом с ней, в такой же оранжевой футболке. Его лицо, его глаза, эта секунда, растянувшаяся в вечность. Она не знала, что он подумал. Не знала, что хотела, чтобы он подумал.

Очередь двигалась медленно. Когда подошла её очередь, Даниэла выложила покупки на ленту и полезла в сумку за кошельком.

И не нашла его.

Она нахмурилась и запустила руку глубже. Внутренний карман — ключи, телефон, но кошелька нет. Внешний карман — пусто. Она перерыла всё, чувствуя, как внутри нарастает раздражение пополам с паникой. Деньги были — она точно помнила, что положила кошелёк утром, — но сейчас он словно провалился сквозь землю.

— Мэм? — кассир, пожилой мужчина с усталыми глазами, начал проявлять нетерпение. — Восемнадцать пятьдесят.

— Да, секунду, — пробормотала она, продолжая поиски. За её спиной начала собираться очередь. Женщина с ребёнком переминалась с ноги на ногу, парень в бейсболке вздыхал, кто-то кашлянул.

Даниэла чувствовала, как чужие взгляды буравят ей спину. Она уже собиралась извиниться и попросить отложить покупки, когда её пальцы наконец нащупали кошелёк — он завалился в подкладку сумки, в какую-то невидимую дыру между швами.

— Нашла, — выдохнула она, вытягивая его на свет.

И в этот момент дверь магазина открылась, и над входом мелодично звякнул колокольчик.

Даниэла не обернулась. Она открыла кошелёк и начала отсчитывать купюры — медленнее, чем обычно, потому что пальцы почему-то дрожали.

А потом она почувствовала это.

Тень. Высокая, широкая, она упала на прилавок, накрыв её целиком. Кто-то встал прямо за ней — так близко, что она ощутила тепло чужого тела. И знакомый запах. Древесный, с нотками бергамота. Тот самый.

Сердце пропустило удар.

Она не стала оборачиваться. Просто протянула кассиру купюры, дождалась сдачи, сложила покупки в пакет. И только потом, забрав чек и повесив сумку на плечо, медленно подняла глаза.

Перед ней стоял Джуд Беллингем.

Идеально уложенные волосы. Чёрные глаза. Острый подбородок, тот же самый шрам над бровью. Белая футболка, джинсы, кроссовки. Он почти не изменился. Разве что стал немного жёстче — в уголках глаз появились тонкие морщинки, а в выражении лица сквозила та самая холодная отстранённость, которую она уже видела на стадионе.

Он смотрел на неё в упор. И в его взгляде было всё сразу: узнавание, напряжение, холод — и что-то ещё, глубоко запрятанное.

Даниэла не отвела глаз.

— Привет, — сказала она ровно.

— Привет, — ответил он после короткой паузы.

Больше никто не произнёс ни слова. Она обошла его — спокойно, не задев плечом, — и направилась к выходу. Колокольчик звякнул, когда она толкнула дверь и вышла на раскалённую улицу.

Солнце ударило в глаза. Она отошла на несколько шагов от входа и остановилась у витрины, прижав пакет с покупками к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее. Дыши, сказала она себе. Дыши. Воздух был горячим и густым, но она заставила себя сделать глубокий вдох. Потом ещё один. Спокойно. Ты справилась. Ты не убежала. Ты просто вышла.

Она прикрыла глаза, прислонившись спиной к горячей кирпичной стене, и попыталась унять дрожь в коленях. Неожиданная встреча, только и всего. Ничего особенного.

Прошло несколько минут. Может быть, пять. Она уже собиралась оттолкнуться от стены и пойти в сторону отеля, когда услышала шаги.

Уверенные. Размеренные.

Даниэла открыла глаза и увидела его.

Джуд вышел из магазина и направлялся в её сторону. В больших наушниках, двигаясь той самой походкой, которую она знала наизусть, — плечи развёрнуты, подбородок приподнят. Он заметил её и остановился в нескольких шагах.

— Снова ты, — сказал он, снимая наушники. В его голосе не было ни тепла, ни злости. Просто констатация факта.

— Снова я, — ответила она.

— Преследуешь меня, Сведин?

— Это ты ко мне подошёл, Беллингем, — она чуть приподняла бровь. — Так что вопрос: кто кого преследует?

Он не ответил на провокацию, но уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Ты здесь по работе? — спросил он.

— Да. Провожу воркшопы для волонтёров. FIFA наняла мою компанию.

— Воркшопы? По психологии?

— По арт-терапии. Помогаем людям справляться со стрессом через творчество.

Он медленно кивнул, переваривая информацию.

— Звучит... неожиданно. Раньше ты реставрировала церкви.

— Раньше много чего было, — сказала она. — Я сменила сферу.

— И как?

— Нормально. Мне нравится.

Она отвечала коротко, без подробностей, без желания продолжать разговор. Он, казалось, заметил это — его взгляд стал острее, изучающим.

— Ты изменилась, — сказал он.

— Жизнь заставляет.

— Это плохо или хорошо?

— Это по-разному. Смотря для кого.

Повисла пауза. Джуд смотрел на неё всё с тем же непроницаемым выражением, но она видела, как на его скулах заходили желваки — верный признак того, что внутри него что-то происходит.

— Ты сменила фамилию, — сказал он наконец. — Я проверял. Фигу больше не существовало.

— Я знаю, что ты проверял. Ты уже говорил.

— Когда?

— Два года назад. В другом магазине. В Мадриде.

Он моргнул. Она видела, что он не помнит этого разговора, — или помнит, но не ожидал, что она напомнит.

— Ты следила за мной? — спросил он.

— Случайно увидела. Ты сидел в кафе с друзьями. Смеялся. Выглядел счастливым.

— И что?

— Ничего, — она пожала плечами. — Просто наблюдение.

— Ты могла подойти.

— Зачем?

Он не ответил. Они стояли друг напротив друга на пустом тротуаре, и напряжение между ними было почти физическим — как натянутая струна.

— Зачем ты вообще приехала на чемпионат? — спросил он наконец. — Ты же ненавидишь футбол.

— Работа, — коротко ответила она. — Не всё в моей жизни крутится вокруг футбола.

— А тот парень? С которым ты была на матче? Это тоже работа?

Даниэла почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Ревнует? Или просто проверяет почву?

— Зак? — она намеренно произнесла имя спокойно, почти безразлично. — Он мой коллега. И друг. Мы вместе работаем.

— В одинаковых футболках?

— Тебе понравились футболки? — она чуть склонила голову набок. —

Джуд сжал челюсти. Она видела, что он пытается сохранить невозмутимость, но у него получалось не очень.

— Ты стала дерзкой, — сказал он.

— Ты стал любопытным.

Они смотрели друг на друга, и воздух между ними искрил. Это не было похоже на их прежние встречи — нежные, тёплые, полные недосказанных слов. Сейчас между ними было что-то другое. Что-то острое, колючее, но от этого не менее живое.

— Мне пора, — сказала Даниэла, поправляя сумку на плече. — Удачи с полуфиналом.

Она развернулась и пошла по тротуару. Спина прямая, шаг уверенный. Она не обернулась.

Но всю дорогу до отеля она чувствовала его взгляд. И внутри неё что-то треснуло — тонкая, едва заметная трещина в той броне, которую она строила два года.

Она не знала, радоваться этому или бояться.