Я не болею за «Реал» | Jude Bellingham

Следующие два дня Даниэла провела в мучительных раздумьях.

С одной стороны, она прекрасно понимала, что идти на матч — безумие. Она знала, кто будет на поле. Знала, что один его вид может разрушить всё, что она так старательно строила последние два года. Она помнила, как дрогнуло её сердце, когда она нажала «отправить» под тем последним сообщением. Помнила, как плакала всю ночь. Помнила, как собирала себя по кусочкам в чужом городе.

С другой стороны — Зак не унимался. Он приводил аргумент за аргументом, и с каждым разом его голос звучал всё убедительнее.

— Ты идёшь туда не ради него, — говорил он за обедом в кафе рядом с отелем. — Ты идёшь ради себя. Чтобы доказать себе, что ты можешь. И ради меня, кстати. Я хочу увидеть Вегу. Это, между прочим, исторический матч. Мексика — Англия. Такое бывает раз в жизни.

— Ты эгоист, — буркнула она, ковыряя вилкой салат.

— Я твой лучший друг. Это разные вещи.

— А если я не хочу его видеть?

— Ты не хочешь его видеть, — повторил Зак, откладывая вилку, — или ты боишься, что хочешь?

Даниэла подняла на него глаза. Иногда она ненавидела, что он тоже психолог.

— Я не боюсь.

— Тогда пойдём. Один матч. Полтора часа. Если станет невыносимо — мы уйдём. Я обещаю.

Она долго молчала, глядя в тарелку. А потом, сама не зная почему, кивнула.

— Ладно. Уговорил.

Зак просиял так, будто выиграл в лотерею. Но Даниэла не разделяла его энтузиазма. Она согласилась не потому, что ей было интересно. Не потому, что она вдруг полюбила футбол. Ей было всё равно. Почти всё равно.

Но где-то глубоко внутри, в той части сердца, которую она старательно игнорировала, теплилась маленькая, едва заметная искра.

— Раз мы уже идём, — объявила она Заку, который с надеждой смотрел на неё через стол в гостиничном номере. — То у меня есть одно условие.

— Какое?

— Мы должны выглядеть так, будто мы вместе.

Зак приподнял бровь.

— В смысле — вместе?

— Не в смысле «пара», а в смысле... одинаково. Ну, знаешь — одинаковые футболки, или кепки, или что-то такое. Чтобы если он нас увидит, он подумал... не знаю. Что я счастлива. Что я не одна.

Зак посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты хочешь, чтобы он увидел тебя с другим мужчиной и понял, что ты счастлива?

— Я не знаю, чего я хочу, — честно призналась она. — Наверное, да. Наверное, я хочу, чтобы он знал: я выжила. Я справилась. Я больше не та девушка, которая плакала в Бристоле.

— Тогда мы сделаем это, — Зак улыбнулся. — Идём за футболками.

Они купили одинаковые футболки в туристическом магазине рядом со стадионом — ярко-оранжевые, с надписью «LA 2026». Даниэла не хотела брать футболку какой-либо сборной — это было бы слишком. Оранжевый был нейтральным. И весёлым.

— Мы выглядим как близнецы, — заметил Зак, разглядывая их отражение в витрине.

— Это и есть цель.

— Если честно, я чувствую себя немного глупо.

— Ты сам меня уговорил. Терпи.

Стадион в Лос-Анджелесе был огромным. Даниэла никогда не видела такого количества людей в одном месте — десятки тысяч, битком. Воздух дрожал от шума: кричалки, барабаны, свистки, гул голосов. Всё это отдалённо напоминало «Бернабеу» в тот вечер, когда она впервые смотрела футбол ради него. Но сейчас всё было иначе. Она была не в VIP-ложе, не рядом с полем. Она сидела на верхнем ярусе, затерянная в толпе. И это было почти успокаивающе. Почти.

— Ты как? — спросил Зак, наклоняясь к ней.

— Нормально, — ответила она, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Всё нормально.

— Держись за меня, если что.

Она кивнула и не стала брать его за руку. Не сейчас. Она сидела, выпрямившись, глядя на поле, и внутри неё всё звенело от напряжения.

Начали объявлять составы. Сначала — Мексика. Зак вскочил и заорал, когда объявили Алехандро Вегу. Даниэла даже не улыбнулась. Она ждала.

— Номер четыре... Деклан Райс.

— Номер семь... Букайо Сака.

— Номер десять... Джуд Беллингем.

Её сердце остановилось.

Она увидела его. Он выбежал на поле — быстрый, сосредоточенный, в белой футболке с эмблемой Англии на груди. Он почти не изменился — те же острые скулы, та же осанка, та же уверенность в каждом движении. Даниэла смотрела на него и не могла дышать. Прошло почти два года. Она понимала, что уже ничего не чувствует. Что он — просто часть прошлого. Что она исцелилась.

— Дани, — тихо позвал Зак. — Ты в порядке?

— Да, — соврала она.

Матч начался. Мексика атаковала, Англия оборонялась. Даниэла почти не следила за игрой — она следила за ним. Он был везде: перехватывал мячи, раздавал пасы, командовал полузащитой. Он был лидером.

На десятой минуте мексиканский нападающий прорвался по флангу. Джуд бросился за ним — длинными, размашистыми шагами. Нападающий бежал прямо к тому сектору, где сидела Даниэла.

Джуд настиг его у самой бровки. Подкат — чистый, точный, мяч вылетел в аут. Нападающий перепрыгнул через него и покатился по газону. Джуд начал подниматься — и вдруг замер.

Он увидел её.

Она сидела в первом ряду верхнего яруса, но прямо напротив него. Их разделяло всего несколько метров и бетонное ограждение. Его глаза расширились. Даниэла видела, как он узнал её — мгновенно, без сомнений. Узнал, несмотря на оранжевую футболку, несмотря на прошедшие годы, несмотря на всё.

Он замер на несколько секунд. Его лицо сменило выражение: сначала недоверие, потом — узнавание, потом — что-то похожее на боль. А потом, словно в замедленной съёмке, он перевёл взгляд на Зака, который сидел рядом с ней, в такой же оранжевой футболке.

Их глаза снова встретились.

И в этот момент что-то внутри Даниэлы треснуло.

Это не было громким, драматичным прозрением. Скорее — тонкая, едва заметная трещина в той броне, которую она строила два года. Она смотрела на него — на его застывшее лицо, на боль в его глазах, на то, как его плечи напряглись, — и вдруг поняла: ему не всё равно. То, что она увидела два года назад в мадридском кафе, — его улыбку, его смех, его расслабленность — было лишь поверхностью. Маской. Такой же маской, какую носила она сама.

Он смотрел на неё сейчас, и в этом взгляде было всё. Боль. Тоска. Сожаление. И что-то ещё — что-то, чему она боялась дать название.

Джуд резко поднялся, развернулся и побежал обратно на поле. Ни жеста, ни улыбки. Просто игрок, который выполняет свою работу.

— Ты видел? — прошептала Даниэла, и её голос дрогнул.

— Видел, — ответил Зак. — Он тебя узнал.

— Он увидел нас вместе.

— Это то, чего ты хотела?

Даниэла не ответила. Она смотрела на поле, где Джуд уже снова был в игре — жёсткий, быстрый, сосредоточенный. Но она знала его достаточно хорошо, чтобы заметить едва уловимое напряжение в его плечах. Его движения стали резче, агрессивнее. Он был выбит из колеи. Из-за неё.

Она думала, что ему будет всё равно. Она убеждала себя, что эта поездка — просто работа, что матч — просто уступка Заку, что Джуд — просто игрок на поле. Но сейчас, сидя на трибуне и чувствуя, как внутри разрастается эта тонкая трещина.

Она всё ещё что-то чувствовала к нему.

И от этого осознания ей стало страшно.