Я не болею за «Реал» | Jude Bellingham

Зак был её лучшим другом в Амстердаме. Они познакомились на первом курсе — он тоже изучал психологию, но специализировался на спортивной. Высокий, широкоплечий, с вечно взлохмаченными тёмными волосами и ямочками на щеках, он был наполовину голландцем, наполовину мексиканцем и говорил на четырёх языках. А ещё он был единственным человеком, кроме Сары, кто знал её настоящую историю.

Она рассказала ему не сразу. Месяца через три после знакомства, когда они сидели в баре у канала, и он спросил, почему она так напрягается при слове «футбол». И она рассказала. Всё. Про отца, про Джуда, про побег из Лондона, про смену фамилии. Зак выслушал молча, а потом сказал:

— Значит, ты теперь Сведин. Окей. Для меня ты всегда была просто Даниэлой.

И с тех пор они стали неразлучны. Зак был заботливым, смешным и немного неуклюжим. Он постоянно таскал ей кофе, помогал с учёбой, поддерживал, когда она готовилась к экзаменам, и никогда не задавал лишних вопросов, когда она вдруг замолкала посреди разговора, глядя куда-то вдаль. Он был рядом — просто, надёжно, по-дружески. И Даниэла бесконечно это ценила.

Она знала, что он испытывает к ней чувства. Он не говорил этого прямо, но его взгляды, его забота, его готовность бросить всё и приехать к ней среди ночи говорили сами за себя. Она ценила это, но не могла ответить взаимностью. По крайней мере, не так, как ему бы хотелось. И он, казалось, понимал это и не давил. Именно это Даниэла ценила в нём больше всего — его умение быть рядом, не требуя ничего взамен.

Она не представляла свою жизнь в Амстердаме без него. Зак был тем, кто делал её дни светлее — своими шутками, своей неуклюжестью, своей искренней верой в неё. И когда она думала о том, с кем бы ей хотелось разделить эту странную, пугающую поездку на чемпионат мира, ответ был очевиден.

— Зак, — сказала она, заглянув в его кабинет. — У меня к тебе предложение.

Он поднял голову от бумаг, и его лицо тут же озарилось улыбкой.

— Если ты сейчас скажешь, что мы идём пить кофе, я — «за». Если ты скажешь, что тебе нужна помощь с отчётом, я — «за», но с меньшим энтузиазмом.

— Ни то, ни другое. Как ты смотришь на командировку в Лос-Анджелес? За счёт компании.

Зак замер. Его глаза расширились.

— Лос-Анджелес? Ты про чемпионат мира?

— Про него. FIFA заказала у нас воркшопы для волонтёров. Мартен отправляет меня. Мне нужен ассистент. Я хочу, чтобы это был ты.

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой на чемпионат мира? — он всё ещё не мог поверить.

— Да. Я не хочу лететь одна. Это будет... — она замялась, подбирая слово, — скучно. А с тобой всё всегда веселее. Ты мой лучший друг, Зак. Я правда хочу, чтобы ты был рядом.

Он смотрел на неё несколько секунд, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Ты уверена? Там будет футбол. Много футбола. Я знаю, как ты к этому относишься.

— Я знаю, — она пожала плечами. — Это просто работа. Проведу воркшопы, помогу волонтёрам — и всё. Я не собираюсь ходить на матчи или следить за результатами. Мне всё равно, кто играет и кто выигрывает. Просто будь рядом, ладно?

— Конечно, — он кивнул. — Я поеду. Но должен тебе кое в чём признаться.

— В чём?

Зак замялся, почесал затылок — его привычный жест, когда он нервничал.

— Помнишь, ты говорила, что не любишь футбол? И я всегда тебя поддерживал?

— Помню.

— Ну, в общем... я не то чтобы не люблю футбол, — он виновато улыбнулся, и на его щеках проступили ямочки. — Вообще-то я его обожаю. Всю жизнь. У меня папа мексиканец, и я с детства болею за сборную Мексики. Просто я не говорил тебе, потому что ты вздрагивала при одном слове «футбол». Я не хотел тебя травмировать.

Он замолчал, ожидая её реакции. Даниэла посмотрела на него — долгим, спокойным взглядом — и пожала плечами.

— И это всё?

— Что всё? — он растерялся. — Ты не злишься?

— С чего мне злиться? — она искренне удивилась. — Зак, мне всё равно, что ты любишь. Футбол, балет, кёрлинг — неважно. Главное, чтобы это не касалось меня. Ты можешь болеть за кого угодно, смотреть какие угодно матчи, обсуждать какие угодно голы. Просто не втягивай в это меня.

— То есть... ты правда не против?

— Правда, — она улыбнулась уголком губ. — Я ценю, что ты скрывал это ради меня. Это очень по-дружески. Но больше не надо. Будь собой. Ты мой лучший друг, Зак, и мне важно, чтобы ты не притворялся кем-то другим.

Он выдохнул с облегчением, и его улыбка стала шире.

— Ты удивительная, Даниэла Сведин.

— Я знаю, — она усмехнулась. — Так ты едешь?

— Еду. И, кстати, раз уж мы там будем... — в его глазах зажёгся хитрый огонёк.

— Нет, — отрезала она, предвидя вопрос.

— Ты даже не знаешь, что я хотел сказать!

— Хотел предложить пойти на матч.

— Откуда ты...

— Я тебя знаю, Зак. Два года. Твоё лицо сейчас такое же, как когда ты пытаешься уговорить меня попробовать твою мексиканскую кухню.

— Ну, матч Мексика — Англия через четыре дня! — он развёл руками. — Мы будем в Лос-Анджелесе! Это же судьба!

— Я не хожу на футбол, — сказала она твёрдо, но без прежней резкости. — Особенно на матчи, где играет сборная Англии.

— Дани...

— Зак, — она посмотрела на него серьёзно. — Я поехала в эту командировку, чтобы работать. Не чтобы смотреть футбол. Не чтобы вспоминать прошлое. Просто работать. Ты можешь болеть за свою Мексику сколько угодно, но без меня.

— Ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я понял. Не давить.

— Вот именно. Не давить.

Он кивнул, и Даниэла почувствовала благодарность за то, что он умеет слышать. Это было ещё одной причиной, почему она его ценила.

— Спасибо, что согласился поехать, — сказала она. — Для меня это правда важно. Я не хочу быть там одна.

— Ты не будешь одна, — он улыбнулся, на этот раз без хитрости, просто тепло. — Я буду рядом.