Я не болею за «Реал» | Jude Bellingham

Полгода спустя.

Даниэла работала в небольшой, но перспективной компании «MindCanvas» в Амстердаме, которая специализировалась на арт-терапии и психологической поддержке через творчество. Её взяли сразу после выпуска — сначала стажёром, а через три месяца повысили до младшего специалиста. Она вела группы, разрабатывала программы, помогала людям справляться с тревожностью через рисование и лепку. Работа была тихой, но значимой, и Даниэла наконец чувствовала, что находится на своём месте.

В то утро она сидела в опенспейсе, допивая вторую чашку кофе, когда к её столу подошёл Мартен, её непосредственный начальник. Это был высокий голландец за сорок с вечно растрёпанными волосами и привычкой говорить быстрее, чем думать.

— Даниэла, у меня к тебе разговор, — сказал он, придвигая стул. — Помнишь наш проект с FIFA?

Она напряглась. Проект с FIFA был крупным — международная футбольная федерация заказала у «MindCanvas» серию воркшопов по ментальному здоровью для волонтёров, работающих на объектах чемпионата мира. Даниэла участвовала в разработке программ, но не планировала ехать на место.

— Помню, — осторожно сказала она.

— Нам нужно отправить кого-то в Лос-Анджелес. Прямо сейчас. ЧМ уже идёт, волонтёры перегружены, уровень стресса зашкаливает. Нужен специалист, который проведёт серию сессий на месте. И я хочу, чтобы это была ты.

Даниэла замерла. Чемпионат мира. Футбол. Толпы людей. Пресса. И — он. Джуд Беллингем, который наверняка был там, в сборной Англии. Она не видела его с тех пор, как отправила то последнее сообщение. Почти два года.

— Мартен, я не уверена, что это хорошая идея, — сказала она медленно. — Может, отправить кого-то другого? Йохана или Лизу?

— Йохан на больничном. Лиза ведёт группу здесь. Ты — лучший кандидат. Ты разрабатывала программу, ты знаешь материал. И у тебя отличный английский.

— Дело не в языке, — она замялась. — Просто... у меня есть личные причины избегать... футбольных мероприятий.

Мартен снял очки и потёр переносицу.

— Даниэла, я не знаю твоих личных причин, и я не буду в них лезть. Но как твой руководитель я говорю: ты справишься. Это на неделю. Проведёшь три воркшопа, раздашь материалы, поможешь волонтёрам — и свободна. Даже успеешь посмотреть какой-нибудь матч, если захочешь.

Она не хотела смотреть матчи. Она не хотела даже приближаться к стадиону. Но отказываться было неловко — проект был её детищем, и она не могла подвести команду.

— Хорошо, — сказала она, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я поеду.

— Отлично! — Мартен просиял. — Кстати, возьми с собой кого-нибудь. Ассистента, коллегу. Нам одобрили бюджет на двух человек.

И тогда Даниэла подумала о Заке.

Вечером того же дня Даниэла сидела в своей студии с телефоном в руке. За окном моросил амстердамский дождь, и капли стекали по стеклу, размывая огни канала. Она набрала Сару.

— Привет, — сказала она, когда подруга ответила. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Что-то случилось? — голос Сары сразу стал встревоженным.

— Меня отправляют в командировку. На чемпионат мира. В Лос-Анджелес.

В трубке повисла пауза. Сара знала всё — и про Джуда, и про Мадрид, и про то, как Даниэла плакала на скамейке в сквере, глядя на его смеющееся лицо за стеклом кафе.

— Ты серьёзно? — спросила она наконец.

— Серьёзно. Проект FIFA. Я разрабатывала программу, и теперь им нужен специалист на месте.

— И ты согласилась?

— У меня не было выбора. Мартен сказал, что я лучший кандидат.

Сара вздохнула.

— Ты понимаешь, что он там будет? Джуд. Сборная Англии приехала туда.  Вы почти наверняка столкнётесь.

— Я знаю, — голос Даниэлы стал жёстче. — И именно поэтому я и звоню тебе.

— Ты хочешь его увидеть?

— Нет, — ответила Даниэла, и это прозвучало резче, чем она хотела. — Я не хочу его видеть. Совершенно. Я не хочу слышать его имя, не хочу видеть его лицо, не хочу даже дышать с ним одним воздухом.

Сара помолчала.

— Ты всё ещё злишься на него?

— Я не злюсь, — Даниэла сжала телефон крепче. — Я просто... ничего не чувствую. Он — часть прошлого. И я хочу, чтобы он там и остался. Я не для того строила новую жизнь два года, чтобы один случайный взгляд на футбольном поле всё разрушил.

— А ты уверена, что один взгляд может всё разрушить?

— Не знаю. Но проверять не хочу.

Сара вздохнула снова — на этот раз мягче.

— Послушай, Дани. Ты сильная. Ты пережила расставание, смену фамилии, переезд в другую страну. Ты построила себя заново. И если ты встретишь его — ты справишься. Может быть, это даже хорошо — увидеть его и понять, что он больше не имеет над тобой власти.

— А если имеет? — тихо спросила Даниэла. — Что, если я увижу его, и всё вернётся? Вся эта боль, все эти бессонные ночи, все эти воспоминания?

— Тогда ты проживёшь это снова и переживёшь. Как уже делала. Ты не та девочка, которая сбежала из Лондона, Дани. Ты — взрослая женщина, психолог, профессионал. Ты справишься.

Даниэла закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Я буду держаться от стадиона подальше. Проведу воркшопы — и сразу обратно в отель. Никаких матчей, никаких случайных встреч. Я не хочу его видеть.

— А когда будешь готова?

— Никогда. Меня устраивает этот ответ.

Сара усмехнулась — грустно, но с теплотой.

— Ты самая упрямая из всех, кого я знаю. Но я люблю тебя за это. Просто будь осторожна. И если что — звони. В любое время дня и ночи.

— Спасибо, Сара.

— Не за что. И, Дани?

— Что?

— Если ты всё-таки столкнёшься с ним — не убегай. Ты уже не та, что раньше. Докажи это себе.

Даниэла повесила трубку и долго сидела в темноте, глядя на дождь за окном. Она не хотела доказывать. Она хотела, чтобы эта поездка прошла тихо, незаметно, без потрясений. Она хотела приехать, сделать свою работу и уехать. Без слёз, без сцен, без случайных встреч в супермаркетах и на стадионах.

Но жизнь редко спрашивала, чего она хочет.