Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Часть 5
Неделя прошла в молчании.
Даниэла не писала. Джуд не писал. Она проверяла телефон каждые пять минут — ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать. Экран оставался пустым. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Тишина.
На третий день она почти сломалась. Набрала сообщение: «Привет. Как дела?» — и стёрла. Набрала: «Я не хотела убегать» — и снова стёрла. Набрала просто: «Прости» — и застыла, глядя на слово. Палец завис над кнопкой «отправить», но в последний момент она заблокировала телефон и швырнула его на диван.
— Ты идиотка, Фигу, — сказала она вслух пустой квартире.
На четвёртый день её спасла работа. Не реставрация — с ней она справлялась на автопилоте, — а неожиданный звонок от Сары.
Сара была её лучшей подругой ещё с университета. Они познакомились на первом курсе истории искусств, когда Даниэла случайно залила кофе конспекты Сары, а та вместо того чтобы разозлиться, сказала: «Кофе был отвратительный, ты оказала мне услугу». С тех пор они не расставались — в переносном смысле, потому что физически Сара жила в Бристоле и работала иллюстратором детских книг.
— Ты трубку не берёшь уже неделю, — заявила Сара без предисловий. — Я решила, что ты либо умерла, либо влюбилась. Что из двух?
— Ни то, ни другое, — буркнула Даниэла.
— Врёшь. Твой голос звучит так, будто ты плакала под дождём под саундтрек из грустного фильма.
— Я не плакала.
— Но под дождём стояла?
Даниэла помолчала. Сара обладала сверхъестественной способностью читать её даже через телефон.
— Я встретила кое-кого, — сказала она наконец.
— Ого! — в трубке послышался шум — Сара, кажется, отложила кисти. — Рассказывай. Всё. Немедленно.
И Даниэла рассказала. Про балкон, про аэропорт, про собор, про кофейню и про то, как она убежала, потому что он сказал что-то слишком искреннее, а она не умеет принимать искренность. Она не назвала его имя — просто «один парень». Сара слушала, не перебивая, и когда Даниэла закончила, присвистнула.
— Значит так. Ты встретила парня, который слушает тебя, задаёт вопросы, говорит, что забывает обо всём, когда ты рядом, — и ты УБЕЖАЛА?
— Я знаю, что это глупо.
— Это не глупо. Это клинический идиотизм. Зачем ты это сделала?
— Потому что... — Даниэла замялась. — Потому что я боюсь, что когда он узнает, кто я на самом деле, всё изменится. Он не знает моей фамилии, Сара. Он думает, что я просто Дани.
— А ты и есть просто Дани. Фамилия — это всего лишь набор букв.
— Сара, ты не понимаешь. Ты — единственный человек, который не смотрит на меня и не видит моего отца.
— Может, он тоже из таких?
Даниэла хотела возразить, но осеклась. А что, если Сара права?
— Я не знаю, что делать, — призналась она.
— Для начала — перестать убегать. Ты вечно прячешься, Дани. От семьи, от публичности, от всего. Может, хватит?
— Ты говоришь как Мартина.
— Значит, Мартина иногда говорит умные вещи. Позвони ему. Или напиши. Что угодно, только не сиди и не жалей себя.
Даниэла пообещала подумать. Но вместо того чтобы написать Джуду, она открыла «Инстаграм» — и тут же пожалела об этом.
На странице одного спортивного издания она увидела фото. Джуд выходил из ресторана в Мадриде. Рядом с ним шла девушка — та самая брюнетка, которую Даниэла заметила ещё во время трансляции матча. София. Дочь президента клуба. Они смеялись, и его рука почти касалась её плеча.
Заголовок гласил: «Джуд Беллингем и София Перес: новая пара Мадрида?»
Даниэла захлопнула ноутбук. Потом открыла снова. Потом снова захлопнула. Её сердце колотилось где-то в горле, а в груди разливалось что-то холодное и липкое. Ревность. Она ревновала. Глупо, нелогично, без всякого права — но ревновала.
Мартина прислала сообщение через пять минут — будто почувствовала.
«Ты видела?»
«Видела».
«Это ничего не значит. Папарацци вечно всё раздувают».
«Ты её знаешь?»
«Софию? Знаю. Она дочка Переса. Хорошая, вообще-то. Но скучная, как бухгалтерский отчёт. Они с Джудом просто друзья».
«Ты уверена?»
«Дани, я знаю всё. Это моя работа — знать всё. Они дружат, потому что их семьи знакомы. Ничего больше».
Даниэла отложила телефон. Мартина, возможно, была права. Возможно, фото ничего не значило. Но от этого не становилось легче. Потому что София была из его мира. Из мира футбола, славы, камер и улыбок на красных дорожках. Она не пряталась. Она не скрывала свою фамилию. Она могла сидеть с ним в ресторане и смеяться, не боясь, что кто-то узнает её секрет.
А Даниэла пряталась даже от самой себя.
Комментарии