Манипулятор

«Перемены — это то, что люди делают, когда у них не остается выбора.» — Холли Блэк

7 лет назад

— Это, — отец протянул Ярославу небольшой холщовый мешочек, — твой главный союзник и оружие. «Покорность». Ничто в этом мире не дает такой абсолютной власти над другим человеком. Подсыпь в питье, смешай с едой, распыли в воздухе — мельчайшие частицы попадут на слизистую, и воля станет твоей. Они будут подчиняться. Даже если не захотят.

 Ярослав ухмыльнулся, сжимая мешочек в руке. Отец ответил ему такой же ухмылкой. Оба выглядели как карикатурные злодеи из дешевой пьесы — все атрибуты зла были на месте, не хватало только глубины и ума.

— Не смей никому проболтаться, — Амадей пригрозил пальцем, и в его глазах мелькнула искорка настоящего, не наигранного безумия. — Иначе в мире настанет тьма… В том, что от него осталось.

 Артур, притаившийся в колючих кустах сирени, уже с полчаса наблюдал за сценой. В голове он называл порошок не «Покорностью», а «штукой» — первоначальное название казалось ему идиотским. Кто вообще дает такие пафосные имена порошку для контроля над мозгами?

 За время слежки он выяснил главное: «штуку» хранят в подвале, в дубовых бочках. Он обязательно спустится туда. Но сначала — к матери. Она знала о таких вещах больше, чем кто-либо. Еще он узнал, что порошок не портится. Хранить можно вечно, главное — не мочить, а то растворится, и придется выпаривать, что было муторно и долго.

* * *

— Его создали давно. Еще в последние дни войны пытались применять, — голос матери прерывал сухой, лающий кашель. Иногда на платке оставались алые пятна. Артур списывал это на вечный стресс, на отца-тирана, на невозможность дышать свободно в этом доме. Она болела и не лечилась — ее выбор. Жить или умереть — личное дело каждого. Но не у всех есть роскошь выбора. — Военные эксперименты дали невероятные результаты… Только отцу об этом — ни слова. Пусть будет нашей тайной.

 Артур стащил маленький мешочек, спустился в подвал и набрал порошка. Желтоватый, невзрачный. Так и хотелось лизнуть или вдохнуть понюшку — проверить, как оно работает.

 Мать в это время разглядывала свой портрет — тот, что Артур только начал. Ее пальцы скользнули по рамке, задели холст, и она резко, почти испуганно, отдернула руку. Рамка с треском сломалась.

 Она долго извинялась, виновато улыбаясь, и пообещала принести новую. Это было ее последнее обещание, которое она сдержала.

 Он смотрел, как она нервно поправляет волосы, пряча смущение, и чувствовал, как в груди закипает тревога. Он понимал, что ей тяжело, но не мог отделаться от ощущения, что она что-то скрывает. Что-то важное.

— Мам, — сказал он, стараясь звучать уверенно, — не переживай из-за рамки. Я помогу.

 Она молча вышла. Вместо того чтобы пойти за ней, он подошел к портрету и продолжил работать над ним, вкладывая в каждый мазок всю свою досаду. А она тем временем пошла к Амадею.

— Ты выбрал преемника? — спросила она.

 Ответа не последовало. Амадей копался в своих вещах, разглядывая тот самый кинжал — будущий «подарок» Ярославу.

— Не помню, откуда он у меня. То ли отец дал, то ли в кладовке нашел. Черт, Лилит?

— Ты забыл, любимый, — она обняла его, прижалась к груди. — Совсем забыл? Ты всегда был таким неуклюжим и добрым… Именно за это я тебя и полюбила. Этот клинок ты получил от меня. Для защиты.

— Вспомнил! — воскликнул он. — «С незапамятных времен златой кинжал передается новому императору»! Да, помню… Да будет правителем мой сын Ярослав! Я готовил его, учил. Пусть правит. Придет время — вручу ему реликвию. А остальным… подарю бесполезные безделушки. — Амадей повернулся, взгляд его уперся в пустоту за спиной Лилит. — Эту шкатулку — Артуру. Выброшу ключ, чтобы не смог открыть. А если взломает — останется без рук, без лица. Или чего похуже.

 Он ушел. Лилит осталась одна. Она откашлялась, вытерла кровь с губ белым платком и с почти болезненным наслаждением посмотрела на свои страдания. Подошла к шкатулке, заглянула в дневник и коротко хмыкнула. Она знала. Знала, что умрет. Даже не дрогнула. Вырвала страницу с надписью «Я убью Лилит». Оставила ту, где все уже было свершившимся фактом. Написала записку для Артура, положила сверток с «Покорностью», взглянула на пистолет.

— Вот это да… — прошептала она.

 Закрыла шкатулку. Теперь ее не откроет никто, кроме Артура.

 Лилит стояла в полумраке, окруженная тенями собственных мыслей. Комната, когда-то полная света, теперь была холодной и пустой. Она знала — время уходит.

 Тишину нарушало лишь ее собственное дыхание. Она снова посмотрела на шкатулку, и сердце забилось чаще. Символ ее власти и падения.

— Артур, — выдохнула она, — только ты сможешь закончить то, что начала я.

 На следующее утро он нашел ее тело, висящее в гостиной. Пришли люди, провели формальный допрос. По закону должны были вынести вердикт: «Причина смерти». В деле Лилит вердикта не было.

Тогда Артур ушел — ему нужно было отвлечься. И тогда он впервые встретил Еву.

* * *

 Настоящее

 Почему ты не спаслась? — крутилось у него в голове. — Почему не использовала этот гребаный порошок? Почему ты умерла? Ты же сама этого хотела, да?

— ДА?! — Артур ударил кулаком по столу.

— Тише! Вот, выпей, — Ева подтолкнула к нему бутылку.

 Он залпом выпил половину. Мир поплыл перед глазами.

— Твою ж мать…

— Разве ты не хочешь проучить отца за это? Арти?

 Ева расплывалась и снова появлялась. Артур закашлялся. Галлюцинации накрыли его — будто он выпил не вино, а какую-то дрянь. Комната кружилась, а Ева телепортировалась по углам — странное ощущение, не похожее на обычное опьянение.

— А неплохо ты гуляешь! — с насмешкой бросил Артур. — Хочу так же. Сначала тут, потом там. А, насрать. Есть дела поважнее.

 Он вышел на первый этаж. Его особняк. Скоро он станет его по-настоящему, а пока это все еще «особняк отца Артура». Конечно, желание сделать этот дом своей игрушкой глодало его изнутри, но ждать пришлось долго.

— Мы уезжаем, — заявил отец. — С Ярославом. Даниэля и дом оставляем на тебя. Кэтрин поможет. Не обосрешься, а?

 Артур всегда относился к ней с подозрением. Почему? Может, он видел людей насквозь? Или просто читал их мысли?

— Поселяемся в центре. Ты знаешь!

 Знает, конечно. И считает их идиотами. Амадей пытается убежать от убийцы, режущего гвардию, но не понимает, что попасть в его дворец — раз плюнуть. По крайней мере, для Артура.

 Забавно, что они забрали с собой несколько бочек «Покорности». Артуру не сказали, но он и сам все понял — он же воровал эту «волшебную» дрянь когда-то.

 Артур направился к Серафиму. Опьянение не проходило — вино было крепким. Красное, сухое, как полагается. В носу защекотало.

— Короче, эта тварь переезжает в центр. С Яриком. Почему «тварь»?

 Пришлось пересказывать Серафиму всю подноготную семьи Элиаш. Нудно, но в своем роде забавно.

 Серафим кивал и поддакивал. Друг. Настоящий. Хотя кто он такой? Бармен. Все они поддакивают клиентам, чтобы те оставляли больше денег. Серафим умен, но не настолько, как Артур.

— Слушай, а как тебе идея прикончить тиранию папаши? Почему он губит народ? Возьму и отниму у него все. Все средства у меня есть! Могу поднять всех на восстание! Как тебе?

 И правда — Артур мог. Но было одно «но»: «Покорности» у него было мало. Да и та была нелегальной.

 Как остановить смерть? Его мать умерла из-за фанатика. Люди в городе мрут просто так. Кто поверит ему без «Покорности»? Только она может заставить людей слушаться. А он сам? Сможет ли он кем-то управлять? Хоть одним человеком? Нужно использовать каждого, чтобы разрушить правление отца. Но нельзя забывать, что найдутся те, кто захочет его сменить. Ярослав? Сможешь ли ты править?

 Поговорив с Серафимом, Артур пошел домой — выспаться.

 Как не поспать после такой пьянки? Голова гудела, но уже слабее. Похмелье потихоньку отпускало. А если отпускает, нужно выпить еще — чтобы голова потом не болела. К черту похмелье.

 Артур шел по узким улочкам. Тусклый свет фонарей отражался в лужах, которые, скорее всего, были чьей-то мочой — дождь не шел. В голове вертелись мысли о перевороте.

 На главной улице бедняков горел дом. Вокруг столпились люди. Кто-то кричал о вещах, кто-то жаловался на жизнь, один мужик показывал огню средний палец. А какой-то парень рванул прямо в пламя, не выбежал обратно — сразу ясно, что с ним.

 Такое бывало часто. Все уже привыкли. Но как смириться с тем, что сгорит твой дом? Нельзя. Никто не хочет думать, что его жилье уничтожат. Глупо, да?

 До войны было электричество. Теперь люди используют химические реакции для света. Гальванические элементы снова в моде. Сначала было тяжело, но справились. Потомки выживших химиков и физиков додумались до света. До ламп накаливания тоже дошли, иначе все эти химикаты были бесполезны. Аккумуляторы слабоваты, но работают. Иногда их меняют — что поделать? Батарейки садятся. Проблема одна — цена. Мало кто может позволить себе электричество. Но это не помешало освещать богатые улицы и роскошные дома.

 Стража выволокла из дома какого-то старика.

— Публичная казнь! — орал один стражник. — За сокрытие государственных документов! По приказу императора Амадея!

 Приказ папаши. Забавно. — Что за документы?

— Все это ложь! — кричал старик, которого тащили стражники. — Граждане, слушайте! Все здесь ненастоящее! ВСЕ! Амадей врет! Это он все создал! Он губит вас ради своей выгоды! Настоящей власти нет, все это иллюзия!

 Не успел он договорить — его казнили. Просто перерезали горло. Голова покатилась по песку, кровь хлестала фонтанчиком. Лицо скривилось в ужасной гримасе — одновременно спокойной и мучительной. Алая жижа продолжала течь. Артуру показалось, что лицо еще пытается что-то сказать.

 Казни в Лимбо — обычное дело. Все привыкли. Иногда вешают десятками. Жизнь ничего не стоит.

— Артур Элиаш, — обратился он к стражнику. — Где документы? Что в них? Отвечай!

— Простите, не узнали! Документы уничтожаем. Как видите, — он указал на горящий дом, — очень вовремя. Информация конфиденциальна и подлежит уничтожению.

— Я спросил: что в них?

— Не можем сказать, господин Артур, — вступил другой.

 Все стало ясно — их обработали. Дали порошку или подмешали куда-то. Обычная практика власти. Артур и сам пользовался этим — это доставляло какое-то удовольствие. Распылил «Покорность» — и все. Человек твой. Делай что хочешь. На то она и «Покорность». Хотя название идиотское.

 Стражники стояли у входа в горящий дом. Раскаленный воздух душил их, черный дым валил изнутри. Искры летели красиво — Артур вспомнил картины ада и мук. Но огонь — еще и символ божественного очищения.

— Святой Дух возродился, — начал Артур, двигаясь к ним. — Он очистит вас от греха. Огонь — знак того, что Бог рядом. Его гнев.

 Артур встал на колено.

— Простите, принц Артур? О чем вы? Что вы делаете? Встаньте, прошу…

— Что я делаю?.. — он поднял голову и улыбнулся. — Притворяюсь, чтобы подойти ближе, дегенераты.

 Они попытались что-то сказать, но успели только ахнуть. Артур резко ударил первого по ногам, повалил его, второго ударил в челюсть, подскочив с земли. Оба лежали. Довольный Артур вошел в горящий дом, на ходу натягивая тканевую маску.

 Внутри было жарко. Глаза слезились, будто в них выжали лимон.

— С-сука, — выругался Артур. — Как тут вообще можно?

 На полу лежал обгоревший мужчина — тот, что вбежал в дом. Огонь сожрал его полностью, не оставив шанса.

 Ну и зачем ты сдох? Что этим добился, придурок? Гори в аду, умник.

 Вокруг валялись бумажки с надписью «ВАЖНО». Большинство сгорело, кое-что уцелело. Он собрал что мог и сунул в сумку.

 Жар и дым не давали дышать. Дом был деревянным, сгорит быстро. Дождей не было давно, так что времени мало. Но разве он может ошибиться в расчетах?

 Он рванул к выходу, и тут рухнула балка — чуть не прибило. Этого он не ожидал. План — к черту, нужна импровизация.

 Он бежал так быстро, что поскользнулся и грохнулся в грязь. Лежал и смотрел на небо. Оно было красивым: пепел витал в воздухе, дым образовывал маленькие черные тучи; все вокруг полыхало красным и оранжевым.

 Артур закашлялся, снял маску, но не перестал глазеть наверх.

— Ты совсем идиот? — спросила Ева. — Зачем ты их побил? А если узнают? Что с тобой будет? Отец прибьет! Ты думал вообще?

— Не ори! Все по плану. Видишь — они отдыхают. Не люблю, когда режут головы просто так. И потом… что это за «Приказ императора»? — Артур положил ногу на ногу. — Бесит меня это. Секретничают — надо наказать. Но убивать не буду — нечего мне делать.

— Пьянь ты…

— Пошла ты! Голову не забивай! Пью — и умнею, в отличие от тебя! Ты же предложила вино. Полбутылки выпил. Зато о тебе меньше думаю.

 В этот момент Артур подошел к стражникам и сунул каждому в нос руку со словами: «Вы ничего не видели последние полчаса».

 И пошел домой.

 * * *

10 лет назад

 Артуру вот-вот исполнилось двенадцать лет. Он прогуливался по городу и смотрел на охранников своего отца. Все были такими нарядными для него в тот момент: блестящие небольшие каски на головах, красноватая одежда, неудобные ботинки — красиво же. Сверлил взглядом всех, а все — сверлили взглядом его самого. Так и хотелось им высказаться: «Малой, свали отсюда!», но не могли — сын императора все-таки — неприкосновенность.

 Он подошел к неизведанному для него зданию с красным крестом на входе. Это была аптека. Никаких подписей, просто красный крестик на входе. Жаль, не как раньше — светящиеся, неоновые надписи и вывески. И все же для Артура это казалось чем-то необычным, чем-то забавляющим. Но это только из-за его волнительности. А она его мысленно убивала, но только до определенного момента. Волновался он из-за страшно выглядящей аптеки. Уж слишком она была темной и покрывала всю улицу мертвым мраком снаружи.

 Некоторые улицы были чересчур узкими для прохода, будто проектировщик города влюбился в древние времена и создал подобное. Артур уже знал, что Лимбо похож на европейские города, особенно на Париж или на Венецию. Даже развешивали сушиться вещи на улице: протягивали веревку между двумя домами — готово. Они это делали даже со второго, а то и с третьего этажа.

 Кстати говоря, название «Лимбо» придумал не кто иной, как император.

 Все-таки зашел Артур в аптеку из-за своего любопытства. Внутри все было таким светлым, совсем не вписывалось в представление. Как так может быть? Снаружи страх, а внутри спокойствие. Везде дерево, но не простое, а обработанное и обожженное, осталось только лаком покрыть. Колбочки какие-то стоят на прилавке. С травами, наверняка — химия не так хорошо развита сейчас. Хоть и хреново все с лекарствами, но потихоньку вся промышленность ради этого и развивается, однако, это происходит подпольно. На стене висит рамка, в которой листок с надписью: «Врач — Федор Васильевич». А Фамилию, видимо, забыли.

 Русский, — понял Артур.

 Он постоянно учил разные языки, но русский давался с особой тяжестью. Но как-никак справлялся.

 Кто-то заорал из коридора. Причем этот «кто-то» орал совсем неспроста — его как будто резали. И это был не одинарный крик: он постоянно продолжался, раз за разом, как только казалось, что заткнулся — опять надрыв.

 И тут послышался голос:

— Стой!

 Побежал кто-то, прямо в сторону Артура. Это был мужчина, с кровавым лицом. Будто показывал, что отсюда нужно немедленно уходить. Это место несет некую опасность. Мужик не добежал до выхода — споткнулся и упал. А счастье было близко. К нему подошел старик в белой одежде и халате

— Ну, извиняйте! Анестезию у нас еще не придумали: могу предложить только водки выпить и лепестки мяты сунуть в рану.

— Да идите на-а хееер! — прокричал больной мужчина.

 И тут врач заметил Артура и удивился:

— Мальчишка? Что это ты тут? Ладно, поможешь мне заодно! Надо тут зуб вырвать этому парню, подержишь немного лезвие у горла, чтобы не дергался.

 Вот так здравствуйте, Федор Васильевич. Раскомандовался. Даже отказать не дает. 

 Долго уговаривать пришлось, да и вырывать тоже. Но маленькому Артуру понравилось держать человека в неком плену. А доктору понравилось причинять этому же человеку некую боль. Все были довольны. Правда пациент гневно орал, клялся прирезать Артура и Федора Васильевича.

 Один пинок по ногам решил всю проблему: озлобленный и беззубый человек убежал в обиде.

— Ну, спасибо, парень, — выдохнул старик в окровавленном халате. — Как звать-то? Артур? Хорошее имя. У тебя неплохо получается держать людей. Может, станешь ассистентом? Прошлый мой умер… к сожалению. Занозу в пятку загнал. Вытащил я ее… но он мне только через пару дней сказал. В общем, загноилось. Перестал ходить на работу. Я к нему домой пришел — а он мертвый. Лежит в странной позе, лицо перекошено. Слушаешь, Артур? Тебе сколько, двенадцать? Ты же ничего не понял.

 Но Артуру было интересно слушать, и он отнекивался как мог. Хотелось все больше узнать. У старых людей всегда интересно красть какую-либо информацию, чтобы в будущем ее использовать.

— Вы так и не представились, — сказал Артур.

— Думаешь я не замечаю твой постоянные взор на ту накаляканную писанину в рамке? Ха. Ты все правильно понял. Да, Федор Васильевич. Фамилию тебе не дам, не заслужил.

 Они вместе посмеялись и пожали друг другу руки. Теперь Артур работает вместе с врачом. Удобно в каком-то смысле — можно обучиться навыкам и лечить самого себя.

— Ассистент Артур Элиаш… — проговаривал важным тоном про себя он.

— Чего? — высказался старик. — Элиаш? Ты сын императора?

 Испуг прошел по всему телу. Взять на работу сына императора… кто такое еще сможет учудить? Как так может сложиться удача, чтобы именно в твою лавку зашла такая личность? Личность с богатой кровью…

 Но Федор Васильевич успокоился. Он и так был мирным человеком без какого-либо стресса, он всегда находил компромисс. Никакого страдания от депрессии.

— Да, Элиаш. Артур Элиаш.

— Ладно, Артур Элиаш. А если быть точнее, то ты мой партнер. Верно, партнер?

 Артур стоял, все еще потрясенный происходящим. Он не ожидал, что его день в аптеке превратится в такую бурю эмоций. С одной стороны, он чувствовал себя взрослым — он помогал врачу, который, казалось, был настоящим мастером своего дела. С другой стороны, страх и смятение от крика пациента оставили на душе неприятный осадок, но ему нравился этот осадок.

— Ты неплохо справился, — сказал Федор Васильевич, утирая пот со лба и поправляя свои очки, которые постоянно съезжали на кончик носа. — Но не забывай, что это не игра. Здесь, в Лимбо, боль и страдания — это часть жизни.

 Артур кивнул, пытаясь осознать слова. Он чувствовал себя как будто на грани между детством и взрослостью. В этот момент он заметил на столе несколько старинных медицинских инструментов, которые выглядели так, будто их использовали еще до того, как мир погрузился в хаос.

— А что это? — спросил он, указывая на один из инструментов.

— О, это? — Федор Васильевич подошел ближе и с интересом взял инструмент в руки. — Это старый хирургический скальпель. Временами я использую его для своих экспериментов.

— Экспериментов? — Артур почувствовал, как его любопытство разгорается еще сильнее.

— Да, — ответил врач с загадочной улыбкой. — Иногда я пытаюсь создавать новые лекарства из местных трав. Но это дело опасное и требует знаний.

 Артур вдруг вспомнил о том, что слышал о подпольной фармацевтике в Лимбо. Говорили, что некоторые аптеки занимаются чем-то более зловещим, чем просто лечение. Он посмотрел на врача с недоверием.

— Вы не делаете ничего нелегального, правда?

 Федор Васильевич рассмеялся, но в его смехе звучала нотка тревоги.

— Нелегального? Здесь это слово не имеет смысла. Мы выживаем. Если хочешь знать правду о Лимбо, будь готов к ее темной стороне.

 В этот момент Артур ощутил, как холодок пробежал по спине. Он понимал, что его интерес к этому месту может привести к серьезным последствиям. Но его любопытство было сильнее страха.

— Я хочу узнать больше! — произнес он решительно.

 Федор Васильевич посмотрел на него с одобрением.

— Тогда следуй за мной. Но помни — знание может быть опасным.

 Они прошли через заднюю дверь аптеки и оказались в узком коридоре, где стены были обвешаны странными травами и сушеными растениями. Запах был резким и пряным. Артур почувствовал, как его сердце забилось быстрее — он был готов к приключениям.

— Здесь мы… я храню мои секреты, — сказал врач, открывая дверь в маленькую лабораторию. На столе лежали различные колбы и флаконы с яркими жидкостями.

— Это что? — спросил Артур, указывая на одну из колб.

— Это жидкость для успокоения боли, — ответил Федор Васильевич.  Но она также может вызвать галлюцинации. Я использую ее только в крайних случаях.

 Азарт охватил Артура. Он попал в новый мир.

— Я хочу помочь вам! — произнес он с решимостью.

 Федор Васильевич задумался на мгновение.

— Партнер? Если ты готов взять на себя ответственность за свои действия, то я постараюсь взять ответственность за твое обучение.

 Артур кивнул, полон решимости. Он не знал, куда приведет его этот путь, но одно было ясно: он не собирался останавливаться на достигнутом. Впереди его ждала настоящая жизнь — полная тайн и опасностей. Хотя, это всего-навсего детские желания.

* * *

Настоящее

 По дороге он увидел старуху, орущую на всю улицу:

— Я работала на вас! С вами! На правительство! А теперь что? Выбросите меня? Госслужащую?

— Верно, — бросил стражник.

 Артур сжал кулак, но ничего не сделал — руки были заняты бумагами, голова гудела. Не время для драк. Он старался не смотреть на место казни, но слышал все — удар, звук падающей головы.

Как интересно течет кровь, — заметил Артур. — Разливается и красит песок. Хлещет. Да, Федор Васильевич?

 Он побежал дальше.

 Разложил бумаги на полу в комнате.

Ничего интересного, — пробормотал он.

 Забыл умыться — лицо чесалось. Расчесал грязь — стало легче.

— Смотри, — шептал Артур, тыкая в документ. — Есть другие города. Ипсилон, Зита, Тау, Пси. А наш — Лимбо. Значит, название не народное. Вот дата: «1990 год». А здесь — карта.

 Пять городов. Лимбо в центре, остальные вокруг. Как бензольное кольцо, но вместо атомов — люди.

— В сердце — император. Вокруг — мэры.

 Артур замолк. Пять человек правят всеми. Один здесь, остальные — за стенами.

 Из города не выпускали. Ворота всегда закрыты или заблокированы стражей. «Гвардия» — любят пафос.

 Артур встал и начал ходить по комнате, пытаясь собрать мысли. Он снова посмотрел на карту.

— Пять городов… и никуда не уйти. Что там, за стенами?

 Он нашел старую газету. На первой полосе — портрет императора. Заголовок: «Новый порядок в Лимбо.»

 «Согласно указу императора, перемещение между городами строго регламентировано. Выезд — только по специальному разрешению. Граждане должны оставаться в Лимбо до дальнейших распоряжений.»

 Печатный станок работал, но только для богатых.

— Смешно, — усмехнулся Артур. — Весело живем.

 Он подошел к окну. За грязным стеклом виднелись стены. Тюрьма. Он знал, что любая попытка бежать будет наказана. Но жизнь без свободы — не жизнь.

— Ладно, отложим на потом.

 Внутри него горела решимость. Он знал — чтобы изменить судьбу, нужно искать правду.

— Вот оно, — прошептал он. — Карта тоннелей Лимбо. И вход в катакомбы — где бы вы думали?

 Ева смотрела на него с ухмылкой.

— Верно, под нашим домом. Совпадение? Я исследовал их в детстве, но карта — подарок. Пойдем в подвал. Покажу фамильные драгоценности.

 В доме было тихо. Артур знал, что Даниэль здесь — где-то притаился и слушает.

 В подвале он показал на маленький рычаг за винными стеллажами.

— Вот он, — глубоко вдохнул Артур. — Виновник торжества.

 Ева улыбалась. Впервые он пускал ее в свои тайны. Тьма подвала, вонь плесени — странно притягательно.

— Раньше рычага не было. Появился недавно. Отец закрывал проход шкафами. Сквозняки дули, воняло гнилью, зато дыр не было. Практично. Ты не знаешь, что там…

 Артур нажал на рычаг. Раздался скрежет — древний механизм. Словно в замке. Двери отщелкнулись. Сердце Артура билось в такт.

— Вроде не воняет.

— А должно?

— Возможно.

 Они спустились ниже. Запахло. Зажгли фонарь — обожгли пальцы. Тоннели разветвлялись. Артур повел направо.

 Он знал эти ходы с детства, но теперь они казались зловещими. В стороне стояла клетка — неуместно, будто чья-то больная фантазия. Метра два на два — для человека.

 Он подошел к двери. Ржавчина, старый ключ в замке. Дверь скрипнула. Внутри — тьма, крысиные гнезда. Мусор, кости — человеческие, обглоданные.

— Вот откуда вонь, — пробормотал он.

 Крысиные гнезда кишели. Испражнения, которые сразу же съедались. Где-то рядом — человеческие кости. Артур вспомнил рассказы о экспериментах над грызунами. Что-то шептало: здесь было нечто большее. Он почувствовал взгляд из темноты.

 В лицо ударил запах гнили и дерьма.

— Экскурсия окончена.

* * *

 7 лет назад

 Лилит разжала руку и дунула. Пыль «Покорности» окутала лицо Амадея.

— Ты забыл, любимый, — обняла его. — Совсем забыл? Ты был таким неуклюжим и добрым… Я за это тебя и выбрала. Этот клинок — от меня. Для защиты. «С незапамятных времен златой кинжал передается новому императору». Сначала отдашь Ярославу, потом Артуру — шкатулку…

— Вспомнил…