пауза перед припевом

новогодние праздники позади, а это значит, что сегодня у меня первый выходной за последнее время. я решила тупо полежать, но мои планы оборвались одним звонком. и поэтому спустя полтора часа я сидела на кухне у своей подруги и мы пили вино. Клава моя коллега и лучшая подруга, мы вместе работаем, иногда даже отдыхаем, а сейчас вот она открывает уже третью бутылку красного вина. какой повод? как говорится «не мы такие, жизнь такая». что произошло? да ничего хорошо. с того дня ситуация лишь усугубилась.

– мы пьём уже третью бутылку, а ты до сих пор не рассказала что произошло у вас с Мишей. – наливая полный бокал немного пьяным голосом сказала моя подруга.

я сделала большой глоток напитка и таки решилась поделиться своими проблемами.

– походу мы с Мишей всё.

– в смысле всё? – Клава замерла с бутылкой в руках.

– в прямом.

подруга медленно поставила бутылку на стол и посмотрела на меня.

– Даш...подожди, вы же пылинки друг с друга сдували. что вообще произошло?

– хотела бы я сама понять. – нервно улыбнулась я, несколько секунд молча крутя бокал в руках. – помнишь, я говорила, что Миша меня до жути ревнует к Глебу?

Клава кивнула и сделала очередной глоток.

– так вот. две недели назад я поехала в рехаб к нему.

– а Миша знал?

– нет. я соврала.

– охренеть...

– а потом, он от кого-то узнал куда я ездила и мы жёстко поскандалили. я хотела с ним поговорить дома, а он не приехал. я звонила, а трубку он не брал. в итоге я приехала в офис ночью, а из его кабинета вышла довольная Назима.

– ты думаешь, что у них что-то было?

– а что ещё можно подумать? сложи пазлы. как только я зашла к нему, то он сказал, что был все время один и хотел поработать. – с грустью в голосе сказала я.

– ну нет, Даш. Миша ж не такой, он не мог. он же любит тебя.

– любил. – я невесело усмехнулась.

– да перестань.

– Клав... – я устало потёрла переносицу. – если бы он тогда сказал правду... да хоть что угодно. что они работали или что она зашла обсудить проект, я бы может и поверила. но он соврал сразу и даже не задумался. – я допила остатки вина и поставила бокал на стол. – а потом началось ещё интереснее. как только я захожу к нему, то телефон всегда экраном вниз. на сообщения отвечает только когда выходит в другую комнату. в офисе задерживается всё чаще. несколько раз говорил, что сидит с Пашу, а потом случайно выяснялось, что Пашу вообще уже давно уехал домой.

– ты уверена? – с какой-то детской надеждой сказала моя подруга.

– более чем. – со странной уверенностью в голосе вырвалось у меня.

– ты с ним разговаривала? – Клава шумно выдохнула.

– пыталась, но каждый раз одно и то же. он либо переводит тему, либо говорит, что я всё придумала, мол у меня паранойя из-за Глеба. представляешь? будто это я во всём виновата. – я нервно рассмеялась. – самое смешное знаешь что? я ведь сама врала ему из-за Глеба и теперь даже не имею морального права требовать от него честности. будто мы оба начали жить в какой-то бесконечной лжи.

на кухне повисла тяжёлая тишина и Клава молча наполнила мой бокал.

– и что теперь? – спросила она.

я долго смотрела на тёмно-красное вино, прежде чем ответить.

– не знаю, правда не знаю. орать? устраивать сцены ревности? проверять телефон? следить за ним? это уже не отношения. – я пожала плечами. – иногда мне кажется, что мы расстались ещё две недели назад. просто никто из нас так и не произнёс это вслух. но знаешь, чего я не пойму?

– почему никто не начал разговор?

– да нет. мне даже как-то пофиг на то, что происходит у нас с Мишей. типа, да обидно, мы давно вместе, но так и не смогли научится разговаривать и доверять друг другу.

– мда. ситуация треш. а как там Глеб? – перевела тему блондинка.

– да что Глеб? лечится. я была у раз. но мне о его здоровье докладывают, ему уже лучше и его скоро выпишут. хоть я и против.

– а чего так? если ему уже лучше, то пора возвращаться. логично же.

– логично, но есть одно «но». понимаешь, ему надо полежать там минимум полгода, а не месяц. он же сейчас снова ворвется в этот бешеный график и опять рехаб. не первый раз такое было. он же так долго не выдержит. организм то не железный.

– ты так переживаешь за него. – Клава прищурилась, внимательно наблюдая за мной. – Даш, а ты случайно не...

– не начинай. – сразу перебила я её, понимая, куда она клонит. не хочу сейчас об этом говорить.

– а что? – усмехнулась она. – я просто спросила.

– нет. я не влюбилась в Глеба.

слишком быстро ответила я и даже слишком уверенно. Клава подняла бровь и ничего не сказала. просто сделала глоток вина и именно это молчание почему-то раздражало больше всего.

– правда. – уже тише добавила я. – это просто... ответственность. я работаю с ним, я знаю, через что он проходит и мне не всё равно. сама ведь когда-то баловалась таким, но смогла выкарабкаться. может я как-то и ему смогу помочь.

– Даш, ты сейчас сама слышишь себя? – спокойно спросила она.

– в смысле?

– «мне не всё равно». ты так говоришь про человека, который тебе вообще-то просто коллега.

я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли где-то внутри. потому что она была права. когда-то Глеб был просто артистом, с которым мне нужно было сделать хороший альбом, просто человеком, которого нужно было направить, собрать и помочь раскрыться. а потом я начала узнавать его. не Глеба со сцены, не того, которого видят миллионы людей, а настоящего. того, который мог среди ночи написать мне, что у него ничего не получается. того, который после очередного срыва не кричал, а просто сидел молча и смотрел в одну точку и изливал мне душу. того, который впервые за долгое время позволил кому-то увидеть его слабым. и это пугало. потому что я больше не думала о нём только как о работе.

– ладно, допустим. – Клава поставила бокал на стол. – давай тогда возьмём твою песню.

– какую ещё песню?

– ту, которую ты выпустила перед новым годом, где ты поёшь «смотри в глаза мои своими тёмно-карими».

– и что? – я нахмурилась.

– а у Глеба какие глаза? напомни-ка пожалуйста.

– ну карие и что? – я закатила глаза.

– а у Миши?

– тоже карие. к чему ты клонишь? – я реально не понимала о чём она.

– вот именно. – Клава улыбнулась уголком губ. – только у Миши они просто карие. А у Глеба... – она сделала паузу, будто специально ждала моей реакции – у Глеба они прям тёмные. почти чёрные.

я замерла. глупость какая-то. обычный цвет глаз, как и у миллиона других людей, но почему-то в голове сразу всплыло его лицо. то, как он смотрит, когда злится, когда пытается скрыть эмоции, когда молчит и всё равно понятно, что у него внутри происходит.

– Клав, это ничего не значит. –  я быстро отвернулась и взяла бокал, хотя понимала, что это не так. да, я написала песню о Глебе, будучи в отношениях с другим. боже, как же противно от самой себя. ещё и Мишу обвиняю в чём-то.

– я и не говорю, что значит.

– просто ты сейчас пытаешься сделать из этого какую-то историю. – сделала глоток вина я.

– нет, Даш. – она покачала головой. – я просто смотрю со стороны.

я молчала. потому что со стороны иногда видно то, чего ты сам в себе не хочешь замечать.

– знаешь, что самое страшное? – тихо сказала я.

– что?

– я даже не могу нормально ответить на вопрос, почему меня так задевает его состояние.

– потому что ты привыкла его спасать? – Клава внимательно посмотрела на меня, а я опустила взгляд.

– возможно. но я его не спасаю, я просто с ним работаю.

– потому что он тебе не просто коллега. и это факт.

я ничего не ответила. потому что впервые за долгое время мне стало страшно не от мысли, что Глеб может уйти из моей жизни, а от мысли, что он может остаться. но страшнее было то, что я совсем не думала о Мише. уже давно не думала...