Бригада. Вопреки законам льда.

Линкольн» уже торчал во дворе, поблескивая бамперами. Из окон барака глухо бухала музыка — пацаны врубили кассету на полную.
Саня заглушил мотор БМВ, бросил быстрый взгляд на Венеру, которая бережно прижимала к себе завернутый в бумагу медицинский фолиант, и мягко ухмыльнулся своей каноничной безруковской улыбкой.
— Ну че, Малыш, приехали, — негромко, со своей фирменной хрипотцой произнес он. — Пошли в хату, а то похолодало малёха.
Они вышли из машины, поднялись по деревянным ступеням крыльца и толкнули тяжелую дверь. Белов шел первым, даже не подозревая, какую тему Кос успел провернуть за день, пока они с Пчёлой ловили рыбу на озере.
Переступив порог гостиной, Саша и Венера замерли. В комнате стоял дым коромыслом, пахло импортным алкоголем и парфюмом, а на столе высилась гора жареной рыбы. Но главное — на диване и вокруг стола, громко смеясь, сидели четыре незнакомые местные девчонки, которых Колян от Кабана подогнал по просьбе Холмогорова. Кос развалился в центре, расстегнув ворот рубашки, с неизменной сигаретой в зубах, а Пчёла с хитрой ухмылкой Павла Майкова уже вовсю разливал гостьям водку по стаканам, забавно подергивая плечом. Фил сидел чуть поодаль, на табуретке у окна, уставший после спортзала, в простой чистой футболке. Он спокойно, трезво, чисто вдовиченковским тяжелым взглядом исподлобья наблюдал за этим угаром, качая головой.
Белов от такой картины на секунду опешил. Он замер, засунув руки в карманы куртки, чуть прищурился и посмотрел на всю эту посиделку исподлобья — спокойно, без лишнего крика, но с тем самым веским беловским удивлением.
— О-о-о! пацаны! Вожак приехал! — Космос резко, со всей своей каноничной дюжевской экспрессией вскинул руки, едва не задев сидевшую рядом блондинку, вытянул шею и раскатисто загоготал на весь барак. — Саня! Белый! Ты глянь, че мы тут устроили, а?! Заходи давай, штрафную тебе! Рыбы наловили — во! Пчёла проиграл, кстати!
Пчёла обернулся, сияя довольной приблатной ухмылкой, но заметив позади Сани Венеру, воровато зыркнул на Коса, молча напоминая про сестру.
Космос, хоть и был уже прилично косой, сообразил всё мгновенно. Он резко переключился, по-хозяйски поднялся с дивана и, сделав вид, что всё под полным контролем, заговорил со своей фирменной старшебратской заботой, перебивая музыку:
— Слышь, мелкая... Ты это, давай, топай к себе в комнату. У нас тут с пацанами сейчас дела серьезные будут, коммерческие вопросы с уральскими надо обкатать, перетереть по бизнесу. Тебе туда соваться вообще не надо. Иди давай, учи анатомию свою, зубри учебники.
Фил веско, глуховато и с тяжелой, чисто мужской прямотой подал голос от окна, осаживая Коса:
— Слышь, Кос, ты потише ори. И девчонку не гони, как чужую. Венера, ты устала с дороги? Иди отдохни, малая, мы тут сами разберемся с этими рыбаками.
Саша Белов молча, спокойно качнул головой, соглашаясь с Филом, и чуть посторонился, пропуская девушку к лестнице. В его взгляде, обращенном на Венеру, читалась немая просьба не обращать внимания на этот пацанский угар.
Венера перевела взгляд с Саши на Космоса, крепче сжала в руках редкую книгу, которую ей только что подарили в кафе, и тихонько вздохнула. Ей было немного неловко под любопытными взглядами местных девчонок, но кремнёвый характер помог сдержать лицо.
— Хорошо, Кос, — спокойно ответила она. — Я пойду. Всем приятного вечера.
Она быстро, аккуратно обошла стол и поднялась по деревянным ступенькам к себе на второй этаж. За спиной Венеры снова загремела музыка и раздался громкий смех Пчёлы, а Саня Белов, проводив её долгим, теплым взглядом, медленно подошел к столу, взял рюмку и спокойно присел к пацанам, врубаясь в уральский вечер.

Как только Венера скрылась в своей комнате и наверху тихо щелкнул замок деревянной двери, Саша Белов резко изменился в лице. Вся его расслабленная безруковская улыбка мгновенно исчезла. Он молча сделал два быстрых шага к дивану, бесцеремонно взял Космоса под руку, чуть сжал пальцы и рванул его на себя, заставляя отойти в сторону от девчонок.
Саня прищурился, заглядывая Холмогорову прямо в глаза, и спросил — негромко, хрипло, но с той самой железной, прижимной беловской интонацией, от которой у Пчёлы за столом сразу застрял в горле кусок рыбы:
—Вы че тут устроили, а? Я не понял, че за колхоз?
Космос от такой подачи аж опешил. Глаза округлил, шею вытянул и руками развел в стороны:
— Саня, ты че? Мы ж это... просто расслабиться хотели, блин! Че ты сразу начинаешь-то? Все свои же! Мы сутки на колесах, башка трещит от этой тайги, чисто отдохнуть сели...
Пчёла быстро просек, что Белый на взводе из-за Венеры. Он тут же вклинился со своей хитрой ухмылочкой, плечом дергая:
— Сань, ну хорош тебе, Белый. Кос дело говорит, Колян вон подсуетился, девчонок подтянул, сидим по-человечески, без криминала. Че ты вспыхнул-то на ровном месте?
Фил у окна только глухо хмыкнул и качнул головой. Он-то отлично видел, как Саня весь день дергался из-за этой мелкой. Валера посмотрел на Космоса исподлобья, жестко так, по-мужски:
— Я ж тебе говорил, Кос, тормози. Саня прав, базар надо фильтровать.
Белый шумно выдохнул сквозь зубы и засунул руки в карманы куртки. Напряг малек отпустил — орать при посторонних бабах он не собирался, не по чину это. Он мазнул коротким взглядом по лестнице, где заперлась Венера, а потом снова повернулся к Холмогорову, уже с легкой, хозяйской усмешкой:
— Ладно. Проехали. Кос, чтоб тихо мне тут, понял? Без фанатизма. Фил, плесни мне тоже, че вы там глушите.
Пацаны облегченно зашумели, Космос раскатисто хохотнул на всю хату, снова падая на диван к местной блондинке, а Саня Белов медленно присел к столу, забирая свою рюмку. Уральский вечер катился своим чередом, за окном барака окончательно стемнело, и две части одной банды продолжали шумно гулять, пока на втором этаже шестнадцатилетняя Венера Холмогорова бережно баюкала на груди свою редкую медицинскую книгу, засыпая с твердой верой в то, что её Саня — самый лучший мужчина на всей этой безумной, ломающейся земле.

Спустя минут десять Саша, Космос, Пчёла и Фил вместе отошли на улицу покурить. На таёжный двор опустилась прохладная уральская ночь, под ногами похрустывали мелкие щепки, а в темноте ярко светились огоньки их сигарет. Пацаны стояли у крыльца, расслабившись после душной комнаты.
Космос затянулся, картинно выставил длинный палец вверх, стряхивая пепел, и с чисто холмогорским любопытством повернулся к Белову. Дмитрий Дюжев вложил бы в этот момент всю свою фирменную экспрессию:
— Слы-ы-ышь, Белый... Ну ты давай, колись. Какую ты из девушек себе выберешь, а? Там вон блондиночка сидит, Натаха, кажется, — чистый улет, блин! Специально для тебя берегли, пока ты там со своей профессурой гулял!
Саня Белов медленно выдохнул густой дым в ночное небо, чуть прищурился в своей излюбленной безруковской манере и отрицательно покачал головой. Его голос прозвучал непривычно глухо, с тяжелой, проникновенной хрипотцой:
— Кос, отстань. Я не хочу сегодня никого. Вообще никого. Мне сейчас просто не до этого, понимаешь? Дела в голове, мысли... Не хочу.
Пацаны от такого ответа даже замерли. Пчёла смешно сморщил нос, забавно подергивая плечом в такт словам, и вальяжно шагнул ближе к Сане, врубая всё пижонство Павла Майкова:
— Не, ну ты прикинь, Кос! Наш Белый в монахи записался! Санёк, ну хорош тебе, расслабься! Девчонки классные, не ломайся, как девка на выданье! Давай, выбирай, посидим по-взрослому, канкан устроим! Мы ради чего этот спор забивали на озере? Чтоб ты тут кислую мину строил?
Друзья дружно, наперебой начали его уговаривать. Космос активно махал руками, доказывая, что Сане нужна встряска после целого года в бегах, а Пчёла хитро подмигивал, расписывая достоинства уральских гостьей.
Только Фил стоял спокойно, подперев плечом деревянный косяк крыльца. Владимир Вдовиченков передавал характер Валеры безупречно: он курил молча, сурово глядя на парней исподлобья, и в его тяжелой, приземленной рассудительности читалось понимание. Фил веско, глуховато оборвал их пацанский напор:
— Да хорош вам, пристали к человеку. Слышь, Кос, Пчёла, тормозите поршня. Саня сказал — не хочет, значит, не хочет. Че вы его как на базаре уговариваете? Силой, что ль, девку к нему тащить будете? Угомонитесь.
Саша Белов благодарно кивнул Филу, затушил окурок о подошву ботинка и засунул руки глубоко в карманы куртки. Его взгляд, обращенный на Коса и Пчёлу, снова стал кремнёвым, не терпящим возражений:
— Во-во, Фил дело говорит. Завязывайте базар, пацаны. Я чё, неясно выразился? Не хочу я никого сегодня. Идите развлекайтесь, я мешать не буду. А у меня свои дела.
Пацаны поняли, что спорить с Белым бесполезно — если Саня врубал своего вожака, переубедить его было нереально. Космос только раскатисто хохотнул, качнув головой, Пчёла пижонски поправил куртку, и они вместе с Филом потихоньку потянулись обратно в жарко натопленный барак, где их ждала хмельная уральская туса. А Саша Белов ещё долго стоял один в темноте двора, глядя на тускло освещенное окно второго этажа, где за закрытой дверью спала его любимая голубоглазая девочка, навсегда перевернувшая его суровый пацанский мир.

Зайдя в дом, все вернулись к столу и начали пить, шумно тусить. Музыка снова загремела на полную мощность. Саша тоже пил вместе со всеми, поддерживая тосты, но оставался непривычно задумчивым. Он сидел с рюмкой в руке, смотрел на веселящихся друзей, на ярких девчонок, и всё это ему до боли напоминало ту самую кошмарную ночь на даче Царёвых в Подмосковье.
В памяти леденящей вспышкой пронеслось то же самое дежавю: Космос тогда точно так же притащил девчонок за город, они шумно гуляли, а потом все уснули, пьяные и расслабленные. И именно среди этой тишины приехал спецназ, ОМОН окружил дом с собаками, и из мегафонов раздался этот страшный, режущий ор, требующий, чтобы Белов вышел к ним с поднятыми руками. Саня до сих пор помнил, как они в панике прыгали со страху из окон, прорывались через чердак и бежали через леса и болота, спасая свои шкуры. Эта уральская посиделка один в один вернула его в то ощущение загнанного зверя. Саня сидел, глушил эти воспоминания водкой и чётко понимал: обратного пути в честную жизнь больше нет, он беглец, и этот страх облавы теперь останется с ним навсегда.
Спустя часа три буйное веселье наконец поутихло. Алкоголь и усталость взяли свое, и все окончательно разошлись по комнатам. Банда расползлась спать. Космос с Филом забрали своих девчонок, а Пчёле вообще достались двое — уральские гостьи буквально не хотели отпускать московского пижона.
В доме наконец воцарилась глухая ночная тишина, и только Саша Белов остался сидеть на темной кухне, куря одну сигарету за другой и глядя в потолок, за которым на втором этаже спала его Венера, навсегда изменившая этот безумный уральский вечер.