Бригада. Вопреки законам льда.

В приоткрытое окно деревянного барака врывался прохладный таёжный воздух, смешанный с густым запахом сырой хвои. Солнце только-только поднялось над соснами. Пацаны сползались на кухню медленно — у всех дико, невыносимо болела голова от выпитого накануне. У всей четверки был тяжелейший бадун после вчерашнего бурного застолья с Кабаном. В доме стояла относительная тишина, нарушаемая лишь глухим кряхтением и звяканьем кружек.
Первым у рукомойника объявился Фил. Валера уже успел ополоснуть лицо ледяной водой и теперь спокойно, без лишней суеты заваривал в большом эмалированном чайнике крепкий чай. У него было трезвое, сосредоточенное и хмурое лицо — он контролировал огонь на плите.
Следом на кухню ввалился Пчёла. Витя выглядел помятым: волосы растрепаны, модный пиджак брошен в комнате, на плечах — простая мятая рубашка. Он забавно сморщился от яркого утреннего света, дернул плечом и со стоном опустился на табуретку, обхватив голову руками.
— О-о-о, Фил, полегче там посудой греми, у меня внутри как будто транзит уральский взрывается, — со своей фирменной хитрой хрипотцой, но непривычно тихо протянул Пчёла. — Мужики Кабана там рассол не оставили, а?
— Меньше пить надо было, Пчёлкин, — веско, глуховато и с чисто мужской прямотой осадил его Фил, даже не поворачивая головы. — Сидел вчера, с местными до последнего заливался. На-ка вот, чайку глотни, полегчает.
В этот момент деревянная дверь скрипнула, и на кухню зашел Космос. Он шел, сильно качаясь, уставший, с заспанным лицом и дико округлившимися глазами. Кос картинно вытянул шею вперед, шумно вздохнул, держась за виски, и рухнул на свободный стул рядом с Пчёлой.
— Слы-ы-ышь, пацаны... — Космос заговорил своим глубоким, раскатистым и тягучим басом, морщась от головной боли. — Башка раскалывается — просто амба, блин! А Саня где?
— Да здесь я, че вы орете с утра пораньше, - раздался негромкий голос со стороны дверного косяка.
Пацаны обернулись. Саша Белов стоял, прислонившись спиной к стене. Саня практически не спал всю ночь после того, как прочитал дневник Венеры. Лицо его осунулось, под глазами залегли темные тени, а в жестком, прищуренном взгляде читалась глухая, изнуряющая вина. Он медленно подошел к столу, налил себе кипятка в кружку, пряча руки в карманы брюк, и заговорил с той самой проникновенной, тяжелой хрипотцой:
— Че вы как бабы разнылись? Нормально вчера посидели, дела перетерли. Фил, дай заварки.
- Слушайте, надо это, здоровье поправить. Погнали все на рыбалку, а? Мужики места козырные обещали. Свежий воздух, речка — бадун как рукой снимет! Предложил Космос
Но его идею никто не поддержал — практически все пацаны сразу отказались.
Фил спокойно, сурово посмотрел исподлобья на Космоса и отрицательно покачал головой. Его низкий, веский голос прозвучал категорично:
— Не, Кос, без меня. Я сегодня весь день спорту посвятить решил. Вчера у Кабана на базе приметил отличный зал, мне потренироваться кровь из носу нужно, форму теряю. Так что я мимо.
Саня стоял, прислонившись спиной к стене, пряча руки в карманы брюк. Он практически не спал всю ночь после того, как прочитал дневник Венеры. Лицо его осунулось, под глазами залегли темные тени, а в жестком, прищуренном взгляде читалась глухая, изнуряющая вина.
— Не, Кос, я тоже вообще не хочу на рыбалку. Не хочу я ехать. У меня тут свои дела найдутся по дому, пацаны. Вы без меня давайте.
Один только Пчёла согласился. Витя приблатно ухмыльнулся, возвращая себе привычное пижонство, подмигнул другу и кивнул на Коса:
— А че, Кос, я поеду! Поршня заряжай, червяков копай. Только давай на спор — кто сегодня на местной речке больше рыбы поймает? Спорим, я тебя как пацана сделаю по улову? Уральский таймень Пчёлку любит, понял?
— Жук, ты рот-то свой прикрой, а?! — Космос резко развернулся к Пчёле, мгновенно забыв про головную боль, активно замахал руками и врубил всю свою дюжевскую экспрессию. — Да ты удочку держать не умеешь! Я тебя на этом споре в бараний рог скручу! Погнали, Пчёлку нашего на чистую воду выведем!
Все изначально поняли, как распределились планы: Кос с Пчёлой едут вдвоём на реку выяснять, кто круче рыбак, Фил уходит на базу качаться, а у Сани свои, скрытые дела в бараке.
Фил смешно сморщил нос, забавно подергивая плечом в такт словам, и перевел взгляд на пустую кухню:
— Ну и сидите тут, деловые все такие. Так, стопэ. А мелкая-то где? Время десятый час, отличница наша обычно первее всех встает, учебники свои зубрит. Че-то не видать профессуры. Че-то Венерки не слышно.
Космос резко отставил стакан, его глаза удивленно округлились, и он картинно взмахнул руками.
—Пойду гляну, че она там застряла. Пойду расшевелю нашу докторицу, а то мы на рыбалку из-за неё опоздаем, надо хоть покормить малую.
Космос тяжело поднялся со стула, резко повел плечами и размашистым шагом направился к лестнице на второй этаж. Саша Белов проводил шурина долгим, тяжелым и полным скрытой тревоги взглядом. Сердце Белого бешено заколотилось в груди — он прекрасно знал, почему Венера не выходит к ним, и этот наступающий уральский день обещал быть для него самым тяжелым испытанием.
Глаза у Венеры были красные, жутко опухшие от ночных слёз. Она посмотрела в зеркало и похолодела: в таком виде вниз спускаться было нельзя. Венера чётко понимала, что не хочет, чтобы пацаны видели её в таком состоянии. Ей до смерти не хотелось сдавать ни себя, ни, не дай бог, Сашу Белова перед всей бандой. На уральском рынке они, может, и были крутыми рэкетирами, но дома, в бараке, оставались одной семьей, и подставлять Санечку под расспросы брата она не собиралась. Ей хотелось сделать вид, что всё нормально, включить равнодушие, но актрисой Венера сейчас была вообще никакая. Всё, что она умела в этой жизни — это прилежно учиться и до безумия скрывать свои истинные чувства к Белому. Но сейчас её кремнёвый холмогоровский щит трещал по швам.
Приведя себя немного в порядок и наскоро умывшись ледяной водой, Венера даже не собиралась выходить из комнаты. Настроение было паршивым. Она залезла обратно под одеяло, уставилась в потолок и судорожно думала, как быть дальше и как пережить этот бесконечный день.
Через какое-то время в дверь комнаты настойчиво, громко постучали. Сердце Венеры испуганно оборвалось, и почему-то она сразу подумала, что это пришел Саша — просить прощения за ночной позор. Но дверь бесцеремонно распахнулась, и на пороге вырос Космос. Он был в одной футболке, взъерошенный, со своей каноничной дюжевской мимикой.
— Мелкая, ты че тут, долго дрыхнуть собралась? — Кос картинно вытянул шею, уставившись на сестру, и сделал шаг внутрь. — Ты че к нам не выходишь, а? Там мужики уже чайник согрели.
Венера упрямо отвернулась к стене, натянув одеяло до самого подбородка. Космос прищурился, подошел ближе к кровати и резко посерьезнел. Маска раздолбая с него слетела в секунду, когда он разглядел её заплаканное лицо.
— Так, стопэ... — Кос нагнулся над ней, его глаза округлились от искреннего пацанского удивления. — Че с тобой? Ты че, плакала, что ли?
— Нет, Кос, ничего я не плакала... Просто не выспалась, — глухо, едва сдерживая новый подкат слез, соврала Венера.
— Не, ну ты мне тут горбатого не лепи, а! — Космос резко взмахнул руками, врубая всю свою экспрессию на полную мощность. — Сестрёнка, а ну-ка рассказывай, че у тебя там случилось?! Кто тебя обидел, я не понял?! Давай, колись!
Венера резко села на кровати, и в её лазурных глазах вспыхнул чисто холмогоровский упрямый огонь. Она посмотрела на брата и выдала то, что решила ночью:
— Космос, я хочу уехать отсюда.
— В смысле — уехать?! — Кос аж поперхнулся воздухом и картинно прижал ладонь к груди, глядя на неё как на сумасшедшую. — Ты че, с дуба рухнула, мелкая? Ты ж больше всех в Москве зудела, сюда рвалась, к Саше своему приехать хотела! А щас че, приехали — и всё, уже назад пятками сдаешь, не хочешь тут быть?
— Да не в этом дело! — Венера со злостью дернула одеяло, пытаясь спрятать дрожащие руки. — Просто я переживаю, понимаешь? У меня впереди одиннадцатый класс, экзамены эти финальные, всё очень сложно! Ну вот и надо готовиться, книжки читать. У меня в следующем году всё-таки поступление в медицинский, как-никак! А я тут время теряю!
Космос несколько секунд молча смотрел на неё, переводя взгляд с её опухших глаз на медицинские учебники, разбросанные по столу. Он тяжело вздохнул, качнул головой и выдал свой глубокий, тягучий бас, в котором, однако, не было ни капли веры:
— И ты из-за этого, что ли, тут сырость развела? Из-за своих билетов долбаных плакала? Че-то я не верю, Венера. Хрень ты мне какую-то втираешь.
— Кос, я говорю правду! Мне правда надо уехать в Москву! — Венера умоляюще посмотрела на брата, надеясь, что он сдастся.
— Так, хорош базар разводить, — Космос примирительно выставил ладонь вперед, прерывая её панику в своей обычной пацанской манере. — Потерпи немного, поедем скоро все вместе домой, Саня дела свои утрясет с Кабаном — и стартуем. Че тебе здесь не нравится-то, посмотри? Свежий воздух, тайга, природа, блин! Не то что у нас в Москве, в каменных джунглях этих дышать нечем. Так что успокойся, всё нормально будет. Экзамены ты свои все сдашь на отлично, ты ж у нас профессура, умная! Если ты из-за матери так переживаешь, что она тебя за учебу долбит — забей, я сам с ней поговорю, всё нормально будет.
Кос подошел ближе и по-братски, очень аккуратно потрепал её по плечу, заглядывая в глаза с той самой железной холмогоровской преданностью:
— Ладно, сестрёнка, ты это... не расстраивайся, слышь? Ты ж сама понимаешь, какое щас положение паршивое. Сашу ж надо поддерживать, ему тут тяжело одному, в бегах. Он всё-таки как-никак наш брат, близкий наш человек. Ты должна это понимать, Венера. Мы бригада, мы вместе должны держаться.
Венера молча сглотнула горький ком, уставившись в пол. Каждое упоминание Саши сейчас било по живому.
— Ладно, — Космос выпрямился, направляясь к выходу и на ходу врубая свою привычную ухмылку. — На завтрак-то пойдешь? Голодная смотри у меня останешься — Саня мне башку оторвет, что за сестрой не слежу. Мы тут с Пчёлой на рыбалку местную собрались, уральские места показали классные. Вот пойдешь с нами? Нет?
Венера лишь молча качнула седой от полотенца головой, показывая, что никуда не пойдет.
— Ну, как знаешь, — Кос ухмыльнулся, взялся за ручку двери, а потом резко обернулся и строго выставил длинный палец, врубая старшего брата: — Так, сеструха! Чтоб после рыбалки, когда мы придем, ты была уже нормальная, поняла?! Веселая чтоб сидела! А то кислую мину тут корчит... Лично приду и проверю, поняла? Всё, давай, отдыхай.
Дверь за Космосом захлопнулась с привычным пацанским грохотом. Венера устало откинулась на подушки, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха перед наступающим вечером. Пацаны уйдут на рыбалку, барак опустеет, и она останется в этом доме один на один с Сашей Беловым.

Космос с Пчёлой, шумно споря и гремя снастями, загрузились в «Линкольн» и укатили на реку доказывать, кто из них лучший рыбак. Дома остались трое: Фил, Саша и Венера.
Валера Филатов подошёл к своей спортивной сумке, лежавшей на табуретке, и как раз начал собираться — складывать туда тренировочную форму и обувь. Перебирая вещи, он обернулся к Белову, который всё так же неподвижно стоял у дверного косяка, уставившись в пол.
— Саша, — позвал Фил, внимательно вглядываясь в его осунувшееся лицо. — Сань, может, со мной в спортзал рванёмся? А? Тебе тоже как-никак надо форму себе вернуть, размяться. Погнали, брат.
Саня Белов медленно поднял глаза, натянул на лицо бледное подобие своей привычной безруковской улыбки и глухо, качнув головой, отказался:
— Слышь, брат... Давай в следующий раз, а? Езжай в спортзал, всё нормально. У меня тоже тут дела кое-какие нарисовались.
Фил подозрительно прищурился, застегивая молнию на сумке. Тяжёлая вдовиченковская рассудительность заставила его сделать шаг ближе к другу:
— Какие дела, Сань? Может, поехать с тобой? Помощь нужна?
— Не-не-не, Фил, езжай, всё нормально, — поспешно замахал рукой Белов, пряча ладони обратно в карманы брюк и пытаясь казаться спокойным. — Это так... чисто мелочь. Ерунда. Сам разберусь. Из-за фигни будешь тренировку пропускать, что ли? Езжай.
Фил ещё несколько секунд молча, тяжело смотрел на друга исподлобья, чувствуя, что Саня что-то недоговаривает. Но лезть в душу не стал. Закинув готовую сумку на плечо, он веско обронил:
— Ну ладно, как знаешь.
Валера развернулся и вышел из барака, плотно прикрыв за собой входную дверь. Шаги Фила на улице постепенно стихли. На уральский посёлок опустилась звенящая, давящая тишина. Дома остались только двое — Саша и Венера.
Белов постоял посреди пустой, пахнущей остывшим чаем кухни, шумно выдохнул сквозь зубы и поднял взгляд на потолок, где на втором этаже была комната Венеры. Сердце Белого бешено заколотилось. Он понимал, что пацаны вернутся ещё нескоро, и сейчас — их единственный шанс наконец-то поговорить без свидетелей после вчерашнего ночного позора с дневником.
Прихватив с кухни тарелку с бутербродами и горячий чай, Саша медленно поднялся по деревянной лестнице на второй этаж. Он остановился у двери Венеры, замялся на секунду, а затем негромко, но уверенно постучал.
— Да, — раздался изнутри тихий, глуховатый голосок.
Белов толкнул дверь и вошёл в комнату. Венера сидела на кровати, бледная, с опухшими от ночных слёз глазами. Саня аккуратно поставил тарелку и кружку на тумбочку у окна, засунул руки в карманы брюк и посмотрел на неё исподлобья. Он заговорил с той проникновенной хрипотцой, без лишних соплей, по-мужски, немного угловато, но с бешеной внутренней искренностью и чувством вины.
— Доброе утро, спящая красавица, — Саня натянул на лицо робкую, виноватую улыбку и кивнул на еду. — Это тебе. Давай, приятного аппетита. Пожуй хоть чего-нибудь.
Венера даже не взглянула на бутерброды. Она упрямо отвернулась к окну, кутаясь в кардиган:
— Доброе утро. Спасибо, Саш, но я не голодна. Забирай.
Белов шумно выдохнул сквозь зубы, взъерошил темные волосы рукой и резко, по-пацански рубанул ладонью воздух, врубая всю свою экспрессию:
— Слышь, Малыш... Ну заканчивай ты это вот всё, а? Ну хорош мину строить. Ну да, я понимаю... Ошибся я. Мой косяк, конкретный косяк, ну с кем не бывает? Ты че, думаешь, мне не стыдно, что ль? Мне ещё как стыдно, Венера! Извелся весь за ночь. Прости меня, слышь? Я правда не хотел.
Венера резко повернула к нему голову, и в её огромных лазурных глазах снова вспыхнули горькие, кремнёвые холмогоровские искры.
— Саша, ты правда думаешь, что я вот так просто возьму и прощу тебя? — её голос задрожал от подступившей обиды. — После того, как ты залез в мои вещи и прочитал мой личный дневник?! Ты вообще соображаешь, че ты сделал?!
— Венера, ну я тебе ещё раз говорю! — Саня сделал шаг к ней, активно жестикулируя, его взгляд умоляюще уставился ей прямо в душу. — Ну не специально я, понимаешь ты?! Ну не со зла я это всё читал! Я реально подумал, что это твоя очередная заумная книга по медицине валяется. Мне просто интересно стало, че ты там зубришь круглыми сутками, чем голова твоя забита профессорской! Знал бы я, что это твой личный дневник, тайны твои... да я бы вообще к этой кровати близко не подошел, понял бы сразу, что нельзя! Косяк, говорю же. Ну?
Венера несколько секунд молча смотрела на его растерянное лицо. Вся её ночная решимость уехать первой и жестко оттолкнуть его вдруг дала трещину. Видеть Санечку таким — виноватым, искренним, без бандитского пафоса — было выше её сил. Она тяжело вздохнула, спрятала ладони в карманы и глухо ответила, включая ту самую напускную «актрису»:
— Ладно. Забыли. Я не в обиде... С кем не бывает.
Саша Белов заметно облегченно выдохнул, на его лице снова на миг проскочила прежняя дворовая улыбка. Он по-хозяйски поправил куртку и заговорил уже более уверенно, переключаясь на рабочий, пацанский тон:
— Ну вот и ладушки. Короче, расклад такой. Пацаны, Кос с Пчёлой, на реку укатили, на спор рыбу ловить. Фил на базу ушёл, в спортзал железо таскать. Я тоже сейчас уеду, надо тут кое-куда по делам смотаться, вопросы с Кабаном дотереть. Вернусь вечером. И мы с тобой вечером... слышь, Венера? Мы с тобой вечером обязательно сядем и нормально, по-человечески поговорим. Хорошо?
Венера тихо, безучастно кивнула головой, по-прежнему глядя в сторону:
— Хорошо. Иди.
— Вот и отлично, — Белов прищурился, бросил на неё последний, долгий и нежный взгляд прямо от двери. — Всё, давай. До вечера, Малыш.
Дверь за Саней мягко закрылась. Венера осталась в комнате одна. Она посмотрела на остывающий чай, и на душе у неё снова заскребли кошки. Ей было безумно стыдно за то, как глупо раскрылась её тайна. И хотя Саня попытался загладить вину в своей обычной, резкой манере, она чётко для себя решила: дождаться вечера, поговорить, а на утро сделать всё, чтобы уехать из этой уральской глуши обратно в Москву.