За кулисами

Кассандра непонимающе склонила голову, осматривая Эмануэля с ног до головы. Аделина поджала губы, что они превратились в тонкую линию, и не рискнула одарить кого-либо взглядом. Только сейчас Кассандра обнаружила отсутствие привычного, высокого хвоста, от чего белые волосы развевались на ветру.

— Слишком мужское имя для такой дамы, — Кассандра сложила руки на груди.

По коже Аделины прошлась предательская дрожь, достаточно было ощутить чужую ладонь в области лопаток.

— Он предпочитает к себе обращение в мужском роде, — хрипло произнесла она, складывая руки перед собой, и постаралась откинуть волнение, которое выдавалось жестами и взглядом. — Эмануэль — Ведущая муза «Мира Мечтаний». Главенствует над всеми музами, заботится и растит их, пока однажды кто-нибудь из огоньков не удостоится физической оболочки, благодаря Создателю.

— Никогда раньше не слышала о тебе, — Кассандра безразлично повела плечом, мимолетно осматривая территорию на случай побега.

Взгляд Эмануэля отразил неподдельный холод, а губы исказились в кривой усмешке. Он слегка опустил голову, тихо выдыхая, и резко схватил Аделину за шею, грубо повернув к себе. Кассандра опешила от увиденного, растеряно обернувшись в сторону Клэр, которая не спешила приближаться. Аделина схватилась за руку Эмануэля, а в глазах отразился ужас, смешанный с непониманием.

— Ты разочаровала меня, Аделина, — голос твердый, сухой и такой безжизненный. Эмануэль крепче сжал пальцы, приподнимая голову, чтобы смотреть на свою музу с высока. Безумное спокойствие придавало не только величие, но и вынуждало сердце биться бешено в груди от ожидания неизвестного.

— У меня не хватило времени рассказать о тебе, — Аделина поморщилась от подступившей боли.

— Ты столько времени провела подле Главной тени, и ни разу не выпала возможность? — тихое шипение слетело с уст Эмануэля, который приблизился к лицу Аделины. — Хочешь снова стать никем?

— Нет, нет, пожалуйста, я исправлюсь, — спешно заговорила она, а во взгляде отразилась паника. — Обещаю, Эмануэль, я буду стараться лучше.

Кассандра невольно нахмурилась, поджимая губы, и потянулась за стрелой. В душе все бурлило от увиденного, а желание защитить рвалось наружу. Какими бы не были отношения с Аделиной, но от величия музы ни осталось и следа. Перед Кассандрой стояла запуганная девушка, которая опасалась кого-то более могущественного. «Как я сразу не поняла? — зрачки расширились от удивления. — Лаврентия же говорила, что за Аделиной стоит более опасное могущество. Тогда я решила, что речь идет о скрытой силе, но на деле она намекала на Эмануэля». Ритм сердца отдавался где-то в глотке, мешая полноценно сглотнуть. Кассандра резко выдернула стрелу из колчана, но натянуть тетиву не успела. Эмануэль перевел взгляд, проведя пальцами в воздухе, и стрела выскользнула из ладони.

— Это нечестно, — злобно процедила Кассандра сквозь зубы.

— Даже не пытайся. Тебе не суждено даже царапнуть меня, — Эмануэль сделал круг в воздухе указательным пальцем, и оставшиеся стрелы взмыли в воздух, плавно зависая у него за спиной.

— Как ты смеешь так небрежно обращаться с Аделиной? — не унималась она, крепче сжимая пальцами лук.

— Давай я тебе кое-что проясню, — он одернул Аделину от себя, продолжая держать за шею и волосы, а взгляд на мгновение сверкнул и стал в разы ярче. — Меня зовут Эмануэль и я — Ведущая муза. Я зародился вместе с Кэтрин, собрал вокруг себя всех возможных муз, и только единицам суждено было стать чем-то больше, чем просто безвольным огоньком в моих руках. Я стою в разы выше иерархии мира. Почти на едином уровне с Создателем, — Эмануэль насильно посадил Аделину на колени, ослабляя хватку, и перенес ладонь на затылок. — Аделаида, Аделина, Клэр, Розалинда-Линнет... Так много муз родилось и за каждую я несу ответственность. Они — моя собственность. Если муза не может выполнять свои обязанности, то мне к черту не сдалась такая пустышка.

— Они ведь живые, — парировала Кассандра, прижимая ладонь к груди. — Как ты смеешь ставить себя на единый уровень с Кэтрин? Ты лишь муза.

— Кассандра, не надо, — тихо прошептала Аделина, украдкой посмотрев.

С губ Эмануэля сорвался смех. Тихий, приятный на слух и с открытой угрозой. Он сложил руки на груди, задумчиво отводя взгляд. Аделина шумно выдохнула, опуская голову. Атмосфера в одночасье изменилась, превращаясь в томительное ожидание наступающей беды. Кассандра повела плечом, желая сбросить с себя подступившее напряжение. Эмануэль прикрыл глаза, положив ладонь на голову Аделины, которая в ужасе зажмурилась, и скривил губы в усмешке.

— Кассандра, — медленно протянул он, словно пробуя имя на вкус. — Бывшая Главная тень Кэры, а после и Кэтрин. Сестра Кэссандры, под наблюдением жрицы Сафие. И та, кто рвется нарушить спокойствие этого мира.

По коже прошлась мелкая дрожь, вынуждая вздрогнуть. Дыхание замедлилось, превращаясь в практически бесшумное и еле ощутимое. Кассандра невольно отступила назад, выронив из рук собственный лук. Сердце гулким эхом отзывалось в ушах, путая все мысли в голове. Она смотрела на Эмануэля, который не выражал ничего, кроме самодовольной и такой приторно-сладкой улыбки.

— Откуда ты знаешь про сестру? — еле слышно спрашивает Кассандра.

— Я правлю этим миром, глупышка, — Эмануэль рассмеялся, и смех этот отражал лёгкие нотки безумия. — Я знаю все и даже больше о каждом, кто здесь находится. Я — Эмануэль. Я тот, кто следит за порядком и появляется тогда, когда не ждут, — он запустил пальцы в волосы Аделины, крепко сжимая, и с силой задрал ее голову к верху. — А еще избавляюсь от проблемных.

— Не трогай ее! — Кассандра дернулась вперед, удивленно моргнув. Ранее она бы не стала заботиться об Аделине, и этот жест вышел непроизвольным. Словно тело действовало самовольно, не давая время на обдумывание произошедшего.

— Ты успела проникнуться? — Эмануэль довольно улыбнулся. — Аделина столько лгала, проникла в голову, а ты все равно рвешься спасти?

— Это наши личные разборки, — тихо фырканье слетело с губ. — И тебя это точно никак не касается.

— Ошибаешься, — он покачал головой. — Аделина является моей. И только мне решать, что с ней будет.

Кассандра сделала шаг, переводя взгляд с Эмануэля на Аделину, которая крепче стиснула зубы, не проронив ни слова. Обстановка накалялась с каждой секундой, грозясь выйти из-под контроля. Эмануэль повел пальцем в воздухе, и стрелы нацелились на Кассандру, которая приняла боевую стойку. Клэр обреченно подняла голову к небу, закрывая лицо руками, и резко появилась перед Кассандрой. В ладонях зажегся белый огонек магии, расползаясь полностью по рукам. Она пристально смотрела на Эмануэля, в серых глазах которого отразился неподдельный восторг. Он довольно хлопнул в ладоши, сцепив пальцы между собой, и склонил голову на бок. Сердце Клэр ускорило ритм, а мелкие мурашки то и дело бегали под кожей, выдавая сильное волнение перед Ведущей музой. Аделина поднялась с колен, становясь напротив Эмануэля, и обхватила его лицо ладонями.

— Мануэль, прошу тебя, — сбивчиво заговорила она. — Между мной и Кассандрой ничего нет.

— Неужели? — голос отразил холодную сталь. — Тогда почему ты скрыла меня?

Аделина поджала губы, от чего они превратились в тонкую линию. Эмануэль прикоснулся пальцами к ее лицу, мягко погладив. Взгляд изучающе скользнул по мимике, постарался уловить малейшее изменение. Кассандра сжала пальцы в кулак, опуская голову. На душе неприятно скребло. «Все ее величие исчезает рядом с ним, — она закрыла глаза ладонью. — Эмануэль властвует над Аделиной». Сердце отозвалось непривычной болью, оставаясь на душе отвратительным послевкусием. Кассандра жаждала сойтись с Аделиной один на один, заставить говорить честно и без притворств, ощутить на себе истинную мощь самой приближенной музы Кэтрин. Но появление Эмануэля спутало не только все планы, но и поселило смуту в душе. Кассандра ощущала каждой клеточкой тела, как между Аделиной и Эмануэлем построена связь на ином уровне, который не дано в полной мере прочувствовать и уловить. Их связывало нечто большее, чем неподдельный страх от сделанной ошибки и самодовольной, ехидной улыбки. «Почему мне так неприятно, глядя на них? — Кассандра запустила пальцы в волосы, крепко сжимая, и бросила недовольный взгляд на двух муз. — Я думала... мне казалось... Мы же соперники. Тогда почему я ощущаю такую злость по отношению к ней, словно меня предали?».

В сознании всплыли фрагменты совместного танца. Момент был неподходящий, но память не спрашивает разрешения. Кассандра крепче вцепилась в собственные волосы, желая отогнать наваждение, возникшее перед глазами. Как двигались в ритм, как переплетались пальцы, как роли спешно менялись, не успевая сообразить. Кассандра шумно вдохнула, а голубые глаза отражали негодование, смешанное со злостью. Она смотрела на Аделину и Эмануэля, а в груди все сжималось, доводя до боли. Клэр обернулась через плечо, вопросительно вскинув бровь, а поток магии в одночасье исчез.

В воздухе раздался звук от хлопка. Кассандра непроизвольно вздрогнула, удивленно округлив глаза. На лице Клэр заходили желваки, а руки вновь окунулись в белое пламя. Аделина сидела на земле, прикладывая ладонь к разгоряченной щеке.

— Моя драгоценная Адель, ты думала, что я не узнаю? — Эмануэль скривил губы, посмотрев на собственные пальцы, которые неприятно покалывали после удара. — Заигрываешь с тенью у меня за спиной, и надеешься, что шалость останется нераскрытой.

— Я не... — Аделина не успевает договорить, как Эмануэль грубо хватает ее за щеки, наклоняясь.

— Ты совсем отбилась от рук и забыла, что такое преданность.

Клэр стиснула зубы, поднимая руки вверх, и поток белой магии прошелся вдоль земли. Эмануэль безразлично поднял на нее взгляд, небрежно оттолкнув от себя Аделину, и обошел.

— Не смей прикасаться к ней, — Клэр дрожала от злости, сжав пальцы в кулак. — Ты не имеешь право так обращаться с нами.

— Неужели? — Эмануэль не смог сдержать улыбки, резко оказываясь вплотную к Клэр, и ударил ее по лицу. — Напомню тебе, дорогая Клэр, но я не первый год изучаю рождение музы и их физическую оболочку. И, если сочту нужным, разберу тебя на запчасти, чтобы изучить каждую ниточку твоего тела, и понять полноценное строение. И что именно вызывает в вас феномен «своеволие».

Кассандра выдернула кинжал, бросаясь на Эмануэля. Она осознавала свои шансы, но не могла позволить себе безвольно наблюдать, ничего не сделав. Эмануэль перехватил чужое запястье, вывернув. Кинжал упал на землю, а по руке током прошлась острая боль, от чего Кассандра прикусила нижнюю губу, злостно одарив взглядом.

— Считаешь себя выше остальных? — хриплое дыхание царапнуло горло. — Но не тебе решать, кто имеет право на жизнь, а кто нет.

— Если бы не я, мир Кэтрин загнулся бы еще со времен белой коробки, — Эмануэль ударил Кассандру по коленям, вынуждая сесть. — Все неудачные экземпляры передаются мне для изучения, — он отпустил чужое запястье, заводя руки за спину, и посмотрел на Кассандру с высока. — Этот мир нуждается в чистке.

— Ведущая муза с манией величия, — Кассандра усмехнулась себе под нос. — Ты словно считаешь себя ангельским созданием, которых боготворят, не зная истиной сущности.

— Муза всегда была чем-то высшим, уникальным, — он развернулся, следуя обратно к Аделине. — Нам поклоняются, в нас нуждаются. Кэтрин боготворила меня, молилась, чтобы я пришел и подарил вдохновение. Я — лучшее, что есть в этом мире.

Эмануэль остановился напротив Аделины, ловким движением пальцев уронив все стрелы небрежно на землю. Он одарил Кассандру и Клэр безразличным взглядом, прикасаясь к макушке Аделины, и исчез. В воздухе задержались секундные два огонька.

Открытое пространство и лес исчезли, оставив после себя еще не ушедший хвойный аромат. Аделина опасливо поднялась с колен, не решаясь двинуться. Хриплое дыхание срывалось с губ, выдавая волнение. Эмануэль прошелся вперед и обратно, зажигая свечи, которые служили больше для декора нежели освещения.

— Хотелось бы мне отправить тебя на стол и сделать множество идеальных разрезов, чтобы изучить вдоль и поперек, — нарушил тишину Эмануэль, натягивая на руки перчатки. — Может, тогда я смог бы лучше понимать ход твоих мыслей.

— Ты ведь знаешь, что это бессмысленно, — Аделина накручивала на палец прядь волос. — Сколько уже муз полегло от твоей руки?

— Не только музы попали под мой хирургический нож, — он кривит губы, накидывая на плечи полупрозрачный, белый ханьфу. — Эксперименты, опыты... Это все позволяет лучше понимать строение тех, кто здесь появляется. А еще органы хорошо продаются на черном рынке, особенно такие редкие.

— Мануэль, ты перегибаешь с каждым разом. Пора бы спуститься с небес на землю и более здраво оценивать свое существование.

С уст Эмануэля сорвался напряженный вдох. Он поправил воротник халата, в пару шагов сократив дистанцию, и обхватил лицо Аделины руками, накрывая ее губы своими. По коже прошлась приятная дрожь, вытесняя недавнюю боль и страх. Их губы мягко соприкасались друг с другом, словно опасаясь навредить. Эмануэль запустил пальцы в волосы Аделины, собирая небрежный хвост, и прижал к себе.

— Ты нравишься мне, Аделина, — прошептал в самые губы Эмануэль, не желая отстраняться. — Но не испытывай мое терпение. Последствия тебе очень не понравятся.

— Может, это единственный шанс понять тебя? — Аделина приоткрыла глаза, проходясь пальцами по чужой шее.

— Иногда лучше жить в неведении.

Губы вновь соприкоснулись в желанном, но таком требовательном поцелуе. Эмануэль перехватил руки Аделины, вынуждая отступить назад, и прижал к стене. Лепестки губ лишь на мгновение разомкнулись, срывая тяжелое дыхание, и снова соприкоснулись. Эмануэль скользнул подушечками пальцев по рукам, ощущая мелкую дрожь, и довольно улыбнулся сквозь поцелуй. Искра страсти вспыхнула между ними, не позволяя отстраниться. Под кожей нитями расходился самый настоящий жар, вынуждая тело заходиться в странном предвкушении.

Эмануэль был не только самовлюбленной, но и до безумия эгоистичной музой. Задавал темп, выстраивал ритм, играл на женском теле осторожно, ласково и с особой нежностью, как на самом желанном, музыкальном инструменте. Касался пальцами, затрагивая каждую клеточку тела, доводил до сумасшествия. Он мог быть грубым, безразличным и таким неприятно холодным. В женском облике позволял рукоприкладство, не терпел измен. Редко принимал мужское обличье, ведь тогда был ограничен в действиях и жестах.

Аделина сводила его с ума. Она была первой, к кому Эмануэль испытывал неподдельный интерес, жаждал не просто обнажить, а залезть в самую душу, вскрыть оболочку и досконально изучить. Он был одержим своими идеями и идеалами, разрезал тела без наркоза, но только не Аделину. С ней обращался бережно, будучи наедине, с особым трепетом, но не без проявления доминирующей жилки, которая выдавала грубость и нетерпение. Она интриговала сознание, срывала маски. Эмануэль обхватил лицо Аделины ладонями и скользнул языком по зубам, проникая внутрь. В ответ последовал приглушенный стон.

— В один прекрасный день я полностью изучу тебя, моя драгоценная Адель, — горячий шёпот опалил ухо. — Каждую ниточку, каждую клеточку, каждый орган. Доберусь до сердца, вырву из груди.

Аделина сжала пальцами плечи Эмануэля, опуская взгляд. Его речи внушали страх, вызывали беспокойство. Аделина не помнила, в какой момент их отношения перешли на такой страстный, но пугающий уровень. Она была пленницей Ведущей музы, утопая не только в окутавшей страсти, но и в собственном бессилии разобраться, что действительно лежит на душе. Тело отзывалось добровольно, но в сознании всегда проявлялось смятение. Аделина вспомнила Кассандру и их совместный танец в таверне. Так неожиданно, непроизвольно, но это вызвало предательский мандраж по телу. Зрачки расширилась от ужаса, и Аделина уткнулась в шею Эмануэля. «Только бы не заметил», — тихо взмолилась она, скользнув ладонями по плечам. Эмануэль оставил кроткий поцелуй за ухом, отстраняясь.

— Моя драгоценная Адель, ты ведь разберешься с Кассандрой?

Аделина неуверенно кивнула, опуская руки. Эмануэль обхватил ее пальцами за подбородок, а в серых глазах блеснул недобрый огонек.

— Если не избавляться от ошибок в мире, то мы все пойдем ко дну, — его голос был тихим, размеренным, но не внушал доверия. — Еще раз оплошаешь и отправишься вслед за Аделаидой.

— Аделаида умерла из-за того, что не успевала за Кэтрин, — Аделина сомнительно приподняла бровь.

— Умерла слишком громко сказано, — уголки губ Эмануэля дрогнули в улыбке. — Разве я могу позволить своим прекрасным творениям исчезнуть?

— Ты изучаешь всех живых. Разве в этом сердце есть хоть капля сострадания и любви?

Улыбка сошла с лица. Эмануэль тихо выдохнул, пытаясь подавить нарастающее раздражение в груди, и, откинув ханьфу назад, поманил за собой Аделину. Шаг был легким, но издавал гулкое эхо в стенах коридора. Эмануэль остановился подле двери, проведя подушечками пальцев, и та со скрипом отворилась. Он завел руки за спину, приподняв голову, и уверенно переступил порог. Аделина заметно медлила, пытаясь унять бьющееся сердце в груди. Страх сковал все тело, не давая пошевелиться. Намертво осел на коже подобию сажи, оставляя ощущение грязи. Аделина глубоко вдохнула, заставляя себя сделать шаг в сторону света, и заглянула внутрь. Эмануэль стоял к ней спиной, держа одной ладонью запястье, и смотрел на белую, полупрозрачную штору. Ее плотность не позволяла разглядеть то, что находилось по другую сторону, кроме сильно смазанного силуэта.

Дверь за спиной громко захлопнулась, сорвав с губ стыдливый крик. Аделина подскочила на месте, сжимая пальцы в кулак, и обернулась в сторону Эмануэля, который меланхолично находился в собственных думах. Он повел плечами, стряхивая осевшую усталость, а тело неспешно видоизменялось. Аделина прикусила изнутри щеку, боясь шелохнуться. «Он редко принимает эту форму», — паника застыла в глазах. Она провела пальцами по волосам, пытаясь успокоить собственные мысли. Эмануэль свел лопатки между собой, а рубашка под ханьфу издала неприятный треск рвущейся ткани. Женские и такие изящные руки обрели мужское очертание и выраженные мускулы. Длинные хвост сменился на более короткий, а китайские заколки упали на пол, издавая звонкий звук. Пряди исчезли у лица, взгляд серых глаз излучал открытый холод и странный интерес. Эмануэль расправил свои белые, шикарные и такие огромные крылья, в которых идеально было вычищено каждое имеющееся перышко. Он коснулся пальцами собственной рубашки, избавляясь от остатков, и обернулся.

— В «Мире Мечтаний» мало кто уважает музу и ее величие, — он расставил руки в стороны, а полупрозрачное ханьфу упало с плеча, оголяя грудную клетку и торс. — Но где они все были, если бы не мы?

— Мануэль, смотреть на всех с высока не лучший вариант, — Аделина отрицательно покачала головой. — Можно не заметить камень под ногами.

— Но разве тебе не понравилось восхищение, с которым смотрела Кассандра, когда ты предстала перед ней в своем неполном облике?

Аделина непроизвольно прикусила кончик языка, поморщившись.

— Вы все произошли от меня. И в каждой из вас имеется эта гордость, самолюбие и желание быть почитаемой, — Эмануэль сложил руки на груди. — Ты переняла часть от Аделаиды, но я вижу и проявление собственной жилки, — он слегка прокашлялся, возвращая себе женский тембр, и совсем сладко проговорил: — «Пусть Кассандра посмотрит еще раз. Также, как когда я показала ей свои крылья. Мне так нравится этот взгляд... полного восхищения мною».

— Что в этом плохого?! — сорвался крик с губ Аделины, которая раздраженно махнула рукой. — Никто не смотрел на меня так, как она. Нас боятся из-за тебя. Ты подмял под себя весь мир, поставил свои порядки, а я вынуждена нести это бремя, забирая все твои грехи. Кассандра первая, кто захотел вновь увидеть мои крылья.

— Ты хочешь потешить собственное самолюбие, но обвиняешь меня в чрезмерной гордости, — он небрежно повел уголками губ, обходя Аделину, и положил ладони на плечи. — Признай, моя драгоценная Адель, но мы с тобой куда ближе, чем ты думаешь.

— Я не Аделаида, но во мне остались ее воспоминания и характер, — плечи Аделины напряглись. — Меня не любят в мире.

— Потому что ты позволяешь им так с собой обращаться, — Эмануэль скользнул пальцами вдоль руки, плавно прошелся по ладоням, и накрыл, сцепив свои пальцы с чужими. Он самовольно обнял Аделину не только своими, но и ее собственными руками, прижимая к себе. Женский тембр сменился на мужской, более холодный и властный, и совсем тихо опалил ухо: — Хватит скрывать себя, моя драгоценная Адель. Заставь их уважать себя, даже если это будет исключительно страх. Оставь Аделаиду в прошлом, стань собой, прояви себя.

— Я привязана к Создателю, которого нет, — она неловко отвела взгляд.

— Это ненадолго, — он отстранился, оставляя после себя неприятный холодок в области спины.

Аделина удивленно приподняла брови, внимательно следя за Эмануэлем, который подошел к шторе и обхватил пальцами, сжимая.

— Аделина, я возлагаю на тебя большие надежды. Но в тебе недостаточно мотивации, — и ловким движением руки сдернул ткань.

Полупрозрачная, плотная штора постепенно упала на пол, расширяя обзор. Эмануэль сложил крылья, встав полубоком, и самодовольно улыбнулся. Аделина неуверенно подошла ближе, а на душе опасливо заскребло. Длинные цепи тянулись из-под потолка и крупных, квадратных колон. В центре комнаты был начертан белой кистью круг с неизвестными иероглифами. Дыхание Аделины сбилось, вызывая легкую хрипоту по горлу. В глазах отразился ужас, и она прижала пальцы к губам, подавляя рвущийся наружу крик. В центре круга на коленях сидела девушка с опущенной головой. Ее руки были плотно перевязаны цепями и раскинуты в стороны. Тело обнажено и в ссадинах, недавних порезах. Холодные, железные цепи плотно окутывались все тело, перекрывая грудь, живот и интимную зону, больно впивались в бедра, оставляя кровоподтеки. Аделина безвольно отступила назад, но препятствием послужил Эмануэль, который крепко обхватил ладонями плечи, сжимая пальцы. Хриплое дыхание вырвалось наружу. «Это не может быть Кэтрин. Нет, невозможно», — отказывалась верить она, не сводя взгляд с длинных, блондинистых волос, которые закрывали лицо.

Эмануэль одним лишь жестом пригвоздил Аделину к полу, подходя к своей жертве экспериментов, и обхватил за подбородок, приподнимая голову. Ее сухие губы разомкнулись в тихом вдохе, на лице остались следы от синяков. Девушка приоткрыла глаза, тихо застонав от боли. Аделина тяжело задышала в такт быстро бьющемуся сердцу. Отвращение подступило комом к горлу, мешая сглотнуть. Она крепче сжала собственные губы, не в силах отвести взгляд. Глаза девушки были голубыми и такими чистыми, как самое настоящее небо. «Так похожа на Кэтрин, и одновременно что-то чужое ощущается», — Аделина бросила взгляд на Эмануэля, который опустил голову девушки, и та безвольно повисла. Он коснулся цепей, создавая легкую вибрацию, которая неприятно прошлась по телу, подобию множество мелких игл.

— Мануэль, ты... ты... — Аделина не находила подходящих слов, чтобы охарактеризовать увиденное и как восприятие перевернулось на всевозможные градусы, меняя все представление.

— Монстр? — холодно уточняет Эмануэль, посмотрев на нее из полуоткрытых век.

Повисла тишина. Неприятная, давящая со всех сторон. Аделина не решалась подойти ближе, и не понимала, что следует предпринять. Эмануэль казался недостижимым в понимании и величественным с этими крыльями. Ему не нужно было напрягаться, чтобы уложить всех и каждого коленями и лбом к земле. Одно лишь движение пальцев и весь мир будет не только восхищаться, но и до дрожи бояться.

— Моя драгоценная Адель, я не люблю, когда мои творения пропадают зазря, — Эмануэль зашел девушке за спину, вновь приподнимая безвольную голову. — Но еще больше не люблю, когда они считают, что могут своевольничать, отрекаться полностью от меня.

— Но мы ведь не твоя собственность, — Аделина невольно нахмурилась.

— Неужели? — его губы искривились в усмешке. Эмануэль поднял руку, сжимая пальцы, в которых появилась полупрозрачная, белая и сверкающая цепь, сомкнувшаяся на шее Аделины. Он дернул ее на себя, от чего муза упала на пол, упираясь руками.

— Все музы принадлежат мне. Ни Кэтрин, ни даже Элиоту. Только мне. Вы — моя собственность. И никто не имеет право отрекаться от меня, — Эмануэль крепче сжал цепь, вынуждая Аделину подползти ближе, но все еще держал дистанцию.

— Если я отрекусь от тебя, тоже посадишь на цепь полностью обнаженную? — язвительность слетела с языка.

— Не сможешь, — он довольно улыбнулся. — Ты мне нравишься, малышка Адель, а я по душе тебе. Ведь в этом мире ты больше никому не будешь нужна. Но эта муза совершила куда более серьезный проступок.

— Кто она?

Глаза Эмануэля блеснули недобрым огоньком, в котором проскользнул азарт. Прозрачная цепь исчезает, оставляя после себя туманную дымку. Эмануэль обхватывает волосы девушки, собирая в небрежный хвост, а глаза Аделины расширяются от осознания. Она прикладывает невольно руку к собственной шее, где красовалась метка шестиугольной звезды. Точно такой же, как у жертвы.

— Нет... нет, нет, нет... — заговорила Аделина, качая головой. — Нет, Мануэль, нет...

— Есть творения, от которых нельзя избавиться в виду их созданной уникальности, — Эмануэль прошелся пальцами по шестиугольной звезде, вынуждая девушку вздрогнуть. — Первая и самая неудачная. Моя славная, глупышка Аделаида.