Исповедь Джека Мередью

Лица лоснятся. Говорят, мне будто бы о том, что я сяду сейчас в этот самолёт и всё. И не будет больше ни Бога, ни невинности… Лотта стоит рядом со своей матерью что бросает недовольные взгляды. Да, я помню её мать- Гертруду. Женщина не робкого десятка. Удивительно то, что она вырастила такую набожную и кроткую дочь. Тётушка Гертруда увидела меня и подошла:

-Слушай парень, ты не смей там мою Шарль совратить чем-то. Я-то прекрасно вижу, что ты только внешне весь из себя христианин. Может ты и считаешь себя таковым. Да только не ведаешь пока что у человека внутри твориться, когда он женщину… Ах, да тебе ещё не понять. Узнаю, что ты там что-нибудь с моей Шарль вывернешь- прикончу из ружья, как собаку.

- Тётушка Гертруда, что вы говорите? Никогда я ничего Лотте не причиню.

- Смотри у меня.

Лотта подходит ко мне.

- Мама, я думаю, что нам пора. – Её мать недовольно бросая на меня взгляды уходит. – Что она говорила тебе? – Спрашивает Лотта.

- Ничего существенного.

Подходит Морис.

- Боже Мой! – Восклицает Шарлотта. – Что же так подкрадываться?!

Морис отвешивает Лотте старомодный поклон. Я вношу его в список пришедших.

- Скоро мы вылетим? – Задаёт мне вопрос Шарлотта.

- Если немцы не начнут бомбить, то скоро.

И вдруг ты, Шарлотта, отводишь взгляд на блондинистого мальчика, не из нашего хора, тогда наша судьба и решилась.

- Лотта, что ты на него смотришь. Пойдём уже в самолёт сядем.

Я провожу тебя, не понимаю, что ты не нуждаешься в этом. Но ты всё же робко говоришь:

- Спасибо.

Я сажусь рядом с тобой. Предлагаю спеть нашу любимую «Аве Мария». Мы вдвоём затягиваем, а мальчики из нашего хора подхватывают. Один чопорный на вид молодой человек, лет двадцати, говорит:

- Может хватит? Здесь вам не церковь.

Вскоре мы взлетаем. Ты ведёшь себя спокойно… Можно даже сказать холодно. Сидишь и читаешь маленькую книжечку, написано на ней: «Притча о воскрешённом Лазаре».

- Читай вслух. – Говорю я.

- Я ни хочу никому мешать.

Морис кричит нам через сидение:

- Эй, вы! Лотта! Джек! Вы хотите с нами?

- А что вы делаете? – Спрашиваешь ты.

- Ставки ставим.

Ты всплескиваешь руками. Господи! Дева Мария! Архангел Михаэль! Как же ты прекрасна, когда тебя выведут на эмоции:

- Морис, да ведь это…

- Да шучу я. Мы планируем…

Но Морис не договаривает. Самолёт трясёт. Ты начинаешь паниковать… Нет, ты право же прекрасна, когда в тебе бушует что-либо. Самолёт падает…