Abandoned Stars.

Азалия уже сбилась со счёта, но, кажется, она пробежала пять кругов - это была её первая тренировка по экси в команде «Лисов». Точнее, первая для Азалии, а не для тела: оно будто само помнило, как двигалась и играла Элисон. Тренировка выдалась напряжённой, а Кевин, как всегда, не давал никому спуску. К концу Азалия чувствовала, что каждая мышца ноет. Вся потная, она направилась в раздевалку, следуя за Рене - сама она понятия не имела, где та находится. Снятие снаряжения заняло пару минут. Потом она встала под холодный душ. Капли воды смывали не только пот, но словно стирали и лишние мысли, очищая разум от помех. На секунду ей даже показалось, что вместе с водой утекает и какая-то тяжесть  будто она смывает чужую боль, чужое прошлое, чужие привычки. Но стоило закрыть глаза, как внутри снова всё сжалось.

Когда Азалия вышла, в раздевалке осталась только няшка - Рене . Рене очень светлый человек -  так про неё думала Элисон. Но Азалия не знала, какие чувства должна испытывать к этой девушке. По канону Рене защищала своих, и после смерти Сета они с Элисон стали очень близки. Однако Азалия не привыкла доверять людям. Она предпочитала одиночество и не была уверена, готова ли впустить в свою жизнь хоть кого-то -  не только Рене, но и остальных.Их связывало одно: Элисон начала видеть и слышать Сета - галлюцинации, будто он рядом.А Рене это заметила и начала ей помогать. Но у Азалии этого не было. И боль, которую она ощущала, была другой: не от утраты Сета, а от осознания, что в её собственной жизни тоже остались люди, с которыми она больше никогда не увидится. Она почти вспомнила лицо кого-то очень дорогого -  на мгновение оно проступило перед глазами, как едва заметный силуэт в густом тумане. Азалия потянулась к этому образу, пыталась удержать его, ухватить хоть одну деталь: цвет глаз, изгиб улыбки, какую-нибудь мелочь, которая сделала бы его настоящим. Но чем сильнее она старалась, тем быстрее он рассыпался. Словно кто‑то не дописал очень важную фразу, что помогла бы вспомнить дорогих ей людей, да и полностью свою жизнь. Эта мысль царапала изнутри, будто в самой её памяти зияла пустая строчка - и без неё всё остальное теряло смысл, становилось плоским и чужим. Она снова и снова пыталась заполнить эту пустоту, цеплялась за обрывки образов, но вместо родных лиц перед глазами всплывали чужие воспоминания - воспоминания Элисон: как та бежала по полю, как смеялась с командой, как прятала дрожь в голосе, когда говорила о Сете. Её собственные, родные воспоминания ускользали, прятались за какой‑то невидимой завесой, и от этого становилось страшно -  будто она стирается, растворяется в чужой жизни.Азалия прижала пальцы к вискам, будто хотела физически удержать ускользающие мысли. Ей хотелось закричать от этой несправедливости, но вместо этого она просто стояла, сжимая кулаки, пока внутри всё сжималось от бессилия.

Резко её мысли прервал женский голос:

-Элисон, ты в порядке? - спросила Рене, внимательно глядя на неё.

Лишь через минуту Азалия смогла ответить. Голос звучал непривычно чужим, будто слова приходилось вытаскивать откуда‑то издалека:

-Со мной всё хорошо, просто задумалась. Ты уже оделась?

- Да, я готово.- сказала Рене . - Понятно  - быстро выпалила Элисон , начиная торопливо натягивать одежду.В прошлой жизни Азалия не любила обтягивающие вещи, но Элисон, похоже, они очень шли. Розовая облегающая футболка, белые джинсы‑багги -  стиль был не её, но на Элисон смотрелся отлично. К тому же утром она накрутила кудри.

Собравшись, Азалия вышла из раздевалки и направилась к машине. Дорога до общаги заняла совсем немного времени. Дойдя до комнаты, она обнаружила, что внутри никого нет -  остальные, видимо, где‑то гуляли. Для неё это было даже лучше.Она старалась вести себя как можно более канонично, менять поведение постепенно, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Дальше пошла привычная рутина: она поела, прибралась в комнате и села за домашку. Тут‑то и начались проблемы. Азалия училась на втором курсе, а Элисон на четвёртом. Если на тренировке тело действовало само, то с учёбой такой фокус не работал: чужие воспоминания не подсказывали, что нужно знать. А синдром отличницы никуда не делся , он настойчиво требовал разобраться во всём. С горем пополам, постоянно заглядывая в телефон, она принялась разбирать материал. К счастью, специальность у них совпадала, так что это хоть немного облегчало задачу.Так она просидела пару часов, время от времени ловя себя на том, что вместо строк учебника снова и снова видит перед глазами ту самую недописанную фразу - будто если она сумеет её додумать, то сразу вспомнит всё: каждое дорогое лицо, каждую важную минуту своей настоящей жизни. И каждый раз эта фраза ускользала, оставляя после себя только горькое чувство потери... Продолжения следует .