Abandoned Stars.

Она сама не заметила, как дошла до туалета. Пару минут постояв у двери, всё-таки решилась зайти: нужно было хоть немного привести мысли в порядок - уже после встречи с Бетси.Некоторое время она смотрела на кран, будто видела его впервые, и не сразу поняла, как его открыть. Но вскоре разобралась - оказалось, руки сами вспомнили, как это делается, будто она привыкла к таким кранам давным-давно. Вода была холодной - и это было как раз кстати: в здании стояла духота. Она медленно умыла лицо, а потом подняла взгляд на зеркало и замерла. Казалось, будто она снова во сне. Половина лица была ей до боли знакома: тёмно‑русые распущенные волосы, серо‑зелёные глаза, привычные черты. А другая половина словно принадлежала кому‑то другому: блондинистые волосы с аккуратной укладкой, голубые глаза, лёгкий макияж.Она схватила себя за лицо и уставилась в зеркало, не в силах оторвать взгляд. Она не знала, сколько времени так простояла, но постепенно туман в голове начал рассеиваться. Трезво, безжалостно приходило осознание: она не Элисон. Но тогда кто она? Ответ будто бы был где-то рядом, но звучал совершенно безумно.

-Ха… Ха‑ха‑ха… - из груди вырвался истеричный смех, чужой и незнакомый.

И тут до неё дошёл ещё один пугающий факт: голос тоже был не её. Новая волна воспоминаний накатила, сбивая с толку. Её имя… вроде бы Азалия. Да, точно - Азалия. Но никак не Элисон Рейнольдс, полузащитник из трилогии «Всё ради игры». Она могла бы убедить себя, что это сон, галлюцинации или что она лежит в больнице. Но интуиция подсказывала: ни одно из этих объяснений не подходит. Галлюцинации давно прошли, а это чувство реальности было слишком острым. Не сон, не кома - а что тогда?

В груди поднималась паника. Она пыталась ухватиться хоть за какую-то мысль, но всё рассыпалось. Раньше она не была такой эмоциональной, не теряла нить собственных рассуждений. Что с ней происходит? Когда она выходила из кабинета Бетси, всё казалось нормальным: обычный разговор про тренировки, про настроение, про то, как она себя чувствует. Бетси задавала свои спокойные, выверенные вопросы, делала пометки, предлагала варианты, как справляться с напряжением. И Элисон отвечала на автомате так, как привыкла отвечать уже много раз. Но сейчас эти ответы казались чужими, будто кто-то другой водил её языком. На ватных ногах она двинулась дальше и как в тумане добралась до своей комнаты. Только здесь, среди знакомых вещей, туман немного рассеялся.

На телефоне мигнуло уведомление - сообщение в чате. В беседе было всего трое: она, Ден и Рене. Азалия потянулась прочитать, что там написано, но вдруг резко передумала. Сначала нужно вспомнить, что она делала до того, как всё это началось.

Взгляд застыл в одной точке, а в голове было много воспоминаний и своих , а так же чужих , много вопросов , но не находились ответы .

На кухне стояла мёртвая тишина. Точнее, почти мёртвая - если не считать чужого дыхания, тихого стрекота сверчка и далёкого ветра из открытого окна. Эти мелкие звуки не спасали тишину от тяжести, а будто подчёркивали её. Девочка лежала на холодном полу, раскинувшись звёздочкой, совсем не думая о том, что кто-то может её увидеть. Вместо тёплой постели - твёрдый пол и темнота, в которой было проще прятаться от собственных мыслей. Взгляд её застыл где-то в пустоте, а в голове крутилось одно и то же: «Что бы могли написать Рене или Ден? Как они спят? Какая у них комната? Почему я вообще ничего не помню?»

Ей хотелось поставить к главе арт, но настроение рисовать исчезло так же резко, как и появилось.

«Господи, как же это трудно… Это не первый раз, когда я придумываю АУ, но чтобы это был целый фанфик, да ещё и чтобы кто-то его читал… Впервые. И опыта не хватает», - проносилось у неё в голове. Она столько раз представляла, как всё будет: как герои ведут себя, как реагируют, как мир откликается на каждое слово. Но теперь, когда она пыталась собрать всё это в строчки, мир будто сопротивлялся, рассыпался на отдельные детали, которые никак не хотели складываться в единое целое. Погрузившись в эти мысли, она перестала замечать, что происходит вокруг. Даже то, как медленно приоткрылась дверь, не заставило её поднять голову , за дверью никого не было, только ветер, который качнул створку и снова стих.

Где-то в доме с глухим стуком упала толстая тетрадка. Это был её дневник - тот самый, где она записывала идеи для АУ, где впервые начала сочинять стихи и где на полях первой страницы аккуратно вывела название своей самой первой книжки. Звук получился неожиданно громким в этой тишине, но девочка даже не вздрогнула.

Глаза постепенно слипались, хотя она всё ещё пыталась удержать в голове хоть одну чёткую мысль, чтобы не потерять нить истории. А в ушах, будто специально, снова и снова проигрывалась одна и та же мелодия. Знакомая до мурашек, она звучала не как воспоминание, а как что-то большее - как сигнал, как ключ, как дверь, которую кто-то тихо приоткрывал с другой стороны.

И в тот самый момент, когда сознание начало проваливаться в полудрёму, в голове мелькнула странная, пугающая мысль: «Эта мелодия… она не из моей головы. Она из истории. Из той, которую я пишу».