Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Ветер, несущий летний зной, дул всю ночь. На рассвете следующего дня Вэй Лань и Фан Линцин привели чувства в порядок, попрощались с Лу Бином и снова двинулись в путь - в Чжэцзян.

Несколько Цзиньивэй по-прежнему сопровождали их - так распорядился Лу Бин.

Среди людей они ни словом не вспоминали о прошлой ночи.

А в дороге их общение само собой вернулось к тому, каким было в конце прошлого и начале этого года: разговаривали ли они, вместе ли упражнялись в боевых искусствах, иногда касались друг друга - Вэй Лань больше не вздрагивала и не отстранялась.

Постепенно, когда они добрались до Нинбо, лето уже подходило к концу.

Говорили, что Юй Даю и Ду Тецзин сейчас как раз в Нинбо.

Все четверо снова встретились и сели друг против друга. Вэй Лань и Фан Линцин быстро рассказали всю добытую истину, а затем добавили:

- Мы также привезли под стражей Какуду Ко. Если генерал Юй захочет его о чём-то расспросить, можно сделать это прямо сейчас.

Юй Даю ненадолго задумался и, сложив руки в приветствии, сказал:

- Отлично! Вы, барышни, проделали долгий путь и устали. Отдохните несколько дней, а это дело Юй возьмёт на себя.

Фан Линцин улыбнулась:

- Будет битва?

Ей очень хотелось размяться.

Юй Даю с улыбкой ответил:

- Будет, но не так скоро.

Подготовка к сражению - дело небыстрое. Вэй Лань и Фан Линцин были сильны в боевых искусствах, но в военном деле по сравнению с Юй Даю оставались профанами, поэтому они совершенно не вмешивались в дела войска, а лишь ждали, когда им выпадет случай чем-нибудь помочь.

И вот однажды, пока они ждали, Вэй Лань встретила двух знакомых.

Это были двое подчинённых из Зала Левэнь Альянса Пути Героя.

Увидев привезённый ими мешок с бумагами и делами, Вэй Лань сразу поняла, зачем они приехали.

В Альянсе Пути Героя Зал Левэнь ведал наградами и наказаниями, карал зло и поощрял добро, очищал мир боевых искусств от негодяев и подлецов.

Каждый год в цзянху набиралось столько дел, что одному главе зала с ними ни за что не справиться. Поэтому среди членов Зала Левэнь были распределены обязанности: дела не слишком сложные и не слишком тяжёлые расследовали и решали рядовые члены.

Но даже по мелочам они потом записывали весь ход расследования и его исход в свитки, которые передавали главе Зала.

Если глава Зала сомневался в каком-нибудь деле, его расследование возобновляли.

Сейчас, на исходе лета и в начале осени, прошло уже больше полугода, и Вэй Лань и правда пора было потихоньку просматривать дела за этот год и давать по ним свои решения.

Это требовало полной серьёзности.

Она зажгла благовонную палочку «Ихэ», разложила свитки на длинном столе из грушевого дерева, села за него и, подняв глаза, посмотрела сквозь вьющийся дымок на стоявшую рядом Фан Линцин.

- Цинцин, я освобожусь не скоро. Если станет скучно, может, пойдёшь прогуляешься?

Впрочем, Фан Линцин и без слов видела: судя по горе свитков, возвышавшейся на столе, в ближайшие дни Вэй Лань вряд ли будет свободна.

Фан Линцин очень любила проводить время с Вэй Лань - но любила разговаривать с ней, гулять и веселиться. А если у Вэй Лань есть важные дела, сидеть рядом безмолвной тенью, когда обе молчат, - что в этом интересного? Поэтому она уже собиралась кивнуть и выйти прогуляться, как вдруг вспомнила про уговор.

Ей ведь теперь нужно понять, что такое «любовь».

Но за всю дорогу, с лета до осени, сколько она ни думала, так и не знала, где и как это понять.

Зато она помнила, как в детстве, в Зале Пинъи, отец иногда занимался делами, а мать, хоть и не разбиралась в них, тихо сидела рядом.

От этой мысли она решила остаться и составить компанию Вэй Лань.

- Лань-цзецзе, занимайся своими делами. Мне сейчас лень выходить, хочу просто отдохнуть.

Отдохнуть - это было неправдой.

Фан Линцин хотела попробовать: каково это - вот так, ничем не занимаясь, просто быть рядом с человеком?

Поначалу она следила за сосредоточенным лицом Вэй Лань, замечала, как при каждой перевёрнутой странице её брови и глаза едва заметно меняются, - и это и правда казалось ей забавным, даже приятным.

Но время шло, и незаметно она вдруг вспомнила, как сама когда-то разбирала дела Зала Пинъи: через её руки проходило множество бумаг, и по ним она давала решения.

Ей и правда очень не нравились те дни в Зале Пинъи. Но сейчас, вспоминая их, она подумала о том, как бесчисленные дела, перепутанные тысячами нитей, постепенно распутывались в её руках, - и это всё же приносило радость.

Не меньшую, чем радость от освоения нового боевого искусства.

Впрочем, за последнее время у неё и так было много радостного, и прежнее чувство она не вспоминала. Но теперь, когда старые воспоминания вдруг нахлынули, вид Вэй Лань, погружённой в бумаги, внезапно вызвал в ней раздражение.

Она поняла: побыть рядом немного - ещё можно, но долго сидеть вот так, молча, ей всё равно становится тоскливо.

Даже если рядом Вэй Лань.

Вэй Лань, разбирая дела, время от времени поднимала голову и поглядывала на Фан Линцин. Вдруг ей показалось, что лицо той стало странным.

- Цинцин, ты чего нахмурилась?

Фан Линцин поднялась и улыбнулась:

- Ничего. Просто отдохнула - и снова захотелось прогуляться.

Она не стала объяснять, что у неё на душе.

Раз Вэй Лань занята важным делом, ей не хотелось её отвлекать.

Всё равно этот случай может потом послужить доказательством.

«Любовь» и правда оказалась штукой скучной.

Фан Линцин вышла из дома и отправилась на улицу. День был ясный и прохладный. Она гуляла в мягком солнечном свете примерно столько, сколько горит одна палочка благовоний, как вдруг услышала, что кто-то с обочины зовёт её: «Госпожа Юнь».

Она обернулась на голос и увидела на втором этаже винной лавки слева у окна три фигуры.

Это были Ду Тецзин, Ян Дун и Ян Лян.

Фан Линцин тоже вошла в лавку, поднялась наверх и подошла к ним:

- Как вы все здесь оказались?

Ян Лян ответил:

- Мы с братом редко видимся, поэтому я взял два дня отпуска, чтобы как следует побыть с ним. А получилось, что сначала встретил здесь героя Ду, а теперь и вас, госпожа Юнь.

Ду Тецзин сказал:

- Я пришёл сюда послушать сказителя. Недавно от друзей из цзянху слышал, что в этой лавке рассказывают бесподобно.

Фан Линцин улыбнулась:

- Вот как? Не возражаете, если я тоже посижу и послушаю? Мне как раз нечем заняться.

Ян Дун сказал:

- Садись, госпожа Юнь. Сегодня я угощаю вином. Мне давно хотелось отблагодарить тебя за прежние наставления.

Фан Линцин удивилась:

- Наставления? Когда это я тебя наставляла?

Ян Дунцзэ ответил:

- Я долго не мог разобраться, что для меня двор, а что цзянху. Если бы ты тогда не указала мне путь, я бы, наверное, до сих пор блуждал в потёмках.

Ду Тецзин с любопытством спросил:

- А что за история?

Ян Дун, поразмыслив, рассказал всё как было: почему он прежде впал в растерянность и какие слова Фан Линцин помогли ему.

А в это время посреди зала сказитель в синем халате, с веером в руке, говорил без остановки. Сегодня он рассказывал о том, как казённые войска в Тайчжоу бились с японскими пиратами, - такая история, конечно, не могла не увлечь жителей Чжэцзяна.

В прибрежных землях Чжэцзяна японские пираты свирепствовали особенно сильно. Так было, пока в Тайчжоу не назначили нового начальника - Тань Луня. Хоть он и был учёным-цзиньши, но отлично разбирался в воинском деле, сочетал в себе гражданские и военные таланты и не раз водил войска в бой, нанося пиратам тяжёлые поражения.

Сказитель рассказывал о подвигах Тань Луня, не переводя духа.

Даже Ду Тецзин невольно заслушался, успевая, впрочем, следить и за рассказом Ян Дуна.

Наконец сказитель перевёл речь:

- В Чжэцзяне не только начальник Тань обладает поразительными дарованиями. Есть ещё один муж - Ци Цзигуан, назначенный в прошлом году из Шаньдуна военным советником Нинбо, Шаосин и Тайчжоу. Тоже превосходный полководец и редкостный талант. Недавно при поддержке начальника Таня он обучает в Тайчжоу отборное войско, и, верно, уже недалёк день, когда всех японских пиратов истребят до единого.

Фан Линцин, дослушав, тихо пробормотала:

- Он что, сказитель или вербует людей для казённых войск?

Ян Лян улыбнулся:

- Если после его рассказа и правда найдётся больше достойных мужей, готовых сражаться бок о бок с нами, это только к лучшему.

И точно: гости за соседними столами слушали с горящими сердцами. О людях цзянху и говорить нечего - даже учёные, услышав о том, как Тань Лунь «обагрил запястье кровью врага», готовы были отбросить кисть и взяться за оружие.

Как раз к этому времени Ян Дун и Ду Тецзин закончили свой разговор. Ян Дун улыбнулся:

- Будем надеяться, что в будущем им не придётся, как мне, сомневаться в своём выборе.

Ду Тецзин сказал:

- Человек живёт много лет и переживает множество событий - разве можно никогда не сомневаться? Когда-то и мне казалось, что все мои малые добрые дела в цзянху не идут ни в какое сравнение с ратными подвигами моего шисюна. К счастью, он же меня и вразумил: где бы ты ни находился и кем бы ни был, если совесть твоя чиста перед небом и землёй и перед самим собой - этого довольно. Так что, разобравшись, я больше ни о чём не жалею.

Он на миг умолк, потом вдруг взглянул на Фан Линцин и улыбнулся:

- Приятельница Юнь, поздравляю: ты наконец и сама это поняла.

Ду Тецзин был одним из немногих, кто знал настоящее происхождение Фан Линцин.

Поэтому, услышав от Ян Дуна, что у неё оказались столь незаурядные взгляды, он искренне порадовался за неё.

Но, повернувшись и договорив поздравление, он вдруг заметил, что взгляд Фан Линцин блуждает и мысли её где-то не здесь. Он не удержался и спросил:

- О чём ты сейчас думаешь?

Фан Линцин, подперев щёку ладонью, протянула:

- Что я сумела разобраться - в этом заслуга и твоих, и генерала Юя наставлений. Жаль только, что в последнее время меня мучает кое-что другое.

Ду Тецзин спросил:

- Что же?

Фан Линцин ответила:

- А вот этого я тебе точно не скажу.

Ду Тецзин задумался и уже собирался продолжить разговор,

а сказитель посреди зала всё болтал с гостями. Слушатели наперебой хвалили не только начальника Таня и советника Ци, но и ещё одного прославленного полководца - генерала Юй Даю из Чжэцзяна. Говорили, что с тех пор, как он стал главнокомандующим войск Чжэцзяна, за эти несколько месяцев простому люду стало жить заметно легче.

Фан Линцин вдруг улыбнулась:

- Не будем обо мне. Твой шисюн и правда любим народом. Когда же мы с Лань-цзецзе снова отправимся с ним в бой?

Ду Тецзин с улыбкой ответил:

- Я слышал от него, что через некоторое время и правда предстоит одно сражение.

_ _ _

От автора:

В этой главе описания Тань Луня и Ци Цзигуана в основном соответствуют историческим фактам.

Потому что фон этого тома - тридцать пятый год Цзяцзина, а первое совместное сражение Юй, Таня и Ци состоялось именно в этом году, и тогда же они стали близкими друзьями. Лично для меня это важнейшее историческое событие тридцать пятого года Цзяцзина, ведь имена этих троих олицетворяют всю величественную историю борьбы с японскими пиратами в эпоху Мин, поэтому в заключительной части тома мне всё же хотелось хотя бы немного о них упомянуть и написать.

Да, следующая глава - последняя в этом томе.