Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Закатное солнце уже полностью скрылось за горизонтом. Ясная луна поднялась до середины неба и висела над верхушками низких деревьев. В этот час небо и земля были окрашены в сумеречные, неясные тона, и лишь фонари в руках каждой из них горели ярко, так что обе словно стояли в потоках света.

Вэй Лань немного подумала и мягко заговорила:

- Первая причина такова. Раньше я, конечно, не отвергала любовь между людьми так уж сильно, но и не считала её чем-то хорошим. Мне казалось, что она мешает свободно странствовать по цзянху. Но теперь я постепенно поняла: по-настоящему любить кого-то - это большая радость и большое счастье. Поэтому мне хочется, чтобы и ты, как я, отбросила предубеждение и почувствовала, сколько в этом хорошего.

«Откуда ты знаешь, что любить кого-то - это радость и счастье?»

Губы Фан Линцин дрогнули, она хотела что-то сказать, но сдержалась и так и не задала вопрос, вертевшийся в глубине сердца.

Вместо этого она начала строить догадки.

Если Вэй Лань пришла к такому выводу, значит, она сейчас и правда кого-то любит. А поскольку последние полгода они почти каждый день проводили вместе, то этот человек наверняка из её знакомых?

Вот только знакомых мужчин у них было не так уж много.

А достойных среди них - и того меньше.

Если отбросить тех, кто, как Ду Тецзин, уже немолод, то, поразмыслив, Фан Линцин могла назвать лишь двоих, кто был бы достоин её внимания: Цюй Чжэньшу и Гуань Чицзина.

Правда, хотя и Цюй Чжэньшу, и Гуань Чицзин отличались талантом, внешностью и достойным нравом, сравниться с Вэй Лань им всё равно было совершенно невозможно.

Но разве есть в этом мире мужчина, который мог бы сравниться с Вэй Лань и быть её достойным?

По крайней мере, в сердце Фан Линцин такого точно не было.

Цюй Чжэньшу и Гуань Чицзин ещё хоть как-то годились.

«Неужели это один из них?»

«Неужели Лань-цзецзе, боясь, что я из-за этого могу расстроиться, хочет, чтобы я поняла, что такое любовь, и отбросила своё предубеждение?»

Фан Линцин сейчас и правда было неприятно. Она помолчала, усилием воли подавила это чувство и наконец спросила:

- А есть вторая причина?

Вэй Лань ответила:

- Вторая причина... это моё личное желание. Ты должна сначала согласиться на мою просьбу, и в тот день, когда ты поймёшь, что такое «любовь», я тебе её открою.

Не то чтобы Вэй Лань не хотела признаться в своих чувствах прямо сейчас. Она лишь опасалась, что, скажи она об этом «личном желании» сразу, для Фан Линцин это станет немалым потрясением.

Как же ей тогда отвечать сегодня?

Вэй Лань не хотела слишком сильно давить на Фан Линцин.

Ей хотелось дать той больше времени на раздумья и подготовку.

Пусть даже это ожидание могло оказаться очень долгим, и Вэй Лань понимала, что ей самой будет мучительно ждать, - она не хотела ставить Фан Линцин в неловкое положение.

Впрочем, Вэй Лань отлично понимала: раз разговор уже зашёл так далеко, проницательной Фан Линцин вовсе не обязательно дожидаться того дня. Стоит ей ещё немного поразмыслить - и она обо всём догадается.

Если бы Фан Линцин сейчас захотела дознаться до конца, Вэй Лань сказала бы всё как есть.

Стоило бы Фан Линцин спросить - Вэй Лань непременно ответила бы правду.

Фан Линцин и правда вздрогнула при слове «личное желание».

Она снова задумалась: всё это время Вэй Лань относилась к Цюй Чжэньшу или Гуань Чицзину точно так же, как к другим друзьям, без особых отличий.

Вряд ли это кто-то из них...

Тогда кто же?

Кто ещё может быть?

Фан Линцин вдруг испугалась додумывать до конца.

Её охватил смутный страх: если она докопается до истины, то ответ, который она в конце концов получит, может навсегда изменить её отношения с Вэй Лань.

А ведь ей так нравилось то, что было между ними сейчас.

Она не хотела никаких перемен.

Поэтому она запретила себе думать дальше.

Фан Линцин развернулась и пошла дальше по всё более узкой тропе. Помолчав, она вдруг тихо пробормотала:

- Попроси ты меня об этом в другое время, я бы ни за что не согласилась.

Она ведь уже больше десяти лет знает, что такое любовь.

Что там ещё понимать?

Вэй Лань улыбнулась:

- Да, я знала, что в обычное время ты не согласишься, поэтому и выставила это как наш уговор. Ты же говорила, что никогда не нарушаешь слова... Цинцин, берегись!

Впереди был обрыв, скрытый разросшейся травой.

Ночной ветер колыхал траву, открывая под ней зияющую пропасть, но Фан Линцин, похоже, этого не замечала и едва не шагнула в пустоту. К счастью, Вэй Лань резко схватила её за руку и удержала от падения, а затем быстро убрала руку, отстранилась, сохраняя между ними расстояние, и обе замерли у края обрыва.

Фан Линцин опомнилась и сказала:

- Спасибо.

Вэй Лань ничего не ответила.

Даже если бы Вэй Лань не схватила её, Фан Линцин с её цигуном успела бы в миг, когда нога уже ступает в пустоту, среагировать и тут же отпрянуть обратно на траву.

В худшем случае она бы лишь подвернула ногу, но не поранилась бы, и уж тем более её жизни ничего не угрожало.

Но мысли Цинцин и правда были спутаны.

Вэй Лань не хотела этого видеть.

Однако уже через мгновение Фан Линцин вдруг рассмеялась:

- Не беспокойся, я, конечно, не нарушу слова. Только... сколько ни пытайся понять, мне кажется, мои мысли в будущем останутся такими же, как сейчас. Лань-цзецзе, ты...

Вэй Лань кивнула:

- Если к тому времени ты и правда будешь по-прежнему отвергать это, тогда я... - Она ненадолго умолкла, а потом очень тихо вздохнула: - Тогда я, разумеется, приму твоё решение.

Затем Вэй Лань быстро сменила тему и, глядя на обрыв впереди, спросила:

- Спускаемся?

Фан Линцин кивнула, легко оттолкнулась носком от земли и, пустив в ход цигун, заскользила вниз по крутому склону.

Вскоре обе оказались на дне ущелья. Лунный свет струился, словно иней, окрашивая зелёные травы и деревья в белёсый цвет.

А с их фонарями в руках окрестности и вовсе были хорошо различимы даже ночью.

Они не увидели ничего похожего на искусственные камни, как на горе Сяогу.

Фан Линцин не особенно расстроилась: она и не ждала, что им так повезёт и всё найдётся сразу. И только она собралась подниматься обратно,

как Вэй Лань вдруг сказала:

- А здесь, между прочим, очень красиво.

С этими словами Вэй Лань посмотрела на несколько безымянных цветов у своих ног - белых и розовых, чуть покачивающихся в прозрачном лунном свете, необыкновенно милых и прелестных. Фан Линцин согласилась: «Да», - и они вместе залюбовались ими.

Вскоре их разговор и само настроение будто вернулись к прежней лёгкости.

«Вот только вернулись ли они к прежнему на самом деле - знали лишь их собственные сердца».

Прежде Вэй Лань, заметив, что Фан Линцин нравятся эти цветы, непременно сорвала бы один и подарила ей.

Но сейчас она невольно забеспокоилась: а вдруг такой поступок ещё сильнее смутит Фан Линцин? Помедлив, она так и не решилась.

Пока в тихом небосводе вдруг не вспыхнула сигнальная ракета, и над долиной тотчас прогремел громкий хлопок!

Это была сигнальная ракета Обители Мяоюй.

Похоже, другие друзья что-то нашли.

Вэй Лань и Фан Линцин поднялись, снова пустили в ход цигун, покинули дно долины и направились в сторону, указанную сигналом.

Шли они долго. На полпути им встретились ученики о
Обители Мяоюй, среди которых были Цюй Чжэньшу, Гуань Чицзин, Сяо Юйсе и Мэн Юньшан, и дальше все пошли вместе, пока наконец не достигли цели:

- ещё одного уединённого, почти недоступного обрыва на горе Фаньцзин.

Под обрывом лежала небольшая долина, со всех сторон окружённая высокими вершинами.

Не широкая, но очень глубокая. Среди густых, нагромождённых друг на друга зелёных деревьев высился одинокий пик.

Если смотреть с юга - как кисть; с запада - как подвешенный колокол.

Точь-в-точь облик горы Сяогу посреди реки Янцзы.

Только уменьшенной во много раз.

Вэй Лань и Фан Линцин давно ожидали чего-то подобного и не удивились, а вот остальные ученики Обители Мяоюй не смогли сдержать изумлённых возгласов.

Фан Линцин спросила:

- Вы прожили в этих горах десять, а то и двадцать с лишним лет - и ни один из вас ни разу не был здесь и не видел этого?

Гуань Чицзин ответил:

- С чего бы нам в обычные дни ходить в такую глушь, куда даже птицы не залетают?

Цюй Чжэньшу указал на порванную в нескольких местах одежду Вэй Лань и Фан Линцин и сказал:

- Вы, шимэй, только что прошли по этой дороге и сами убедились: колючек здесь множество. Даже вы с вашим цигуном порвали одежду. А ученикам с обычными навыками тут и пораниться недолго. Поэтому мы сюда и не ходили. Но вот что странно: если эту искусственную гору построили предки Альянса Пути Героя, почему они словно не хотели, чтобы её нашли ученики нашей школы?

Мэн Юньшан сказала:

- Не знаю, есть ли здесь «Канон Шести Гармоний», о котором говорили шимэй Вэй и шимэй Юнь. Давайте войдём и посмотрим.

На каменной стене этой уменьшенной Сяогу тоже виднелась строка мелких знаков.

«В мире людей долги луна и солнце, в цзянху... много».

Вэй Лань выхватила меч, шагнула вперёд и кончиком клинка вырезала на пустом месте два знака: «героический дух».

Хотя следов на камне не оставалось.

Пустое место так и осталось пустым.

Но когда её последний удар был завершён, раздался гул, и каменная дверь медленно отворилась.

Внутри искусственной горы было слишком тесно, чтобы вместить многих. Гуань Чицзин первым поспешил внутрь, посветил фонарём на каменные стены и сказал:

- Шимэй Вэй и шимэй Юнь, всё и правда так, как вы говорили: здесь вырезано множество знаков. Хм... Это содержание того свитка «Канона Шести Гармоний», который вы нам показывали.

Фан Линцин уточнила:

- Мы показывали вам два свитка «Канона Шести Гармоний».

Гуань Чицзин ответил:

- Тот, что, по вашим словам, передал вам великий герой Ду Тецзин. Похоже, и впрямь ни один знак не отличается.

Сяо Юйсе сказала:

- Четвёртый брат, посмотри сначала, есть ли в конце этих письмён та самая фраза, о которой говорили шимэй Вэй и шимэй Юнь: «Если хочешь получить остальные пять свитков истинного канона, поступай согласно надписи на железной пластине, спрятанной в тайнике»?

Мэн Юньшан добавила:

- Если эта фраза там есть, Четвёртый брат, взгляни, осталась ли в тайнике железная пластина?

Гуань Чицзин пробормотал про себя: «Откуда ей теперь там быть?» - но ему и самому очень хотелось разгадать тайну канона, поэтому, лелея слабую надежду, он честно присел, открыл тайник и тут же удивлённо воскликнул:

- Железной пластины нет, но есть лист бумаги, и на нём написано немало знаков.

С этими словами он вышел наружу, развернул лист, и все вместе стали его рассматривать.

Цюй Чжэньшу, едва взглянув, покачал головой и вздохнул:

- Ну и уродливый же почерк! Кто бы это ни писал, мне кажется, даже малый ребёнок вывел бы красивее. Впрочем, тут и гадать не надо: Восьмая сестрица и Девятый брат точно пишут гораздо лучше.

Стоявшая рядом девушка подошла на пару шагов ближе, вгляделась в лист и сказала:

- Третий шисюн, это почерк Ван Яня.

Цюй Чжэньшу спросил:

- Ты уверена?

Девушка ответила:

- Ван Янь снимал дом в Тунжэньской управе должен был подписать с хозяйкой договор. Я видела этот договор. Почерк у него и правда очень некрасивый, поэтому мне и запомнился.