Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Цзиньивэй ответил:

- Мы об этом не знали, но всё же догадывались, что его «Макияма Энь» - это, скорее всего, тот самый покойник, которого мы нашли на горе. Поэтому мы не стали отрицать и, подыгрывая ему, начали вытягивать сведения.

С этими японскими пиратами было связано две загадки.

Первая: зачем они явились в Великую Мин, захватывали города и земли?

Вторая: откуда взялось то удивительное боевое искусство, которое они показывали?

О втором Цзиньивэй знали меньше, чем Вэй Лань и Фан Линцин, но понимали, что искусство, которым владели пираты, наверняка пришло из Китая. Поэтому, когда Чжан Шиу заговорил о боевом искусстве Макиямы Эня, один из Цзиньивэй решил рискнуть.

Рискнуть, предположив, что Чжан Шиу - тоже японский пират, и что сами пираты не знают истинного происхождения этого искусства.

Он сказал:

- Да, боевое искусство Макиямы Эня было тайно перенято у нас.

Чжан Шиу воскликнул:

- Чушь! Тогда почему вы сами не практикуете это искусство?

Тот ответил:

- Искусство, конечно, мощное, но после практики оно сильно вредит телу. С какой стати нам его практиковать?

Лицо Чжан Шиу и впрямь резко изменилось.

Он тут же продолжал:

- Враньё! Макияма Энь говорил мне, что шесть лет назад кто-то велел ему практиковать это искусство. Уж не вы ли?

У Цзиньивэй в груди всё ходило ходуном. Он сглотнул и сказал:

- И ты так доверяешь Макияме Эню?

Чжан Шиу ответил:

- Если я не верю ему, то должен верить вам? - Но слова его звучали совсем не твёрдо, а в лице читались сомнения. Помолчав, он спросил: - Это вы украли «Канон Шести Гармоний» из моего свёртка?

Все из Цзиньивэй вздрогнули.

Похоже, этот человек и в самом деле Какуда Ко.

Ян Дун сказал:

- Что ты говоришь? «Канон Шести Гармоний» украли? Хм, мы и так знали, что написано в этом каноне. Зачем нам его красть?

Какуда Ко сказал:

- Вы - Цзиньивэй при дворе Великой Мин. Помимо «Канона Шести Гармоний», у меня был ещё один свёрток. Неужели он вас не интересует?

Ян Дун прикинулся несведущим:

- Какой ещё свёрток?

Какуда Ко нахмурился, долго размышлял и в конце концов вздохнул.

«Ладно, - подумал он, - сейчас важнее всего разобраться в тайне „Канона Шести Гармоний"».

Хотя он лишь наполовину верил словам Цзиньивэй, всё же решил, цепляясь за надежду, подробно расспросить: кто создал «Канон Шести Гармоний» и зачем понадобилось создавать такое руководство, практика которого вредит самому человеку?

Вот только Цзиньивэй не знали ответов на эти вопросы. А даже если бы и знали - разве стали бы они говорить правду врагу?

Так расспросы Какуды Ко превратились в допрос.

В допрос с жестокими пытками.

Вскоре раздался жалобный крик Дэн Чжана: он вдруг рухнул на землю и забился в судорогах, чем немало озадачил самого Какуду Ко.

Дэн Чжан продолжил рассказывать Вэй Лань и Фан Линцин:

- Спустя какое-то время я нарочно сделал вид, что задыхаюсь, и сказал ему, что у меня тяжёлая старая болезнь. Когда она обостряется, муки невыносимы. А приступ случился как раз оттого, что он запечатал мои точки и пытал меня. И если ему так нужно узнать тайну канона, пусть сначала купит мне лекарство и вылечит.

Ян Дун добавил:

- Дэн-сюн ещё позавчера говорил нам, что в Тунжэньской управе есть несколько Цзиньивэй - его боевые братья, с которыми он вместе прошёл через смерть. Поэтому, услышав его слова, мы сразу поняли его замысел и стали подыгрывать. А когда Какуда Ко вернулся с лекарством, мы снова заговорили с ним, чтобы тянуть время. И тут неожиданно появились вы, госпожа Вэй и госпожа Юнь.

Вэй Лань и Фан Линцин, выслушав их, надолго задумались.

В рассказе Цзиньивэй больше всего их внимание привлекли слова «шесть лет назад».

Вэй Лань сказала:

- Если отсчитывать от нынешнего времени, то это двадцать девятый год Цзяцзина.

Фан Линцин сказала:

- Но, по словам вчерашней тётушки, тот постоялец по имени Ван Янь был увезён своим другом два года назад... Значит, если Какуда Ко дословно передал слова Макиямы Эня, сказанные два года назад, то это время нужно отсчитывать ещё раньше.

В двадцать седьмом году Цзяцзина кто-то заставил Какуду Ко практиковать «Канон Шести Гармоний»?

После всех этих событий Вэй Лань и Фан Линцин стали слишком чувствительны к числу «двадцать семь».

Ведь именно в тот год пропал Цюань Цзюхань.

Не он ли был тем, кто заставил Какуду Ко практиковать «Канон Шести Гармоний»?

Вэй Лань и Фан Линцин переглянулись, погрузившись в раздумья.

Ян Дун, заметив задумчивость в их глазах, спросил:

- Есть ли у вас, барышни, способ снова выманить Какуду Ко?

Вэй Лань ответила:

- Если ему и правда так интересен «Канон Шести Гармоний», он сам придёт к нам. Пока же можно проверить другую ниточку.

Ян Дунцзэ спросил:

- Какую?

Фан Линцин с улыбкой сказала:

- Разумеется, Макияму Эня.

Раз этот человек под именем «Ван Янь» прожил в Тунжэньской управе года и его видело немало горожан, вести расследование по этой ниточке будет довольно удобно.

Особенно с помощью учеников Обители Мяоюй.

Всего за один день им удалось выяснить, чем занимался «Ван Янь» в те два года. Покупал рис и муку - чтобы утолять голод; покупал одежду и тёплые вещи - чтобы защищаться от холода.

Всё это делал бы и любой обычный человек.

Но зачем он однажды купил в железной лавке топор?

Был вечер. Вэй Лань и Фан Линцин снова поднялись на гору Фаньцзин и в бледно-золотых лучах заката обсуждали это с друзьями из Обители Мяоюй. Вдруг у одного юного ученика блеснули глаза, и он сказал:

- Топор... Мне вспомнилось: примерно три-четыре года назад я встретил в горах человека с топором, который шёл за дровами. Это был мужчина лет тридцати. Я раньше его не видел, поэтому поглядел на него лишний раз.

Фан Линцин переспросила:

- За дровами? На вашей горе Фаньцзин?

Сяо Юйсе пояснила:

- Обитель Мяоюй стоит на горе Фаньцзин, но гора не наша частная собственность. Поэтому, когда в обычные дни простые люди поднимаются сюда собирать травы, рубить дрова или просто любоваться видами, мы им не препятствуем.

Фан Линцин понимающе взглянула на юношу:

- Значит, ты подозреваешь, что тот человек и был Макиямой Энем?

Юноша ответил:

- Но в наши горы каждый день приходит много людей. Вполне возможно, что это был кто-то, кого я раньше не встречал. Да и что ему здесь делать? В тот день у нас в Обители ничего не случилось.

Вэй Лань мягко сказала:

- Слава Обители Мяоюй гремит по всему цзянху. Думаю, у него не хватило бы ни смелости, ни умения подняться сюда и причинить вред вашей школе. А что, если он приходил на гору Фаньцзин по причине, не связанной с Обителью? Шицзе Сяо, помнишь, мы говорили тебе, где был найден другой свиток «Канона Шести Гармоний»?

На горе Чжуннань, недалеко от Крепости семьи Лю.

Поэтому они всё время подозревали, что остальные свитки спрятаны неподалёку от остальных четырёх великих школ.

Вэй Лань и Фан Линцин одновременно перевели взгляд на Сяо Юйсе.

Девять мечей Мяоюй с детства жили на горе Фаньцзин и, конечно, отлично знали горы.

Сяо Юйсе задумчиво проговорила:

- В горах есть несколько мест, куда из-за крутого рельефа и густых зарослей дикой травы и колючек нет ни одной тропинки. Поэтому даже наши ученики в обычное время туда не ходят.

Она тут же повернулась и приказала нескольким стоявшим рядом младшим соученикам и соученицам разбиться на пары и отправиться на разведку в эти места, а затем сказала Вэй Лань и Фан Линцин:

- Если хотите пойти прямо сейчас, я дам вам провожатого.

Фан Линцин ответила:

- Это лишнее. Почему они все по двое, а нам с Лань-цзецзе нужен провожатый? - Она с лукавой улыбкой наклонила голову и спросила: - Что, шицзе Сяо, боишься, что мы в горах тайком навредим Обители Мяоюй?

Сяо Юйсе доверяла им, но просьба Фан Линцин действовать отдельно и правда показалась ей немного странной.

Вэй Лань, услышав это, бросила на Фан Линцин взгляд с мягкой улыбкой и сказала:

- Чтобы навредить Обители Мяоюй, у нас с Цинцин всё равно не хватило бы сил. Наверное, Цинцин просто хочет кое о чём со мной поговорить. Может, шицзе Сяо нарисует нам карту?

Сяо Юйсе ответила:

- Хорошо, карту я вам нарисую.

Художественное мастерство Сяо Юйсе нельзя было назвать первоклассным, но ко всякому делу она подходила строго, поэтому карта вышла на редкость ясной и понятной.

Золотой ворон уже опустился к середине горы. Вэй Лань и Фан Линцин, каждая с фонарём в руке, прошли по извилистым тропам, указанным на карте. Травы и деревья вокруг становились всё гуще.

Иногда среди зарослей мелькали дикие кролики и белки, а в ветвях прятались маленькие змейки. Они не ластились к людям, но и не слишком их боялись.

Вэй Лань и Фан Линцин шли вперёд, посвечивая фонарями на то и дело появлявшихся зверьков, и говорили о том, какие они милые. Вдруг Фан Линцин резко сменила тему:

- Лань-цзецзе, откуда ты знала, что мне нужно с тобой поговорить?

Вэй Лань мягко улыбнулась:

- А иначе зачем бы тебе не хотеть, чтобы рядом были другие?

Фан Линцин сказала:

- Ты угадываешь мои мысли, а я сегодня так и не смогла угадать твои. Я весь день размышляла, но так и не поняла, что ты задумала мне поручить. Любопытство меня совсем замучило, и я решила просто спросить сейчас напрямую.

Вэй Лань ответила:

- Так ты хотела спросить об этом...

Фан Линцин сказала:

- Я не люблю оставаться в долгу. Проиграла - значит, проиграла. Мне хочется поскорее исполнить уговор, чтобы не держать его всё время в голове. Это очень неприятное чувство.

Вэй Лань снова посмотрела на неё, и взгляд её стал ещё теплее.

Фан Линцин невольно остановилась.

Она вспомнила вчерашнее утро на дикой горе к югу от города: Вэй Лань смотрела на неё точно так же.

Хотя этот взгляд был мягким, словно пёрышко, парящее в облаках, ей казалось, что он в конце концов касается самого сердца, вызывая лёгкое щекотание внутри и даже некоторую неловкость. Поэтому она отвернулась и стала разглядывать маленькую зелёную гусеницу на дереве перед собой.

Вэй Лань внезапно легко улыбнулась и действительно вернулась к их вчерашнему разговору:

- Цинцин, помнишь, вчера утром ты спросила, есть ли у меня к тебе разговор?

Фан Линцин ответила:

- Да. Ты сказала, что ещё не придумала, как сказать, и расскажешь, когда всё обдумаешь.

Вэй Лань сказала:

- На самом деле те две вещи - это одна вещь.

Фан Линцин переспросила:

- Одна вещь?

Вэй Лань кивнула и медленно проговорила:

- Любовь между людьми вовсе не так ужасна и не приносит одну лишь боль. Цинцин, я хочу, чтобы ты пообещала мне: попробуй понять, что такое настоящая любовь. И неважно, станешь ли ты в конце концов по-прежнему её отвергать, - расскажи мне честно о своих мыслях, хорошо?

Фан Линцин опешила. Сердце её невольно сильно стукнуло. Помедлив, она обернулась и спросила:

- Почему?