Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Кроме Какуды Ко и тех давно погибших пятидесяти трёх японских пиратов, кто ещё мог владеть приёмами из того свитка «Канона Шести Гармоний»?

Кто же такой этот Чжан Шиу?

Теперь, когда зацепок стало больше, разобраться оказалось ещё труднее. Вэй Лань и Фан Линцин ненадолго задумались, а затем, осмотрев все следы в разрушенном храме, вышли за ворота и принялись изучать окрестности. Если бой и впрямь выиграл Чжан Шиу, то увести с собой несколько стражей Цзиньивэй в одиночку он мог только не по главной дороге.

За храмом было две тропинки, обе очень укромные, где обычно почти не бывает простого народа.

К сожалению, когда Вэй Лань и Фан Линцин прошли каждую из них до конца, оказалось, что за ними снова развилки.

Следы на земле были тщательно уничтожены, и на этот раз они действительно не знали, в каком направлении продолжать погоню.

Фан Линцин подняла взгляд к небу. Золотой ворон уже закатился, небо сделалось чёрным, как густая тушь, и лишь ясная луна да разноцветные фонари вокруг сияли ярко.

Увидев эти огни, она заметно повеселела.

Вернувшись к Вэй Лань, она с улыбкой сказала:

- Лань-цзецзе, раз они такие глупцы, пусть расплачиваются. Пусть немного побудут пленниками. Пойдём, сначала поужинаем. А когда подойдут друзья из Обители Мяоюй, продолжим не спеша искать их следы.

Вэй Лань ответила:

- Сейчас только это и остаётся.

Хотя ученики Обители Мяоюй жили отшельниками от мирской суеты, они не были из тех, кто видит чужую беду и не спасает. Узнав, что несколько страж Цзиньивэй попали в опасность, ученик, который недавно показывал Вэй Лань и Фан Линцин дорогу, сам вызвался связаться со своими соучениками и соученицами: только собрав достаточно людей, они смогут разделиться и вести поиски в разных направлениях.

Когда они вышли из глухих переулков, близлежащая оживлённая улица как раз была в самом разгаре веселья. Под фонарями сновало бесчисленное множество прохожих. Хозяин придорожной лавчонки как раз поставил на стол перед Вэй Лань и Фан Линцин две дымящиеся миски лапши, когда к ним вернулся тот самый ученик Обители Мяоюй.

Рядом с ним была девушка - его шимэй.

- Моя шимэй только что разузнала кое-что, что может вам пригодиться, поэтому я сразу привёл её сюда.

Вэй Лань приветливо сказала:

- Вы оба потрудились. Хотите чего-нибудь поесть?

Девушка с улыбкой ответила:

- Не нужно, я уже поела у одной тётушки дома.

Вэй Лань спросила:

- Это она сообщила вам эти сведения?

Девушка ответила:

- Да. Эта тётушка - хозяйка лавки тканей в городе, женщина довольно зажиточная. У неё несколько домов и дворов, которые ей не нужны для жилья, и она сдаёт их другим людям. По её словам, один из жильцов казался ей очень странным: мужчина лет тридцати с небольшим, по имени Ван Янь, снял у неё дом четыре года назад и прожил там два года. Жил в одиночестве, уходил рано утром, возвращался поздно вечером, а чем занимался - неизвестно. И поскольку на лице у него часто лежала печаль, это вызывало любопытство соседей. Кто-то из них стал присматриваться к нему и случайно заметил, что волосы у него, похоже, не настоящие, а вроде как парик...

В те времена женщины нередко носили накладные шиньоны как украшение, это было довольно модно. Но чтобы мужчина носил парик - это выглядело очень странно.

Вэй Лань тут же спросила:

- Это точно?

Девушка ответила:

- Точно неизвестно. Они лишь подозревали и строили догадки.

Фан Линцин задумчиво проговорила:

- Этот человек по имени Ван Янь прожил там два года? Значит, он уехал в тридцать третьем году Цзяцзина?

То есть ровно за год до мятежа японских пиратов.

Девушка кивнула:

- Именно в том году в один из дней тётушка послала своего человека к Ван Яню за арендной платой. Он застал его дома: лицо бледное, вид очень болезненный. Сразу хотели звать лекаря, но Ван Янь отказался, сказав, что обычный лекарь его не вылечит. А ещё через несколько дней вдруг появился какой-то человек примерно того же возраста, назвался другом Ван Яня и сказал, что отвезёт его к знаменитому лекарю.

Фан Линцин спросила:

- А дальше?

Девушка ответила:

- Дальше ничего. Больше никто никогда не видел ни Ван Яня, ни его друга.

Если так, то этот «Ван Янь», скорее всего, и есть тот самый покойник, зарытый в диких горах к югу от города. А его так называемая болезнь, вероятно, была симптомами помутнения рассудка после практики «Канона Шести Гармоний».

Но если он заболел ещё за два года до этого, разве мог он протянуть до следующего года и руководить теми пятьюдесятью тремя японскими пиратами?

Если только...

Вэй Лань сказала:

- Цинцин, может, мы всё это время ошибались?

Фан Линцин ответила:

- Ты о том, что тот труп вовсе не Какуда Ко?

Вэй Лань сказала:

- Помнишь, Ша Ин рассказывал: когда-то героиня Фэн Даньяо собиралась обыскать вещи Какуды Ко, пока он спит, но случайно услышала его разговор с каким-то человеком.

Фан Линцин продолжила:

- Тот человек спрашивал Какуду Ко, зачем он приехал в Тунжэньскую управу и почему не действует по плану. Какуда Ко отвечал, что боевое искусство, которое он и его люди практикуют, кажется ему странным, и он должен сначала разобраться в этом в Тунжэне.

Если Какуда Ко - это и есть Чжан Шиу, а Чжан Шиу - тот самый человек, который два года назад увёз Ван Яня, то всё наконец сходится.

Тот свиток «Канона Шести Гармоний» он получил из рук Ван Яня. Однако, когда он только начал его изучать, то не знал, что эта практика грозит помутнением рассудка. Лишь потом он заметил странности этого боевого искусства и потому снова вернулся в Тунжэньскую управу, чтобы выкопать давно погребённый под землёй труп Ван Яня и осмотреть его.

Фан Линцин, подперев щёку ладонью, продолжала размышлять:

- Значит, он давно обнаружил, что «Канон Шести Гармоний» и свёрток из его вещей пропали, но за эти несколько месяцев так и не покинул Тунжэнь именно потому, что ещё не разгадал тайну «Канона Шести Гармоний»?

Ведь от этого зависела его собственная жизнь.

Разве может быть что-то важнее собственной жизни?

Вэй Лань сказала:

- В таком случае нам больше не нужно искать его и Ян-сюна с остальными.

Если знаешь, что заботит человека больше всего, -

тогда это и может стать приманкой.

Приманкой, на которую он попадётся сам, даже понимая, что на воде есть крючок.

Лунной ночью дул прохладный ветерок. Посреди шумной улицы стояла лекарская лавка. Свет больших красных фонарей озарял три крупных иероглифа на её вывеске:

«Палата Сяньсин¹».

¹仙杏堂 (Xiānxìngtáng) - дословно «Палата Бессмертного Абрикоса». В китайской культуре слово «абрикос» неразрывно связано с традиционной медициной благодаря идиоме «Абрикосовый сад» (杏林 - xìnglín), которая символизирует бескорыстное врачевание

А примерно в десятке шагов от лавки стоял мужчина лет тридцати с небольшим, заложив руки за спину. Лицо его было холодным и строгим, весь вид - суровым. Трудно было поверить, что это тот самый мелкий проходимец Чжан Шиу, который перед Вэй Лань и Фан Линцин дрожал, едва открывая рот.

И всё же его лицо было, можно сказать, точь-в-точь лицом Чжан Шиу.

Он стоял здесь, долго не двигаясь с места, и лишь смотрел на лавку впереди. В мыслях его пронеслось сразу несколько соображений, и он внезапно махнул рукой, подзывая мальчишку, игравшего у дороги.

- Эй, малец, хочешь серебра на сладости? - сказал он, доставая слиток серебра. - Сделай для меня одно дело, и я отдам его тебе.

Глаза мальчишки загорелись, он подбежал и радостно спросил:

- Какое дело? Дядя, я всё сделаю как надо.

Чжан Шиу протянул ему рецепт и сказал:

- Вот по этому рецепту сходи в ту лекарскую лавку и возьми мне лекарство.

Мальчик удивился:

- Такое простое дело? А почему вы сами не купите?

Чжан Шиу ответил:

- Хочешь серебро - не задавай лишних вопросов.

Мальчишка, как и было велено, замолчал, взял рецепт и серебро и стремглав побежал к лавке.

Чжан Шиу по-прежнему не сводил глаз с дверей лекарской лавки, сжимая кулаки, и вид у него был ещё более настороженный.

«Есть ли в этой "Палате Сяньсин" какой-то подвох?».

Незадолго до этого, когда несколько страж Цзиньивэй отдавали ему тот рецепт, они сказали, что в нём есть несколько очень ценных лекарственных трав, которых в аптеках и лекарских лавках Тунжэньской управы, скорее всего, вообще не найти. Он обошёл несколько лавок - и правда, все говорили одно и то же. Только несколько приказчиков добавляли:

- Пожалуй, лишь в самой большой лекарской лавке Тунжэньской управы, «Палате Сяньсин», может найтись такое диковинное снадобье.

Чжан Шиу уже проверил жетоны тех из Цзиньивэй: все они прибыли из столицы и никак не могли заранее открыть в Тунжэне такую большую лавку и устроить там засаду.

Но когда бы то ни было осторожность не бывает лишней.

Как и сегодня утром, когда он шёл к той дикой горе к югу от города, - лишь благодаря бдительности он не попался в ловушку.

Летний ночной ветер шелестел листвой по обеим сторонам дороги, унося дневную духоту. По улицам гуляло немало народа. Вдалеке несколько детей шли, притопывая и хлопая в ладоши, и ветер доносил их песенку:

- Небо и земля вращаются, высокие берега и глубокие долины, а путь их неизменен...

Снова и снова - одни и те же двенадцать знаков.

Чжан Шиу резко вздрогнул.

Эти двенадцать знаков без начала и конца простому человеку ни о чём не говорили. Но всякий, кто читал «Канон Шести Гармоний», сразу понимал: это ключевая строка о вратах внутреннего искусства из истинного канона!

В любом свитке истинного канона.

Везде есть эта фраза.

Чжан Шиу тотчас пустил в ход цигун. Ноги его, казалось, заскользили по земле, и в мгновение ока он оказался за спинами детей и хлопнул одного из них по плечу.

Ребёнок будто испугался, остановился, обернулся и напряжённо спросил:

- Вы... вы кто такой?

Место это было людное. Прохожие, услышав испуганный голос ребёнка, начали оборачиваться и с подозрением смотреть на мужчину, опасаясь, не похититель ли это детей.

Чжан Шиу не боялся их, но и не хотел поднимать лишний шум, поэтому постарался улыбнуться как можно мягче:

- Мне просто очень понравилась песенка, которую вы пели. Хочу узнать, кто вас ей научил?

Ребёнок ответил:

- Нас научили две цзецзе. Они такие удивительные! Сказали, что если мы будем петь эту песенку, расхаживая повсюду, то обязательно найдётся человек, который спросит, откуда она. Так и вышло. Ещё они сказали: если кто-нибудь спросит, велеть передать ему, что они хотят с ним встретиться, и пусть он сам назначит место.

Чжан Шиу с сомнением спросил:

- Кем приходятся вам те две девицы?

Ребёнок ответил:

- Мы не знаем этих цзецзе. Но они дали нам много серебра и попросили нас и других ребят разойтись по разным улицам и переулкам города и петь. Мы согласились. А ещё те цзецзе сказали: если ты заколеблешься, передать тебе, что они знают тайну боевого искусства, которое ты практикуешь.

Это, без сомнения, была приманка.

Но приманка необычайно соблазнительная.

Если бы дело было до заката, Чжан Шиу, какую бы западню ни готовили эти две женщины, всё равно рискнул бы проникнуть в логово дракона и логово тигра ради этой тайны.

Но после заката ему уже не нужно было рисковать.

Он покачал головой, отказываясь, ничего больше не сказал детям, развернулся и увидел, что мальчишка, которого он посылал за лекарством, озирается в толпе. Заметив его, тот стремглав подбежал.

- Я уж думал, вы меня обманули и сбежали.

Чжан Шиу улыбнулся и снова помахал у него перед носом серебром:

- Ответь мне ещё на один вопрос. Когда ты отдал рецепт приказчикам в «Палате Сяньсин», они что-нибудь говорили или делали что-то странное?

Мальчик ответил:

- Да нет. Отдали мне лекарство и ничего не сказали. Это вы, дядя, какой-то странный.

Чжан Шиу окинул взглядом всё вокруг.

Внутренняя сила у него была превосходная, но сейчас он не чувствовал за собой никакой слежки. Похоже, он и правда перестраховался, и «Палата Сяньсин» - всего лишь обычная лекарская лавка?

Наконец он отдал мальчику слиток серебра, взял у него лекарство и зашагал прочь.

Дети, певшие песенку, глядя, как он постепенно удаляется, тихо сказали:

- Значит, замысел шицзе Вэй и шицзе Юнь не удался?

А их товарищ предложил:

- Пойдём спросим у того гэгэ², как всё было.

²哥哥 (gēge) - буквально «старший брат»

Мальчишка, получивший серебро и уже собиравшийся бежать за сладостями, остановился.

Он с хитрой улыбкой сказал:

- А вы мне тоже заплатите, если хотите, чтобы я отвечал на ваши вопросы? Тот дядя и дядя из лекарской лавки дали мне по слитку серебра. Вот и вы дайте столько же, тогда отвечу.