Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Юный ученик подал сигнал.

Немного погодя Вэй Лань и Фан Линцин встретились с Фу Даогуем в небольшой винной лавке на соседней улочке.

Старик как раз весело болтал о пустяках с несколькими простолюдинами в холщовой одежде. Завидев девушек, он пересел за свободный столик и сказал:

- Вы писали, что не поймали никаких японских пиратов, зато схватили какого-то мелкого проходимца по имени Чжан Шиу. Где он?

Все они в этот момент сидели у окна. Фан Линцин указала на чайную напротив, через дорогу, и ответила:

- Мы решили, что вы вряд ли захотите видеть людей из казённых служб, поэтому попросили их отвести Чжан Шиу в другое место и немного передохнуть. А зачем он вам?

Фу Даогуй сказал:

- С этим человеком что-то нечисто. Он вас обманул.

Вэй Лань удивилась:

- Откуда вы знаете?

Фу Даогуй ответил:

- Он говорит, что у него нет ни отца, ни матери, ни дома и что он был нищим? Чушь собачья! Всю нищую братию в Тунжэне, да и прочих бездельников и оборванцев, я знаю наперечёт. Слыхом не слыхивал ни о каком Чжан Шиу. Он решил, что если выдумает такое прошлое без корней и связей, то проверить его будет невозможно. Как бы не так.

Вэй Лань и Фан Линцин не удивились выводу, но поразились тому, каким образом он к нему пришёл, и на мгновение замерли.

Затем Фан Линцин, словно внезапно прозрев, протянула «а-а», после чего с самым серьёзным видом сказала:

- Так вы, оказывается, не только настоятель Обители Мяоюй, но и глава банды нищих.

Фу Даогуй расхохотался:

- Ты ведь сейчас самая заметная молодая героиня в цзянху. Не поверю, что ты не знаешь, кто на самом деле глава банды нищих.

Да что там глава банды нищих - Фан Линцин отчётливо помнила наизусть имена и основные сведения о восьми старейшинах этой банды. Ни один из них не имел к Фу Даогую ни малейшего отношения.

Она моргнула и продолжала:

- Вот потому мне и любопытно: как же вы знакомы с таким множеством нищих?

Фу Даогуй сказал:

- Во все времена и при всех династиях в Поднебесной было бесчисленное множество нищих. Тем более что нынешний мир не так уж спокоен: император глуп, чиновники продажны, народ бедствует - оттого нищих становится всё больше, и не все они могут быть учениками банды нищих. У членов банды нищих, хоть они тоже в большинстве своём скитаются по свету и ночуют под открытым небом, всё же есть за спиной большая сила из цзянху, так что живётся им сносно. А вот настоящие нищие - те действительно ходят в лохмотьях и не знают, поедят ли завтра; может, в один из дней они так и умрут от голода и холода. Мне и нравится общаться с этими нищими, нравится разговаривать с ними.

Сидевший рядом юный ученик Обители Мяоюй не удержался и добавил:

- Нищие в наших краях - либо потомственные горемыки, либо те, у кого из-за стихийных бедствий или людских напастей рухнула семья, либо беженцы из других земель. Стоит наставнику узнать об их беде, он помогает по обстоятельствам: например, учит их какому-нибудь ремеслу, чтобы они могли найти работу. Поэтому в нашей Тунжэньской управе почти нет нищих, которых бы наставник не знал.

Фу Даогуй сказал:

- Словом, этот Чжан Шиу не из здешних нищих. Вы, девчонки, будьте осторожны, не дайте ему себя обмануть. Не хочу, чтобы потом мои ученики собирали ваши трупы.

Оказалось, что он нарочно спустился с горы и поспешно искал Вэй Лань и Фан Линцин, потому что беспокоился, что они не сумеют распознать притворство врага и попадут в беду.

Фан Линцин, выслушав это, удивилась ещё больше и вскинула брови:

- Вы ведь недолюбливаете меня и Лань-цзецзе. С чего же вдруг пришли предупредить нас?

Фу Даогуй усмехнулся:

- Я лишь предвзято отношусь ко всем, кто носит фамилию Вэй, но ещё не настолько вас невзлюбил. Да и даже если бы вы мне и впрямь не нравились, разве это повод смотреть, как вы, две девчонки, погибнете?

Фан Линцин с улыбкой сказала:

- Тогда большое спасибо! Только нам и без вашего предупреждения было ясно, что этот Чжан Шиу непрост.

Фу Даогуй спросил:

- Вот как?

Фан Линцин ответила:

- Когда мы впервые его заметили, он шёл совершенно бесшумно - значит, цигун у него должно быть весьма неплох. А вот кулачное дело оказалось никудышным: Лань-цзецзе одолела его за несколько приёмов. Разве такое возможно?

Фу Даогуй сказал:

- Возможно. В цзянху есть мастера цигуна, у которых кулачный бой самый заурядный.

Фан Линцин продолжала:

- Но в тот самый миг, когда Лань-цзецзе обнажила меч и напала, его движения тоже как будто разом испортились - даже цигун он словно не мог применить. Разве и это возможно?

Вэй Лань тоже сказала:

- Верно. И после того как мы его схватили, он с виду казался перепуганным и нервным, однако говорил очень последовательно, ни разу не запнулся и не задумался. Это может означать лишь то, что внутри он был на удивление хладнокровен.

Это совсем не походило на поведение обычного мелкого проходимца.

Фу Даогуй слушал их рассуждения, и на миг опешил, а потом развеселился:

- В каждом поколении рождаются свои таланты. Вы, девчонки, и правда сообразительные. Выходит, я зря спускался. - Он поднял взгляд к палящему солнцу и вздохнул: - Невыходно, ах как невыходно. Знал бы заранее - лучше бы поспал после обеда в горах.

Вэй Лань улыбнулась:

- Нет, всё, о чём мы только что думали, было лишь догадками. Если бы не вы с вашими прямыми доказательствами, мы не смогли бы окончательно убедиться, что с этим человеком точно что-то не так. Так что мы всё равно должны поблагодарить вас за ваше благородство.

Фу Даогуй тут же сделал строгое лицо:

- Не благодарите, только не благодарите! Если человек не последний злодей, то большинство обычных людей не станут спокойно смотреть, как другие идут на смерть. Предупредить вас - это всего лишь пройти немного и сказать пару слов. Никакого труда. Какое уж тут благородство? Я ведь уже говорил: быть великим героем - одна морока, я не хочу быть великим героем.

«Я не хочу быть великим героем».

Подобные слова он произносил перед Вэй Лань и Фан Линцин уже по меньшей мере в третий раз.

Это упрямое чудачество невольно напомнило Вэй Лань Фан Линцин, и она вдруг прыснула.

Фу Даогуй спросил:

- Ты чего смеёшься?

Вэй Лань ответила:

- Предупредить нас вам и правда не стоило большого труда. Но то, что вы знаете всех нищих в Тунжэне и что здесь нет никакого Чжан Шиу, - это благодаря тому, что вы давно помогаете здешним беднякам. Разве это не благородство?

Только вот о таких делах не рассказывают в цзянху, поэтому за эти годы слава Фу Даогуя как благородного мужа уступала славе Вэй Юньчэня из Клана Вэй, Лю Хэшаня из Крепости семьи Лю, Не Янцзюня¹ из Банды Ваньлань и Юй Сяосуна² из Поместья Жуюй.

¹聂阳钧 (Niè Yángjūn), 聂 (Niè) Фамилия Не, 阳 (yáng) Солнце, светлое начало, положительная энергия Ян, 钧 (jūn) Мера веса; в древности - «гончарный круг», символ созидания и выравнивания

²郁啸松 (Yù Xiàosōng), 郁 (Yù) Фамилия Юй; также «густой», «пышный», «сумрачный», 啸 (xiào) Свист, вой ветра, пронзительный крик; «петь» (о ветре в кронах), 松 (sōng) Сосна - символ несгибаемой стойкости и вечной жизни

И, быть может, уступала даже славе его собственных учеников, которые странствовали по свету и повсюду вершили справедливость.

Но Фу Даогуй и не дорожил этой пустой славой.

Когда-то одно событие, словно оглушительный раскат грома, разом пробудило его, а вместе с этим «пробуждением» в его разуме и сердце стремительно проросло то, что зовётся «болью», - боль от понимания, что в мире повсюду несправедливость, но изменить это невозможно.

Тогда он ушёл с головой в городскую жизнь, смешался с простонародьем, с так называемым «низким людом», и заглушал себя разгулом и бесшабашностью.

Он больше не обращал внимания на бесконечные смуты мира боевых искусств.

Но, будучи главой Обители Мяоюй, он, даже много лет не общаясь с «союзниками» из Альянса Пути Героя, всё равно постоянно слышал краем уха разные слухи из цзянху. Ему не раз доводилось слышать, что старшая госпожа Клана Вэй из Цзинчу, Вэй Лань, она же глава Зала Левэнь в Альянсе Пути Героя, молода и талантлива, с сердцем музыканта и отвагой воина, а в делах и поступках чрезвычайно зрела и уравновешенна.

Однако теперь Фу Даогуй уже не в первый раз замечал в глазах этой «зрелой и уравновешенной» старшей госпожи Клана Вэй нечто юношеское.

Живое, бурлящее, даже бунтарское юношеское начало.

Она и впрямь походила на юного странствующего героя.

Ну и что с того? Фу Даогуй знал, что это тот самый юношеский пыл, который ещё не прошёл через закалку ударами судьбы.

И который в любой миг может затупиться.

Как... у него самого теперь.

Вэй Лань не знала, о чём думает Фу Даогуй. Она слегка наклонила голову, и её тёплый взгляд с улыбкой - то ли нарочно, то ли случайно - скользнул по лицу Фан Линцин, а затем она продолжила:

- Поэтому я и не понимаю: почему вы, настоятель Фу, на самом деле и есть «герой», но упорно не желаете этого признавать.

Фан Линцин уловила в её словах скрытый намёк, улыбнулась и, приблизившись, прошептала ей на ухо:

- Ты спрашиваешь настоятеля Фу, а сама смотришь на меня? Если хочешь сказать обо мне, так назови меня прямо. Но я не такая, как настоятель Фу. Я никогда не тратила столько сил и сердца на помощь незнакомцам.

Фу Даогуй тоже небрежно проговорил:

- То, что я делаю, сделает и любой обычный горожанин. Просто у меня способностей побольше, вот и дел выходит побольше. Но в дела цзянху я никогда не вмешиваюсь. Какой же это, к чёрту, героизм?

Вэй Лань сказала:

- Я с детства слышала: герой - это тот, кто помогает в беде и выручает нуждающихся. Но никогда не слышала, чтобы существовало правило, где именно нужно помогать, и не слышала, чтобы было правило, сколько раз нужно помогать.

Она ненадолго умолкла, повернула голову и бросила взгляд за окно. По длинной улице шло множество людей - мужчины и женщины, кто быстрее, кто медленнее; одни в одиночку, другие вместе, смеялись и болтали. Было шумно и оживлённо. По сравнению с озёрами, горами и лесами это была иная, но не менее прекрасная картина.

- Вы говорите, настоятель Фу, что многие обычные горожане делают то же, что и вы. Тогда, по крайней мере в моих глазах, все они - герои.

- Боевым искусствам обучены не все, но героическое сердце может быть у каждого.

Произнеся эти слова, она напоследок мягко улыбнулась Фу Даогую и Фан Линцин.

Фу Даогуй ничего не ответил, лишь долго молча смотрел на Вэй Лань.

Он по-прежнему думал:

«Юношеский пыл, не прошедший закалку ударами судьбы, может затупиться в любой миг».

И всё же в этот миг он всей душой пожелал, чтобы юношеский пыл в Вэй Лань никогда не изменился.

Он вздохнул:

- А у тебя, девчонка, язычок острый. Ладно, в этот раз мне тебя не переспорить. Оставим это. Что вы собираетесь делать с Чжан Шиу?

Вэй Лань ответила:

- По дороге он, похоже, всё пытался выведать у нас сведения. Раз так, мы можем ответить ему тем же - притвориться и вытянуть сведения из него.

Фу Даогуй махнул рукой:

- Тогда идите. А мне пора возвращаться в горы - посплю после обеда.

Вэй Лань кивнула и поднялась, собираясь попрощаться.

Однако Фан Линцин не двинулась с места. Она подпёрла щёки ладонями, поставив локти на стол, и на её лице появилось задумчивое выражение.

Вэй Лань спросила:

- Цинцин, что случилось?

Фан Линцин ответила:

- Я думаю об одной фразе из «Книги перемен».

Фу Даогуй опешил:

- Чего-чего?

С чего это вдруг речь зашла об «Книге перемен»?

Вэй Лань, впрочем, поняла. После того как они с Фан Линцин услышали от Юй Даю его толкование «Книги перемен», на следующее утро Фан Линцин специально купила в книжной лавке экземпляр «Книги перемен». Потом они покинули Чжэцзян и отправились в Тунжэньскую управу, провели в пути много дней, и в свободное время Фан Линцин то и дело открывала книгу и читала несколько страниц.

«О чём это Цинцин задумалась?».

В то же время в чайной напротив винной лавки, где сидели они, несколько из Цзиньивэй уже начали терять терпение и вполголоса ворчали.

Глаза Чжан Шиу пару раз блеснули, и он вдруг осторожно заговорил:

- У меня есть один вопрос. Не знаю только, можно ли его задать.

Ян Дун ответил:

- Ты уже его задал. Спрашивай, что хотел.

Чжан Шиу растянул губы в улыбке и сказал:

- Я хотел бы спросить... что это за юноша приходил? Почему он позвал тех двух девиц поговорить в стороне, оставив вас, господа? Неужели... у них есть что-то такое, чего вам, господа, слышать нельзя?