Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Вэй Лань оставалось лишь на месте обучить её основам осмотра тел. Сяо Юйсе и Мэн Юньшан помогали рядом.

Прошло немало времени, и золотые солнечные пятна на траве уже не раз сменили своё положение, прежде чем они закончили осмотр. Все чувствовали усталость. Они подошли к недальнему ручью, вымыли руки и сели передохнуть на большие камни, и мысли их кружились.

Этот человек умер не от ран и не от яда, и вряд ли от какой-то внезапной болезни.

- Боюсь, он погиб от одержимости, - с серьёзным лицом произнесла Вэй Лань.

Это, конечно же, сразу навело их с Фан Линцин на мысль о внутреннем искусстве «Канона Шести Гармоний».

Вероятность того, что этот человек и был Какуда Ко, возросла.

Но одного Вэй Лань не могла понять.

- Если он и впрямь случайно обрёл один из свитков «Канона» и не знал, что их шесть, и что без любого из них рано или поздно впадёшь в одержимость, и начал заниматься с подчинёнными, а в конце концов погиб от обратного удара искусства, - тогда почему тело его не осталось лежать в дикой глуши? Значит, у него, скорее всего, был живой товарищ, который его похоронил... Но разве тот товарищ сам не занимался по «Канону»?

- Ничего странного, - подумав, ответила Фан Линцин. - Если с товарищем они были хороши лишь с виду, а в душе друг друга не переносили, - он, конечно же, не стал бы рассказывать ему о «Каноне».

Вэй Лань кивнула: Фан Линцин права. Но что-то всё равно не давало ей покоя.

Сяо Юйсе и Мэн Юньшан в этом разговоре не участвовали, но вдруг обменялись взглядом.

Потом Мэн Юньшан снова улыбнулась. Всякий раз, когда она улыбалась, её изящно подведённые длинные брови чуть приподнимались, точно качающиеся ивовые ветви, и в этом была тысяча очарований.

- А мы с вами, - спросила она, - в душе друг друга переносим?

О «Каноне Шести Гармоний» Вэй Лань и Фан Линцин и впрямь им до сих пор не рассказывали.

- Когда мы только познакомились, то видели вас лишь во второй раз, - улыбнулась Фан Линцин, - и, конечно, ещё не могли раскрывать душу до конца. А теперь... если бы у меня было десять тайн, я, наверное, могла бы рассказать вам девять.

Это уже было знаком очень большого доверия.

- Тогда мне ещё любопытнее, какова твоя последняя тайна, - улыбнулась Мэн Юньшан. - Но я потерплю и спрашивать не стану.

- Зато ваш наставник, похоже, не хочет говорить нам вообще ничего, - заметила Фан Линцин.

- Вы сердитесь на нашего наставника? - спросила Сяо Юйсе.

Вэй Лань тотчас покачала головой и пересказала им то, что прежде сказал ей Фу Даогуй, а в конце добавила:

- Настоятель Фу совершенно прав. У всякого человека есть чувства и желания, и любить кого-то или не выносить - его собственное дело, и другим до этого нет дела.

Эти слова она произнесла от чистого сердца.

Но Фан Линцин тотчас подхватила:

- Лань-цзецзе очень великодушна, оттого и не сердится. А я - немного сержусь.

Ей было неприятно видеть, что кто-то не любит Вэй Лань.

И точно так же Сяо Юйсе и Мэн Юньшан не понравилось бы, если бы кто-то дерзко отзывался об их наставнике.

Обе стороны долго молчали.

Наконец Вэй Лань, на мгновение задумавшись, перевела разговор:

- Ты, шицзе Сяо, только что сказала, что в вашей школе нет никаких уставов. Это правда?

- Наша школа была основана в третий год под девизом правления Цяньдао императора Сяо-цзуна династии Сун, - ответила Сяо Юйсе. - За несколько столетий сменилось бессчётное число настоятелей, и правил становилось всё больше и строже. Но когда наш наставник зал пост настоятеля, он отменил все уставы и оставил лишь одно: не творить зла. Во всём прочем мы вольны делать что хотим.

- Наставник часто говорил, - добавила Мэн Юньшан, - что человеку в жизни нельзя терять главные устои, но на всякие мелочи не стоит слишком обращать внимания. В иных школах уставы заполняют целую книгу: строго-настрого что нельзя, что обязательно, - и так воспитывают из множества учеников одинаковых, точно деревянных кукол. Это, право, скучно.

- А вы, семеро соучеников и соучениц, как раз очень занятные, - с улыбкой вмешалась Фан Линцин.

- Но ты ведь ещё не видела нашего Старшего брата, Вторую сестру, Седьмого брата и Восьмую с Девятым, - заметила Сяо Юйсе.

- Не видела, - улыбнулась Фан Линцин, - но те четверо, кого я уже знаю, - очень занятные.

- А мне многие говорили, что я очень скучная, - бледно улыбнулась Сяо Юйсе.

Среди «Девяти мечей Мяоюй» она и впрямь была особенной: в отличие от остальных товарищей, она всегда вела себя очень строго.

- Ты, шицзе Сяо, управляешь столькими лавками, - тотчас отозвалась Вэй Лань, - как же можно без строгости? Но... - в глазах её промелькнул живой огонёк, - несколько дней назад я слышала от шисюна Цюя, что, кроме «Постоялого двора у весенней горы», у тебя есть ещё много лавок, и все по-своему необычны. Как же ты можешь быть скучной? Если будет случай, мы с Цинцин очень хотели бы поглядеть на них.

Пока они говорили, Мэн Юньшан, неведомо когда подняв голову, стала глядеть в небо, и лицо её, казалось, погрузилось в какие-то далёкие воспоминания.

Она вдруг опустила взгляд и, снова посмотрев на них, заговорила:

- Когда я только пришла в Обитель Мяоюй учиться, я была ещё ребёнком с заплетёнными в жгуты волосами. Через несколько лет, немного подросши, я отправилась с шисюнами и шицзе в странствие, и нам повстречались другие ученики из Альянса Пути Героя. Они горячо нас приглашали, и мы, не имея права, подобно наставнику, их отталкивать, согласились ненадолго зайти к ним в гости - собирались пробыть полчаса и уйти. И в середине этого получаса я невольно услышала их тихий разговор: мол, у настоятеля Фу боевое искусство превосходно, но что это за маленькая ученица у него - уж больно изнеженна, где же та воинственная удаль, что пристала девушке рек и озёр?

В её улыбке промелькнула ирония.

- Те люди говорили, что я не гожусь для цзянху, и ни разу не сказали, что со мной занятно.

- Бог с ними, - равнодушно ответила Фан Линцин, - но ты-то не обращаешь внимания на их слова, верно?

- Тогда-то я как раз обращала, - улыбнулась Мэн Юньшан. - Мне стало горько, и я заплакала. Старший брат и остальные тут же прибежали ко мне, спросили, что случилось. Потом Старший брат потребовал, чтобы они извинились передо мной. Они, конечно, не хотели, но одолеть его не могли, и оставалось лишь, следуя его словам, смиренно просить у меня прощения. Однако мне всё равно было очень тоскливо...

Тут она чуть опустила голову, ресницы её дрогнули, и в улыбке этой уже светилась радость.

Сяо Юйсе тоже невольно разгладилась лицом.

Вэй Лань, разумеется, заметила эту лёгкую перемену.

- Поэтому вечером, когда мы вернулись к себе, - продолжала Мэн Юньшан, - Пятая сестра впервые осталась со мной на ночь и потихоньку рассказала, что, когда ещё не поступила в школу, многие говорили, будто она слишком серьёзна и властна и где же в ней девичья нежность? Ну не смешно ли? Выходит, какими бы мы ни были - мягкими или твёрдыми, - всегда найдётся, кому мы не угодим. Так зачем нам обращать на это внимание?

- Но у меня всё же оставалось лёгкое сомнение, и, вернувшись на гору, я спросила наставника. Он сказал: в этом мире тысячи людей - тысячи разных лиц и тысячи разных сердец, и нрав одного человека никогда не сможет угодить всем. Поэтому не оглядывайся на других - лучше всего быть собой. Но, чего себе желаешь, того и другим не забывай пожелать, - и непременно принимай и чужие отличия.

- Это и был истинный смысл того, что наш основатель следовал сразу буддизму и даосизму. Жаль только, что за минувшие столетия слишком многие в нашей школе понимали лишь внешнее: думали, что раз у нас есть и Будда, и Трое Чистых, то основатель под землёй будет рад. Это было глубокой ошибкой.

- А отчего у наставника такое глубокое предубеждение против тебя, шимэй Вэй... Скажу прямо: ты, наверное, помнишь, о чём мы говорили с тобой прежде? У нашего наставника есть друг, которого когда-то окружили и едва не убили люди Альянса Пути Героя, и, говорят... говорят, среди них были и кое-кто из старших твоей семьи. С тех пор наставник и держит на них зуб. Подробностей того давнего дела мы не знаем, но, если тебе любопытно, можешь спросить наставника - может быть, он согласится ответить.

- Но во всём прочем, кроме предубеждения против людей Клана Вэй, наставник приемлет всё на свете, - потому-то у него и есть мы - девять братьев и сестёр.

Договорив, она принялась наблюдать за реакцией Вэй Лань и Фан Линцин - особенно последней.

Её главной целью и было сказать, что сердце её наставника изначально широко, как море, и что он вовсе не тот вздорный человек, каким им показался.

Фан Линцин, выслушав, и впрямь на мгновение опешила и затихла.

Но по-настоящему потрясена была Вэй Лань. В её глазах промелькнуло раздумье, и она вдруг спросила:

- Если так... то когда разногласия возникают у двух очень близких людей, - кто кому должен уступать?

Мэн Юньшан растерянно ахнула: она ещё собиралась говорить, как замечателен её наставник, а Вэй Лань вдруг задала такой вопрос. Недоумевая, она повернулась к Сяо Юйсе.

Та на мгновение задумалась и с полной серьёзностью ответила:

- Раз они по-настоящему близки, то оба непременно считают друг друга необычайно важными и, конечно же, сами, по доброй воле, готовы меняться ради другого. Но если это противоречие касается их жизненных устоев и, изменившись, человек стал бы совершенно другим, - тогда незачем, и этим двоим лучше держаться на расстоянии. А если это перемена к лучшему - отчего же не сделать её с радостью? О каком «уступать друг другу» тут речь?

Сердце Вэй Лань дрогнуло. В буддизме говорится о «внезапном прозрении», и сейчас ей казалось, что она испытывает именно его.

С тех пор как у них с Фан Линцин вышел тот разговор, её охватили тоска и сомнения.

Сомнения - не скрыть ли свою любовь навеки, чтобы между ними не случилось того, о чём говорила Фан Линцин.

И лишь сейчас, снова повернувшись к ней, она заметила на её рукаве пятнышко земли: рукав Фан Линцин уже успел посереть, пока та помогала ей осматривать тело.

Раз Цинцин может ради неё меняться, - почему она не может меняться ради неё?

Меняться - к лучшему.

Вэй Лань с улыбкой сложила руки перед Сяо и Мэн:

- Благодарю за наставление, шицзе Сяо и шицзе Мэн.

Эти слова удивили не только Сяо Юйсе и Мэн Юньшан, но и Фан Линцин.

- За что ты их благодаришь? - спросила она.

С мягкой улыбкой, не отвечая, Вэй Лань перевела разговор:

- Шицзе Сяо, шицзе Мэн, о «Каноне Шести Гармоний» мы с Цинцин многое от вас скрывали. Теперь я хочу с вами поговорить о нём.