Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

У Вэй Лань были свои жизненные правила.

Но она требовала их лишь от себя и никогда не навязывала другим.

Особенно в общении с малознакомыми людьми: пока те не творили ничего жестокого и бесчестного, она, как правило, не стала бы их упрекать. Однако сейчас, вспомнив о Фан Линцин, она просто не могла не высказать то, что было на душе:

- Я не знаю, что за вражда у вас, уважаемый, со старшими того человека. Но даже если они и впрямь в чём-то перед вами виноваты, - все люди в этом мире самостоятельны, и их близкие не обязательно таковы же. Вы, ни разу его не видев, изливаете на него досаду... это несправедливо.

Возможно, где-то в глубине души она невольно заступалась за Фан Линцин, и потому говорила уже без прежних околичностей.

Сказав это, она испугалась, что старик рассердится.

Но тут как раз слуга принёс еду: одно мясное блюдо и два овощных. Старик взял палочки, положил в свою миску всего понемногу, перемешал, и густой соус обволок белый рис. На слова Вэй Лань он, казалось, не обратил внимания и, сперва с жадностью проглотив несколько кусков, утёр рот рукавом и с улыбкой сказал:

- Столько лет стоит эта лавка, а вкус всё тот же - и впрямь объедение. Вы тоже попробуйте?

Его рукав уже был заляпан маслом от еды.

Но ел он с таким смаком, что у любого глядевшего на него разгорался аппетит.

Сомнения Вэй Лань мгновенно рассеялись, и она невольно рассмеялась. Повернувшись, она переглянулась с Фан Линцин, и они, словно по уговору, одновременно взяли палочки и, повторяя движения старика, принялись за еду.

Только вот их рукава остались совершенно чисты.

Старик снова оглядел их с ещё большим интересом:

- А вы, оказывается, не похожи на барышень из больших родов... Не брезгуете таким неотёсанным стариком?

В глазах Вэй Лань мелькнуло сомнение.

На поясе у неё меч - ясно, что она из цзянху. При чём здесь знатные семьи? Хотя, если назвать Клан Вэй из Цзинчу знатным родом в цзянху, - это не будет ошибкой. Но если старик имел в виду именно это, - откуда он знает, кто она?

Спрятав недоумение, Вэй Лань улыбнулась:

- А ведь и впрямь очень вкусно.

- Твои слова только что были разумны, - улыбнулся старик. - Но слыхала ли ты поговорку: «любя дом, любить и ворону на нём»? Это по-человечески. А «ненавидя дом, ненавидеть и ворону» - тоже по-человечески. Кто, кроме совершенномудрых, способен в этом мире на истинную справедливость? Я ведь просто не хочу с ней видеться, не кричу «убей её»... Так что не нужно, девочка, меня поучать.

Вэй Лань устыдилась про себя.

Она знала, что изливать досаду на невинного - дурно, но разве сама она сейчас не делала того же?

Если бы не мысль о Цинцин, она ни за что не сказала бы старику этих слов.

- Вы правы, уважаемый, - кивнула она, - и я не совершенномудрая... «Мудрый забывает чувства, низший не достигает их, а где сосредоточены чувства...» - она на мгновение умолкла, и её необычайно мягкий взгляд на миг скользнул по лицу Фан Линцин, - ...там и обитает душа. Лучше уж быть человеком чувств.

- Верно, верно! - рассмеялся старик. - Я и сам больше всего люблю людей чувств.

Он поднял чашу с вином, осушил её почти до дна и снова утёр рукавом подбородок, а потом с явным удивлением произнёс:

- А вы, девчушки, и впрямь оказались необычные.

Фан Линцин вдруг с улыбкой вмешалась:

- Вы - человек чувств, - значит, вы сами ушли из дому, а не ваши дети из-за этой ссоры вас выгнали?

- Выгнали? - переспросил старик. - Эти желторотые щенки - да кто бы посмел? Да и «ушёл из дому» - не то слово... С кем им дружить - я им не указ, а кого приводить в дом - их дело. Я не хотел видеть их друга, вот и решил пока не возвращаться. Они ведь и знать не знают, что я из-за этого дома не ночевал.

- Почему же вы им не указ? - улыбнулась Фан Линцин.

- Это ещё что за вопрос? - выпучил глаза старик, будто она спросила что-то диковинное. - Я им наставник и должен учить их боевому искусству и тому, как быть людьми. А всё прочее, в том числе с кем дружить, - мне не подвластно.

Прежде он всё говорил «мои дети», и Вэй Лань с Фан Линцин думали, что речь о сыне или дочери. Только теперь они поняли, что он - человек цзянху, и, на мгновение задумавшись, принялись расспрашивать его о Какуде Ко.

- Приезжих-то я, конечно, видел, - подумав, ответил старик, - вот хотя бы вас, двух девчушек. А странные люди... Конечно, тоже бывают.

- Уж не мы ли, часом, те странные люди? - спросила Фан Линцин.

- Ну нет, - улыбнулся старик, - до «странных» вы пока не дотягиваете.

- А кто же тогда? - спросила она.

- А зачем вам это знать?

Голос его вдруг стал не в пример серьёзнее, чем прежде.

Вэй Лань уже и не надеялась на его ответ, но, увидев, как вдруг переменилось его лицо, встрепенулась и про себя подумала: «Неужто он и впрямь знает что-то полезное?»

Хоть Вэй Лань и была главой Зала Левэнь и по правилам расследований в цзянху всякий праведник должен был ей содействовать, она нутром чувствовала: этому старику на такие правила наплевать.

Поэтому она лишь улыбнулась и спросила:

- Уважаемый, а не хотите ли ещё чего-нибудь поесть или выпить?

- Не нужно, я уже сыт, - ответил старик. - Да и не будь я сыт, - меня не купить лишними обедами.

Говоря, он поднялся:

- Обед вы оплатили? Тогда пойдёмте на улицу, поговорим на солнышке. - И добавил: - Вы ведь не о какой-нибудь кошке или собаке спрашиваете, а о человеке. Я должен сперва понять ваши цели, а уж потом решать, говорить ли.

Вэй Лань на мгновение задумалась и спросила:

- Позвольте узнать ваше почтенное имя, уважаемый?

Раз разговор пошёл о деле, ей нужно было знать, кто перед ней.

- Как, вы ещё не догадались? - удивился старик.

Судя по его словам, они должны были догадаться. Вэй Лань и Фан Линцин невольно переглянулись и замедлили шаг. Глядя на спину уже шагавшего впереди старика, они вдруг почувствовали, что она подобна свободно взмахнувшему мечу.

И показалась им обеим странно знакомой.

Вэй Лань ещё мгновение внимательно вглядывалась, и сердце её дрогнуло: дело было не в том, что спина старика походила на меч, - а в том, что его походка удивительно напоминала одно фехтование.

Помедлив мгновение, она прочла нараспев, прощупывая почву:

«Год на исходе - кто сможет сберечь?
Лишь это сердце в начале - неколебимо.
Вселенную течением увлеки - и она уплывёт,
Лицом к пустоте - вот мой наставник».

- Стихи читаешь? - улыбнулся старик. - Ты, как мой Третий, такая же книжная - чуть что, сразу стихи. Хорошо, что других стихов я не знаю, а это слышал. Дальше там:

«Три чаши - и пьян, побуду с простонародьем,
Крупица прозрения - кому её поверить?
Грядущие дни - обновленье без конца,
Вернувшись к истокам, улыбнусь - другим не понять».

Вторая и последняя парные строки этого стихотворения как раз заключали в себе названия двух искусств Обители Мяоюй - «Канон возвращения к истокам» и «Фехтование вольного течения». Говорили, что основатель Обители Мяоюй в давние времена именно из этого стихотворения постиг великий путь боевого искусства.

Сопоставив это с прежними словами старика, Вэй Лань и Фан Линцин уже не сомневались и окончательно поняли, кто перед ними.

- Настоятель Обители Мяоюй.

- Фу Даогуй.

По идее, стоило старику сказать, что «дети» - это его ученики, они должны были догадаться. Но они столько раз прежде воображали, каков собой Фу Даогуй, и уже нарисовали в уме образ неземного отшельника, - и, увидев этого старика, конечно же, не связали его с тем возвышенным мужем.

Слишком уж сильна была первая мысль, и это было ошибкой.

Однако, глядя сейчас на его замызганные одежды, они всё же не могли скрыть лёгкого изумления.

- Похоже, вы наконец-то догадались, - заметил старик, - но не решаетесь поверить?

- Настоятель Фу, - тотчас покачала головой Вэй Лань, - я, младшая, только что была дерзка, прошу вас простить.

- К чёрту твоё «простить»! - выругался Фу Даогуй. - Если ты и впрямь считаешь, что сказанное тобой было дерзостью, - значит, можешь дерзить кому угодно, а потом лишь просить прощения?

Вэй Лань впервые слышала такую строгую брань от старшего из Альянса Пути Героя, но, напротив, просияла:

- Вы правы, настоятель Фу. Тогда я беру назад свои извинения. Но за другое мне всё же придётся извиниться.

- За что же? - спросил Фу Даогуй.

- Я вас обманула, - ответила Вэй Лань. - «Прошу простить» я сказала лишь из вежливости, а в душе не считаю, что сделала что-то, за что нужно просить прощения.

- Вот это другое дело, - улыбнулся Фу Даогуй. - Впредь без церемоний, я церемонии не выношу. Но раньше ты и впрямь меня не узнала? Тогда отчего же, когда я сказал, что невзлюбил твоих старших и оттого не хочу тебя видеть, ты так горячо отозвалась?

Вэй Лань на мгновение опешила и, не найдясь с ответом, слегка покраснела.

«Знала бы, что старик говорил обо мне, - стала бы она столько говорить?»

Фан Линцин прекрасно понимала, что Вэй Лань заступалась за неё, и сейчас с улыбкой пришла ей на помощь:

- Ваши слова и впрямь были неверны, вот Лань-цзецзе и возразила, - что тут такого? А мне вот любопытно... откуда вы, настоятель Фу, нас знаете?

- Кроме учеников Обители Мяоюй, других людей цзянху в Тунжэньской управе почти и не водится, - ответил Фу Даогуй. - Я вас прежде не видел, значит, вы точно приезжие. А вчера вечером я услышал, что мои ученики привели в горы двух друзей, - слишком уж много совпадений. Но главное... - Он покосился на Вэй Лань. - Ты похожа на своих отца и мать. Надо сказать, из всего Клана Вэй только твои родители не были слишком уж противны.

Вэй Лань с рождения никогда не видела своих родителей и не знала их лиц. Услышав эти слова, она невольно омрачилась.

Фан Линцин, всё так же понимая её чувства, продолжала спрашивать:

- Раз вы, настоятель Фу, знаете, что мы - друзья ваших учеников, то, должно быть, понимаете, что дурного мы не замышляем. Скажите, кто тот странный человек, которого вы видели, - иначе, если он сбежит, наша нить оборвётся, и будет совсем худо.

- Не спеши, он никуда не денется, - сказал Фу Даогуй.

- Вы его уже схватили? - спросила Фан Линцин.

- Схватил? Как схватить мертвеца?

- Мертвеца?!

- Да, я видел одного мертвеца, и он был очень странным.

_ _ _

От автора:

«Шишоу синьюй»: «Мудрый забывает чувства, низший не достигает их, а где сосредоточены чувства, - там и обитает наша душа».