Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Едва четверо - Цюй, Гуань, Сяо и Мэн - приняли решение, как к ним как раз пришли Вэй Лань и Фан Линцин. Сообщив, что с ними всё в порядке, они сказали, что завтра рано утром выезжают в Тунжэньскую управу.

Дом учеников Обители Мяоюй был как раз в Тунжэньской управе, и они уже давно условились, что поедут вместе с ними.

- Кроме нас двоих, - добавила Вэй Лань, - с нами отправится и несколько товорищей из Цзиньивэй.

- Вот как? - спросил Цюй Чжэньшу. - А... шимэй Юнь, твой второй шисюн разве не поедет с вами?

- Он давно не видел генерала Юя, - ответила Фан Линцин, - и решил на время остаться в Чжэцзяне, чтобы помочь ему в нескольких битвах.

Она по-прежнему называла Юй Даю «генерал Юй», а не «шисюн».

Цюй Чжэньшу ничего больше не сказал, лишь улыбнулся. Фан Линцин тоже улыбнулась ему в ответ, а потом вместе с Вэй Лань попрощалась с ними и пошла отдыхать.

Наутро весь отряд с поклажей сел на коней и тронулся в путь. Они мчались без остановок, денно и нощно, и наконец добрались до Тунжэньской управы, когда уже опустился вечер. Цюй Чжэньшу посоветовал Ян Дуну и остальным из Цзиньивэй самим поискать почтовую станцию или постоялый двор, а Вэй Лань и Фан Линцин пригласил подняться с ними на гору Фаньцзин.

В последние годы в Обители Мяоюй, конечно же, изредка наведывались гости, и среди них бывали союзники из Клана Вэй, Крепости семьи Лю, Банды Ваньлань и Поместья Жуюй. Ученики Обители Мяоюй, пусть и не участвовали в делах Альянса Пути Героя, не могли не принять тех, кто сам пришёл к ним навестить. Обычно кого-нибудь из «Девяти мечей Мяоюй» выходил их встретить, пил с ними чай, говорил пару слов, а потом просил гостей спуститься с горы, никогда не оставляя их на ночь.

Поэтому то, что сегодня они попросили Вэй Лань и Фан Линцин остаться в горах, было для Обители Мяоюй делом доселе невиданным.

Гора Фаньцзин издревле была знаменитой буддийской горой: величественная, высокая, с изумрудными пиками и бесчисленными диковинными травами и цветами невиданной красоты.

Но жилища тамошних учеников все были построены на даосский лад.

А в центральном зале поклонялись одновременно и Будде, и Трём Чистым.

Всё потому, что основатель Обители Мяоюй в давние времена был необычайным человеком, что одновременно следовал и буддизму, и даосизму: он обрил голову, но носил даосское одеяние и странствовал по миру. Однако все его ученики, которых он набрал позже, были мирскими, и за несколько столетий почти все преемники оставались мирскими, так что им не нужно было соблюдать ни буддийские, ни даосские обеты, - они лишь жили в месте, полном примет обеих вер, чтобы чтить своего основателя.

Едва они поднялись в горы, как навстречу им вышел мальчик лет десяти с лишним и радостно поздоровался с шисюнами и шицзе.

- Шиди, - окликнул его Цюй Чжэньшу и с улыбкой спросил: - Кто сейчас дома?

- Сейчас никого нет, - покачал головой мальчик.

- Совсем никого? - удивился Гуань Чицзин.

- Старший брат, Вторая сестра, Седьмой брат, Восьмая сестра и Девятый брат давно уже ушли странствовать и вернутся, наверное, ещё не скоро. А дядя-настоятель спустился с горы с самого утра, должно быть, вернётся только к ночи.

Время было уже позднее, и небо в сумерках стало серым.

Цюй Чжэньшу повернулся к Вэй Лань и Фан Линцин и улыбнулся:

- Я хотел познакомить вас с остальными соучениками и соученицами, да жаль, не вышло. Что ж, отдохните пока. Все эти дни мы были в дороге и порядком устали.

- Я провожу вас в комнаты, - сказала Сяо Юйсе.

То был маленький дворик в горах, где зелёные деревья и старые лианы закрывали солнце. В нём стояли две соседние комнаты, и в каждой была перегородка: внутри - кровать, снаружи - стол и стулья. Всё было убрано очень изящно.

А если от того дворика пройти шагов двадцать с лишним налево, был ещё один двор почти такого же размера. Мэн Юньшан с улыбкой сказала:

- Здесь живём мы с Пятой сестрой. Если что понадобится - в любое время зовите. Не хотите ли сейчас зайти к нам выпить чаю?

- С удовольствием, - улыбнулась Фан Линцин, - мне как раз хочется пить.

- Тогда благодарим шицзе Сяо и шицзе Мэн, - кивнула Вэй Лань.

В этом дворе тоже было две небольших комнаты. Но, войдя в одну из них, Вэй Лань и Фан Линцин обнаружили, что комната очень просторна и вовсе не имеет перегородок. Под обоими окнами - слева и справа - стояло по столу из жёлтого грушевого дерева. На левом лежали кисти, тушь, бумага, тушечница и большие счёты; на правом в глаза бросалось большое бронзовое зеркало, а рядом - бесчисленные баночки и склянки.

В комнате был ещё книжный шкаф, и вся мебель стояла в продуманном порядке.

Только кровати нигде не было видно.

- Вы же сказали, что живёте здесь? - удивилась Фан Линцин.

- Да, - ответила Сяо Юйсе.

- А где же вы спите?

Наливая им чай, Сяо Юйсе ответила:

- Разве в соседней комнате нет?

Фан Линцин на мгновение опешила и тут же поняла: оказывается, они спят в одной комнате. В душе она невольно восхитилась - «Девять мечей Мяоюй» и впрямь, как говорила молва, были близки, как одна семья. Но что-то всё же смущало: среди девятерых были ещё Вторая и Восьмая - тоже девушки, отчего же они не жили с ними?

Услышав это, Вэй Лань поглядела в сторону соседней комнаты, и в голове у неё вдруг мелькнула догадка.

«Может быть, их связывает не только звание соучениц?»

Она так быстро об этом подумала в том числе потому, что в эпоху Великой Мин такое было очень распространено. Особенно среди учёных и изящных мужей, - едва ли не каждый второй питал склонность к однополой любви, и это было так же естественно, как любовь к опере и музыке. Постепенно это веяние проникло и в цзянху, и она, с детства выросшая в такой среде, привыкла к этому.

Правда, вне цзянху, что при дворе, что в народе, большинство женщин были заперты во внутренних покоях, и, хоть государство в этом было довольно открыто, процветала именно мужская любовь, а не женская.

Но если мужчинам можно - почему нельзя женщинам? И в женской любви нет ничего удивительного.

Именно поэтому, когда Вэй Лань поняла, что, кажется, влюбилась в Фан Линцин, она ничуть не изумилась: та была так хороша, что её и следовало любить.

Её волновало лишь, что думает сама Фан Линцин.

Вспомнился их прошлый разговор: Фан Линцин говорила, что дружба и любовь - разное, что возлюбленные слишком близки, и, стоит их мыслям разойтись, - вспыхивают раздоры, а двух совершенно одинаковых людей на свете не бывает. Тогда Вэй Лань не нашлась, что ответить, и на душе у неё стало немного тоскливо.

Сейчас, догадавшись о связи Сяо Юйсе и Мэн Юньшан, она невольно ещё некоторое время приглядывалась к ним.

А ведь Сяо Юйсе и Мэн Юньшан были очень разными.

И нравом, и пристрастиями - можно сказать, полная противоположность.

Сяо Юйсе уже налила чай и подала ей и Фан Линцин. Заметив, что Вэй Лань будто хочет что-то сказать, она вдруг улыбнулась:

- Ты хочешь о чём-то спросить, шимэй Вэй?

Улыбалась она редко, -

и сейчас улыбка была очень открытой и ясной.

Вэй Лань и так уже не хотела больше колебаться, но перед тем, как заговорить, вдруг подумала: Цинцин всегда говорит без оглядки, и, если отношения Сяо Юйсе и Мэн Юньшан и впрямь таковы, как ей показалось, - узнав это, она, пожалуй, скажет что-нибудь, что их заденет. Поэтому Вэй Лань лишь улыбнулась и покачала головой:

- Ничего.

Они посидели, отдохнули, выпили чай, и за окном алое солнце наконец медленно опустилось в сумерках, а потом постепенно взошла ясная луна, и небосвод стал сине-чёрным.

В дальнем горном лесу заклубился дым от очага.

Под предводительством Сяо и Мэн они вышли из дворика и пришли в другой большой зал, где поужинали вместе с Цюй Чжэньшу, Гуань Чицзином и несколькими другими учениками Обители Мяоюй, что ещё не успели поесть.

Только сев, Мэн Юньшан спросила:

- Наставник ещё не вернулся?

Цюй Чжэньшу и Гуань Чицзин покачали головами.

Помнится, встретившийся им при подъёме мальчик говорил, что Фу Даогуй сегодня лишь спустился с горы прогуляться и, наверное, к вечеру вернётся. Отчего же его до сих пор нет? В глазах Вэй Лань и Фан Линцин промелькнула тревога.

Пусть они и не знали этого настоятеля Фу, -

но, судя по его ученикам и воображая, каков он сам, обе в душе представляли его святым старцем и чувствовали к нему смутное восхищение.

Заметив их лица, Мэн Юньшан пленительно улыбнулась:

- Спасибо вам за заботу. Но наш наставник, как и мы, не из тех, кто может долго сидеть на месте. Он любит бродить повсюду и порой остаётся ночевать в чужих краях - ничего особенного.

- Мы не так уж и тревожимся, - ответила Фан Линцин. - С таким-то боевым искусством вашего наставника - кто в этом мире может навредить ему?

- Цинцин права, - улыбнулась Вэй Лань. - Я просто думаю: мы хоть и добрались до Тунжэньской управы, но если тот японец уже покинул её, искать его дальше - всё равно что иголку в море. Ваш наставник мудр необычайно, и, будь он здесь, возможно, он смог бы направить нас.

- Сегодня наставник не вернётся, - сказала Сяо Юйсе, - так завтра вернётся. Вы всё равно его увидите. А тот японец... даже если его уже нет в Тунжэньской управе, - раз он и впрямь бывал здесь, то, как чужак, непременно оставил следы. Завтра с утра мы попросим всех братьев и сестёр нашей школы разузнавать в городе.

Вэй Лань кивнула.

Этот способ и впрямь был хлопотным и трудоёмким, но она знала: в этом мире многие дела не совершить коротким путём.

Нужно упорно трудиться.

- Хорошо, - сказала она, - завтра мы тоже пойдём.