Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Вэй Юньчэнь решил, что Вэй Лань просто тревожится о самочувствии Юнь Цин, и в одиночку покинул гостиницу.

А Юй Даю и Ду Тецзин тем временем сперва разыскали хозяина, извинились и дали немного медных денег в возмещение, и лишь потом Ду Тецзин отвёл Юй Даю в сторону и вполголоса объяснил, кто такая Фан Линцин.

Вэй Лань снова подошла к Фан Линцин и тихо сказала:

- Не тревожься, твой отец ушёл уже довольно давно, и мой дядя вряд ли его догонит.

- Я понимаю, - ответила та, - просто... мне очень горько...

Горько - до слёз.

В прежние времена она непременно сдержалась бы и сделала бы вид, что ей всё равно. Но сейчас Вэй Лань была рядом, и она ощутила, что у неё есть на кого опереться, чтобы дать волю всем чувствам. И тут ей вдруг вспомнились слова, что сказала Мэн Юньшан при их первой встрече, - слова, показавшиеся ей очень разумными: если тебе горько - выплачься, и сразу станет легче; ведь плачешь ты ради себя, а не ради других.

Она вдруг повернулась к Вэй Лань:

- Лань-цзецзе, можно я немного поплачу?

- Что бы ты ни захотела, - улыбнулась Вэй Лань, - я сейчас буду с тобой.

Но чего Вэй Лань не ожидала - так это того, что в следующий миг Фан Линцин уткнётся лицом ей в шею, и несколько слёз упадут на её воротник.

Тело Вэй Лань на мгновение застыло, но сердце в тот же миг смягчилось до предела. Спустя некоторое время она всё же не удержалась и погладила её по волосам.

Когда Фан Линцин наконец подняла голову и отстранилась, в уголках её глаз ещё блестели слёзы, но лицо всё было залито светлой улыбкой.

- М-м, и впрямь стало куда легче. Спасибо, Лань-цзецзе. - И лишь потом она повернулась к стоявшим в стороне Ду Тецзину и Юй Даю и улыбнулась: - Ду-дагэ, когда ты приехал? Вот так встреча! Не ожидала тебя сегодня увидеть.

Ещё до того, как идти искать Фан Линцин, Вэй Лань слышала от Цюй Чжэньшу, что Ду Тецзин заранее послал письмо Юй Даю и скоро будет здесь, поэтому она не удивилась, но тоже с радостью поздоровалась.

Ду Тецзин подошёл ближе и улыбнулся:

- Встреча и впрямь удачная. Только вот при главе Вэй тебе, приятельница Фан, лучше меня так не называть.

- Почему? - спросила Фан Линцин.

- Потому что я сказал, что ты - моя шимэй.

Вэй Лань и Фан Линцин на мгновение опешили, но тут же поняли его замысел.

Немного помолчав, Фан Линцин вдруг с улыбкой спросила:

- А если твой наставник узнает - он не рассердится?

Ду Тецзин перевёл взгляд на Юй Даю. Он только что рассказал обо всём шисюну, но тот долго молчал, ещё не высказавшись.

- Мой наставник больше всего на свете ценил юные таланты с выдающимися душевными качествами. Разве он рассердился бы из-за такого дела? - наконец улыбнулся Юй Даю и, подумав, добавил: - У Юя в войске ещё есть дела, и я не могу надолго отлучаться. Позвольте пока откланяться. Надеюсь, позже мне ещё удастся поговорить с госпожой Фан.

Фан Линцин кивнула.

Когда Юй Даю ушёл, Ду Тецзин рассказал Вэй Лань и Фан Линцин о том, что пережил каждый из них после расставания. Прошло ещё немало времени; солнце село, взошла луна, и небо окрасилось в цвет туши. Наконец Вэй Юньчэнь с учениками Клана Вэй вернулся на постоялый двор.

Найти Фан Соляо в той усадьбе им, конечно же, не удалось, но и совсем без добычи они не остались.

В одной из комнат кто-то обнаружил меч.

Тот самый меч, что Вэй Юньчэнь собирался подарить Вэй Лань.

Возможно, Фан Соляо при отступлении не успел его забрать, а может, и вовсе не думал забирать.

В конце концов, пусть это был и добрый клинок, но не божественное оружие.

- Меч неплох, - зашептала Фан Линцин на ухо Вэй Лань, - но, на мой взгляд, не слишком тебе подходит. Я слышала, он зовётся Цзинъюань - «Тихий омут», и имя это - точно о нём: свет его сокрыт. Если у кого-то техника меча - мягкостью одолевать твёрдость, таким он славно послужит. А твой меч - неодолимая острота, тебе нужен клинок ещё острее.

При этом она вовсе не собиралась возвращать Вэй Лань «Без пут».

Этот подарок ей слишком нравился.

Вот она и раздумывала, где бы потом раздобыть ещё лучший, острейший клинок, чтобы подарить Вэй Лань.

- Ты во всём права, - улыбнулась Вэй Лань. - Но в этом мире столько людей боевого искусства, разве у каждого может быть оружие, что идеально ему подходит? К тому же для бойца мастерство куда важнее оружия. Если слишком полагаться на силу божественного клинка - станешь его рабом. А я сейчас даже рада: мы остались на несколько дней, дожидаясь этого меча, и вот наконец дождались. Теперь можно и в Тунжэньскую управу.

Посовещавшись, они решили не откладывать: нынче вечером собрать вещи, а завтра выступать в путь.

Но перед отъездом нужно было ещё раз вернуться в лагерь Юй Даю: во-первых, повидаться с четырьмя шисюнами и шицзе из Обители Мяоюй, что временно там жили, а во-вторых, Юй Даю уже говорил, что, когда будет время, хотел бы ещё поговорить с Фан Линцин.

В летнюю ночь небо было залито ясной луной и усыпано звёздами. К немалому удивлению Вэй Лань и Фан Линцин, Юй Даю ждал их не в кабинете, а на плацу.

Лунный свет струился, точно вода, по бронзовому посоху в его руке.

Поглаживая длинный посох, он задумчиво произнёс:

- С тех пор как мой наставник запретил мне и шиди пользоваться мечом, мы оставили меч и перешли на посох. Поначалу лишь потому, что приказ наставника нельзя ослушаться, но потом я и впрямь постепенно полюбил искусство посоха. А мой наставник - другое дело: он до самого конца искренне любил меч. Поэтому все эти годы искусство посоха, что мы используем, хоть и создано наставником, всё же хранит тень его прежнего фехтования - тень Меча Цзинчу. Этого не избежать, и мой наставник, думаю, тогда ничего не мог с этим поделать.

- Но посох - это посох, а меч - это меч. Пусть между всеми боевыми искусствами Поднебесной и есть общее, всё же они не могут быть совершенно одинаковы. Некоторые приёмы меча не годятся для посоха. Поэтому в последние годы я порой размышлял, как устранить из созданного наставником искусства посоха особенности меча.

- Моё боевое искусство по сравнению с наставником, конечно же, много ниже. Но я, в отличие от него, не был так безумно влюблён в меч: я оставил его ещё в юности и перешёл на посох, и все эти годы углублённо изучал его, не скованный мечным искусством, - и мне и впрямь удалось переделать то искусство посоха, что передал нам наставник.

Ду Тецзин впервые слышал об этом, и слова шисюна вызвали в нём и изумление, и восхищение.

- Шисюн, - спросил он, - но отчего сегодня в бою с Фан Соляо ты использовал лишь заурядное искусство посоха до бровей?

- Я закончил переделывать это искусство лишь недавно, - ответил Юй Даю, - и ещё не пробовал его в настоящем бою, не уверен, нет ли в нём серьёзных изъянов. А искусство посоха до бровей - пусть самое простое, начальное в цзянху, - зато в нём нет изъянов наверняка. Поэтому нынешним вечером я и пригласил госпожу Фан: прошу её указать на возможные промахи.

Фан Линцин опешила и изумлённо спросила:

- Что? Я?

Твоё боевое искусство намного выше моего, а ты просишь меня о наставлениях? Вот же твой шиди, он тоже владеет посохом, - почему же не он?

Она ещё не успела высказать своё недоумение, как вдруг сверкнуло золото, и посох качнулся, рассыпавшись тысячами теней.

Юй Даю сейчас не вкладывал ни толики внутренней силы - лишь приёмы посоха разворачивались под луной, и каждый таил поразительно тонкие перемены. У Фан Линцин мгновенно захватило дух, и все прочие вопросы вылетели у неё из головы. Вместе с Вэй Лань и Ду Тецзином она стала смотреть не отрываясь.

Долгое-долгое время спустя Юй Даю закончил весь набор.

- Отлично! - не удержались от похвалы Вэй Лань и Фан Линцин.

- Шисюн, - с улыбкой прибавил Ду Тецзин, - много лет тебя не видел, а твоё мастерство и впрямь сильно выросло.

- Раз госпоже Фан тоже понравилось, - сдержанно улыбнулся Юй Даю, - Юй может научить её нескольким приёмам.

Фан Линцин снова на мгновение остолбенела и удивлённо заморгала.

А Ду Тецзин, быстро всё поняв, с улыбкой заметил:

- Шисюн верно говорит. Надо думать, в Альянсе Пути Героя немало тех, кто знает «Руку Увядания и Процветания» и «Гибкость шёлка».

Только услышав это, Фан Линцин всё поняла и, тронутая до глубины души, ещё немного помолчала, а потом улыбнулась:

- Я не настолько глупа, чтобы показывать при людях Альянса «Руку Увядания и Процветания» или «Гибкость шёлка».

Она уже хотела сказать, что в «Каноне Шести Гармоний» записаны не только глубочайшие внутренние искусства, но и множество внешних приёмов, которыми можно заниматься.

- Даже если у тебя будут другие искусства, - продолжал Юй Даю, - люди всё равно удивятся, отчего твоё мастерство так не похоже на мастерство Тецзина.

Фан Линцин поняла, что он прав. Она больше всего на свете не любила церемониться, поэтому больше не отказывалась и с улыбкой сказала:

- Что ж, тогда я с благодарностью принимаю.

На душе у неё сейчас было радостно, и она невольно поглядела на Вэй Лань, увидев её заблестевшие глаза. На мгновение задумавшись, она с улыбкой добавила:

- Генерал Юй, когда вы закончили переделывать искусство своего наставника и впервые показали его, смотрели трое, - в этом уже есть своя судьба. Ду-дагэ - ваш шиди, это само собой, и вы потом непременно научите и его. Остаётся Лань-цзецзе... Может, и её научите нескольким приёмам?

Надо сказать, Вэй Лань тоже любила боевое искусство, и, увидев столь тонкий набор приёмов посоха, - как было не дрогнуть сердцем?

Но высоких искусств в Поднебесной слишком много, и никому не под силу выучить их все. Она не была ненасытна и, увидев какое-нибудь превосходное мастерство, вдохновлялась лишь на миг, а потом спокойно откладывала.

Фан Линцин же думала иначе: у неё была лишь одна мысль - кроме родовых искусств её и Вэй Лань семей, всё, чему училась она, должна была учить и Вэй Лань.

В точности как вышло с «Каноном Шести Гармоний»: раз его стала практиковать Вэй Лань, - она, само собой, тоже.

Услышав это, Вэй Лань тотчас потянула её за рукав и сказала Юй Даю:

- Цинцин шутит. Я ведь мечница, зачем мне учиться посоху?

- Я тоже когда-то был мечником, - ответил Юй Даю, - но лишнее умение не тянет. Мне кажется, госпожа Фан права: раз уж так сошлось, - если ты, госпожа Вэй, не побрезгуешь, можешь выучить несколько приёмов.

Вэй Лань никак не ожидала, что Юй Даю согласится так легко, и очень удивилась. Даже если им с Фан Линцин посчастливилось заслужить его расположение, - передача боевого искусства в цзянху всегда была делом в высшей степени сокровенным: чаще всего наставник передавал ученику или родители - детям. То, что генерал Юй готов сегодня научить Цинцин посоху, - понятно, у него на то есть причина. Но есть ли причина учить и её?

Подумав, она с полной серьёзностью спросила:

- Почему?

Юй Даю столь же серьёзно ответил:

- Во-первых, судя по нынешним обстоятельствам, мечное искусство, что мой наставник передал мне и шиди Тецзину, - возможно, и впрямь когда-то тайно перенял у вашей школы кто-то из наших патриархов. Это будет и небольшой моей виной перед вами. Во-вторых, завтра ты и госпожа Фан отправляетесь в Тунжэньскую управу продолжать расследование дела японских пиратов, - это служба отечеству. Юй лишь желает, чтобы ваше мастерство было как можно выше, - так как же я могу прятать своё искусство? Ты и впрямь мечница, но, по моему скромному разумению, чем больше разных искусств знаешь, тем лучше: не обязательно применять их все, но, если внимательно изучить их сильные стороны, это очень помогает и твоему главному искусству.

Услышав первые его слова, Вэй Лань уже хотела про себя сказать: «Даже если и так, вины генерала Юя или Ду-дагэ в том нет». Но, услышав вторую половину, она на мгновение посерьёзнела и вдруг снова улыбнулась.

Кивнув, она улыбнулась:

- Хорошо, тогда благодарю генерала Юя за доброту.

- Если так, - вдруг спросила Фан Линцин, - выходит, если я выучу ваше искусство посоха, то непременно должна буду служить отечеству?

Она спросила не из сопротивления этому.

Ещё прощаясь с родителями, она сказала, что хочет найти свой путь. Но каким должен быть этот путь, - у неё ещё оставалось немало сомнений.

Непонятно - так спрашивай.

Ей нравилось спрашивать.