Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Фан Соляо на довольно долгое время остолбенел.

Он даже невольно задумался: уж не существует ли и впрямь в нынешних реках и озёрах какая-то другая девушка по имени Юнь Цин?

А Вэй Юньчэнь, услышав это, ничуть не удивился: хоть Юнь Цин была невелика годами, её боевое искусство, по слухам, было уже незаурядно, и он давно догадывался, что она непременно из семьи знаменитых мастеров. Поэтому он снова с уважением обратился к Ду Тецзину и принялся хвалить и нрав, и мастерство его младшей соученицы - как требовали обычные в цзянху церемонии.

Фан Соляо, видя это, внутренне насторожился.

Как ни полагался он на свой ум, он всё же не мог понять смысл слов Ду Тецзина. Зато ясно понял одно: с таким-то авторитетом и славой Ду Тецзина в цзянху, даже если он сейчас скажет, что Юнь Цин - его дочь, Вэй Юньчэнь, скорее всего, уже не поверит.

«Уж не в этом ли и была цель Ду Тецзина?»

Но если Ду Тецзин и впрямь знает, кто такая Юнь Цин, - с чего бы ему, великому герою, помогать Фан Линцин?

- Глава Фан, - снова обратился к нему Ду Тецзин, - вы так и не ответили на вопрос Ду: где сейчас моя шимэй?

Фан Соляо от ярости рассмеялся:

- Она - твоя шимэй? Ещё посмотрим, есть ли у тебя на это право.

И в тот же миг его правая ладонь уже незаметно собирала силу.

Ду Тецзин и Вэй Юньчэнь, оба мастера, конечно же, видели, что он весь напряжён, как натянутая тетива, и тотчас один взялся за бронзовый посох, другой - за рукоять меча, готовые в любой миг принять бой.

- Что же, - вдруг снова спросил Фан Соляо, - вы, два праведных героя, собираетесь напасть на меня одного?

Ду Тецзин и Вэй Юньчэнь нахмурились и остановились.

Вообще-то не только праведные герои, но и демонические последователи, если они ещё сохраняли гордость мастера, презирали победу числом. Вэй Юньчэнь подумал: раз госпожа Юнь Цин - младшая соученица Ду Тецзина, значит, в предстоящем бою место ему.

Но Ду Тецзин в этот миг вдруг припомнил одно давнее недоумение: он так и не понял, отчего наставник однажды запретил ему и шисюну применять в цзянху меч. С тех пор как Вэй Лань сказала, что в его искусстве посоха есть отблеск Меча Цзинчу, он начал подозревать: уж не перенял ли кто-то из их патриархов тайком учение Клана Вэй?

Если он сейчас применит посох при Вэй Юньчэне, тот тоже наверняка заметит сходство, - и как тогда объясниться?

Ду Тецзин всегда гордился тем, что всю жизнь был честен и прям и никогда не совершал ничего постыдного. Но теперь из-за этой тревоги он чувствовал и смех, и стыд.

- Выходит, вы оба не смеете со мной биться? - расхохотался Фан Соляо.

Услышав это, Вэй Юньчэнь помрачнел и уже хотел с холодной усмешкой возразить, как вдруг раздался четвёртый голос:

- Боюсь, они не то чтобы не смеют, а лишь раздумывают, кому первому выйти. Если так, Юй не станет, подобно им, уступать и хотел бы помериться с главой Фаном.

То был мужчина средних лет, с виду на несколько лет старше Ду Тецзина, такой же статный, но с ещё более сдержанной и уверенной осанкой.

Фан Соляо его не знал, зато Ду Тецзин и Вэй Юньчэнь - отлично знали.

Вэй Юньчэнь немедля произнёс:

- Генерал Юй, благодарю за доброе намерение, но это дело людей цзянху, и нам лучше управиться самим.

К тому же, пусть Юй Даю и был прославленным на весь мир военачальником, - вести войска на поле брани и биться с мастером цзянху - совсем разные вещи, и Вэй Юньчэнь не верил, что он сможет противостоять Фан Соляо.

- Будь то мир боевых искусств или императорский двор, - всё это цзянху и двор нашей Великой Мин, и границы меж ними не так уж чётки, - с лёгкой улыбкой ответил Юй Даю. - Юй, как главнокомандующий Цзянсу и Чжэцзяна, не может закрыть глаза на того, кто бесчинствует в его владениях.

- Генерал Юй прав, - тихо прибавил Ду Тецзин, обращаясь к Вэй Юньчэню. - Не тревожьтесь, глава Вэй!

Как только появился Юй Даю, на душе у Ду Тецзина сразу стало спокойно.

Оказалось, недавно Ду Тецзин, покинув Ханьчжунскую управу, сперва проводил Чу Сю и остальных обратно в бюро Чжэньюань, а потом отправился в Чжэцзян искать Юй Даю. Едва добравшись до лагеря Юй Даю, он встретил четверых из прославленных в цзянху «Девяти мечей Мяоюй» и услышал от Цюй Чжэньшу, что с Юнь Цин стряслась беда.

Поняв, что дело плохо, он попрощался с шисюном и со своим высочайшим цигуном помчался сперва на постоялый двор, чтобы расспросить Вэй Юньчэня о подробностях. Но уже в начале улицы увидел, как из гостиницы один за другим выбегают перепуганные горожане. Протиснувшись сквозь толпу, он встал у дверей, услышал несколько фраз Вэй Юньчэня и Фан Соляо и мигом разгадал намерение Фан Соляо. Поэтому, недолго думая, он и произнёс те самые слова, прикрыв Фан Линцин.

Что до Юй Даю - он появился следом, разобравшись с военными делами.

Ду Тецзин знал: боевое искусство шисюна выше его собственного. Но Фан Соляо, услышав, что тот назвался главнокомандующим Цзянсу и Чжэцзяна, и догадавшись, кто перед ним, так же, как и Вэй Юньчэнь, не поверил, что военачальник может быть каким-то мастером боевого мира.

Сейчас Фан Соляо интересовали только Ду Тецзин и Вэй Юньчэнь, и сражаться с тем, кто слабее его, ему не хотелось.

- Вот как? - улыбнулся он. - И каким же оружием вы желаете со мной биться?

- Да хотя бы посохом, - ответил Юй Даю.

С этими словами он повернулся к Ду Тецзину, и в тот же миг массивный бронзовый посох перелетел из рук Ду Тецзина в руки Юй Даю.

Одно лишь движение, которым он поймал посох, заставило Фан Соляо вздрогнуть и отбросить пренебрежение.

- Что ж! - сказал он. - Тогда прошу вас не отказать в наставлении!

Правая ладонь его в тот же миг выбросилась вперёд, а бронзовый посох, взметнувшись, рассыпался на сотни теней, встречая удар.

На глазах у Вэй Юньчэня Юй Даю не стал применять то искусство посоха, которым владел лучше всего, - не потому, что хотел навеки скрыть происхождение своего боевого искусства: если бы потом выяснилось, что кто-то из патриархов их школы и впрямь тайно перенял меч Клана Вэй, он бы тогда сам попросил у Клана Вэй прощения. Но сейчас, пока правда не ясна, он не хотел поднимать волну, что могла бы помешать борьбе с японскими пиратами.

Поэтому он попросту применил самое обычное в цзянху искусство посоха до бровей - то, с которого начинали почти все, кто учился владеть посохом.

Но одно и то же заурядное искусство в руках разных людей обретает разную мощь.

Подобно тому как истинно великий повар умеет готовить не только сложные и диковинные блюда, но даже простую варёную капусту превращает в редкое лакомство, -

как говорят, «в простоте проявляется божественное» - вот что значит рука мастера.

Каждый удар посоха Юй Даю был яростен и могуч, точно раскат грома. Сталкиваясь с бурлящим ладонным ветром Фан Соляо, он распахивал закрытые окна вокруг. И, ощутив эту силу в воздухе - силу его посоха, - Фан Соляо изумился ещё больше: за долгие годы в цзянху он видел бессчётных мастеров, но, насколько он помнил, после Главы Пика именно Юй Даю обладал самой глубокой мощью.

Но и Фан Соляо был не из обычных людей. Пусть его внутренняя мощь и уступала противнику, но ненамного. К тому же, во-первых, он не пользовался оружием, и внутренняя сила через руки раскрывалась свободнее; а во-вторых, в отличие от Юй Даю, что вечно был занят военными делами, у него было куда больше досуга для изучения боевого искусства, и он давно уже довёл свои собственные «Руку Увядания и Процветания» и «Гибкость шёлка» до ещё более сложных и замысловатых приёмов.

Сейчас он бил и ладонями, и пальцами, и один приём рождал тысячи призрачных теней, разом нацелившихся на семь точек на теле Юй Даю!

Но телодвижения Юй Даю оставались невозмутимы. Длинный посох кружился, точно золотой дракон, и в просветах меж бесчисленных призрачных теней он принимал удар и наносил свой - в жизненно важные места Фан Соляо!

Эта поразительная схватка заставила Ду Тецзина и Вэй Юньчэня, что стояли рядом, смотреть не отрываясь, ни на миг не сводя глаз. А за дверями гостиницы на улице собралось невесть сколько любопытных горожан: все они уже прослышали, что на постоялом дворе объявился последователь с Пика Высшего Совершенства, и, хоть им было страшно, большинство людей от природы любит поглазеть на представление. Видя, что вокруг толпа, они осмелели и, вытягивая шеи, заглядывали внутрь.

Поэтому, когда немного погодя Вэй Лань и Фан Линцин наконец добрались сюда, им тоже пришлось смотреть на бой из толпы.

К тому времени Юй Даю и Фан Соляо обменялись уже невесть сколькими приёмами. В сумерках небо запылало тысячами алых отблесков, и они сквозь двери и окна вливались в зал, окрашивая одежды бойцов в багрянец, - точно кровавые тени, - хотя пока ни один из них не был ранен и не пролил крови. Но приёмы следовали один за другим, захватывая дух, и всякий знающий человек видел, как всё это опасно.

Стоя среди шумной толпы, Фан Линцин невольно затаила дыхание.

Вэй Лань стояла рядом и, конечно же, почувствовала, как вдруг сбилось её дыхание. Она знала: Фан Линцин ни за что не хочет, чтобы с отцом случилась беда. Но за эти дни они так сблизились с Юй Даю, что глубоко его зауважали, и, получи Юй Даю хоть малейшую рану, - этого бы Фан Линцин тоже не хотелось.

Этого противоречивого, тревожного чувства Вэй Лань, хоть и не могла ощутить в точности, вполне понимала.

С тех пор как она осознала, что любит Фан Линцин, она старалась избегать телесной близости с ней. Но сейчас, поглядев на её лицо, она чуть вздохнула и взяла её холодную руку.

Ладонь Фан Линцин согрелась, и на душе тоже стало теплей, и это немного успокоило её. Она уже хотела что-то сказать, как вдруг Юй Даю, вложив всю силу в бронзовый посох, яростно нанёс удар «Веющий в Нефритовые врата». Самый заурядный приём посоха, казалось, таил множество тонких перемен и безошибочно летел в грудь Фан Соляо. Хоть тот, как бешеный вихрь, стремительно уклонился, - раздался треск, и рукав его всё же лопнул.

Миг был до крайности опасен.

Сердце Фан Линцин снова бешено забилось, и в тот же миг она, вырвав руку из ладони Вэй Лань, оттолкнулась носком от земли, выпрыгнула из толпы и метнулась в зал гостиницы. По пути сюда Вэй Лань, идя рядом, внутренней силой помогала ей прорвать запечатанные точки, так что сейчас к ней вернулось уже семь долей её силы, - но остановить бой таких двух мастеров, как Юй Даю и Фан Соляо, было и с этим невозможно, и она рисковала самой получить рану.

- Цинцин! - крикнула Вэй Лань.

Без долгих колебаний, не говоря ни слова, она тоже бросилась следом.

Два силуэта, точно порыв ветра или плывущее облако, в один миг оказались между Юй Даю и Фан Соляо. Оба бойца в изумлении замерли и разом попытались сдержать удары. Но в схватке мастеров каждый вкладывал всю силу, и две внутренние энергии, мощные, как рушащиеся горы, уже столкнулись, - разве можно было так легко вернуть их? Несколько долей остаточной мощи внезапно обрушились на Вэй Лань и Фан Линцин!

К счастью, Ду Тецзин и Вэй Юньчэнь, едва увидев летящие к ним две фигуры, уже внутренне похолодели и тоже в тот же миг применили цигун и ударили ладонями. Четыре потока истинной энергии - энергии первоклассных мастеров - столкнулись, и раздался грохот, точно гром разорвал небо. Все в зале отшатнулись на несколько шагов.

Фан Соляо же с облегчением вздохнул и, повернув голову, взглянул на дочь. Лицо его было мрачным, кулаки на мгновение сжались, но в следующий миг, увидев в её глазах смутную печаль, он лишь испустил долгий вздох, и в его собственном взоре тоже мелькнула тоска. Ничего не сказав, он развернулся и на цигуне исчез.

Ещё когда он узнал, что с женой всё в порядке, он уже отослал всех своих людей обратно и пришёл в гостиницу один. Теперь он и уходил один, и скорость его была по-прежнему очень высока.

Вэй Юньчэнь хотел было броситься в погоню, но, покосившись на бледные лица Вэй Лань и Фан Линцин, подошёл и сперва пощупал пульс Вэй Лань.

Он подумал: Юй Даю и Фан Соляо ещё не выявили победителя, и гнаться за беглецом следовало бы, конечно, Юй Даю.

Но Ду Тецзин, тоже поглядев на Фан Линцин, вдруг встал перед ним и со вздохом произнёс:

- Шисюн, оставь. Пусть он сегодня уйдёт. - И, не дожидаясь вопроса, тотчас тихо прибавил: - Мне только что пришлось солгать, прошу, помоги потом это сгладить.

Юй Даю пришёл позже и не слышал прежнего разговора Ду Тецзина с Фан Соляо и уже хотел спросить, в чём дело.

А Вэй Юньчэнь, убедившись, что с Вэй Лань ничего серьёзного, уже не сдержал упрёка:

- Генерал Юй и Фан Соляо - в схватке мастеров, зачем ты вмешалась?! Разве ты уже и правил цзянху не знаешь!

Надо сказать, Вэй Лань всегда была смышлёной и послушной, и Вэй Юньчэнь, жалея её за то, что она с детства лишилась родителей, за столько лет почти никогда не говорил ей суровых слов. Но то, что она только что сделала, и впрямь было ошибкой.

Она опустила голову и молча принимала упрёк.

- Это не вина Лань-цзецзе, - тотчас вмешалась Фан Линцин. - Просто... меня так долго держали взаперти, что на душе было тошно, и я на миг не сдержалась... А Лань-цзецзе, боясь, что я поранюсь, бросилась за мной.

Сейчас Юнь Цин считалась шимэй великого героя Ду, и упрекать её Вэй Юньчэню было неловко. Он снова поглядел на Юй Даю, недоумевая, отчего тот не преследует беглеца, но и этому императорскому военачальнику напрямую выговаривать не смел. Оставалось лишь развернуться и шагнуть к дверям.

За дверями на улице толпился народ, но Фан Соляо давно и след простыл.

Подумав мгновение, Вэй Юньчэнь обернулся и спросил у Фан Линцин:

- Госпожа Юнь, как вам удалось бежать? Знаете ли вы, где сейчас скрывается Фан Соляо?

Сочинить ложь было бы легко, но на душе у Фан Линцин сейчас было тоскливо, и она не проронила ни слова. Вэй Лань тотчас заговорила, изложив заранее придуманную по пути историю: она, расспрашивая по дороге жителей, заметила, что одна усадьба выглядит подозрительно, пошла туда одна и впрямь нашла там запертую Юнь Цин. К счастью, Фан Соляо в то время уже не было, и она смогла её вызволить.

Выслушав, Вэй Юньчэнь решил взять людей и сходить в ту усадьбу. Хотя, не будь Фан Соляо дураком, он наверняка переменил бы укрытие, - но попытать удачи стоило.

Он велел Вэй Лань указывать путь.

- Я тогда, кроме госпожи Юнь, спасла ещё нескольких крестьян - изначальных хозяев той усадьбы, - замялась Вэй Лань. - Дядя, может, лучше попросить их провести вас. Я... - она повернулась к молчаливо стоявшей в стороне Фан Линцин, - ...хочу остаться и побыть с госпожой Юнь.