Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

- Я вступил в Общество Пурпурных Одежд не только потому, что хотел нарушать законы, - заколебался Ша Ин.

- А почему ещё? - спросила Вэй Лань.

- В тот год, когда моего отца постигла та тюремная беда, он не только после освобождения тяжело заболел, но и моя мать слегла от чрезмерной тревоги. Мы тогда страшно обнищали, и денег на лекаря совсем не было, - и лишь благодаря помощи господина Лу, хоть отца спасти и не удалось, мать протянула ещё два года. Все эти два года на лекарства для неё шло серебро господина Лу. Поэтому мать перед смертью наказала мне как следует отплатить ему за милость.

Как раз тогда Общество Пурпурных Одежд только-только создавалось, и Ша Ин стал одним из первых его убийц.

Он снова протяжно вздохнул:

- Пусть теперь господин Лу считает меня предателем, но... но как же я мог...

Услышав это, Фан Линцин презрительно усмехнулась:

- Подумаешь - два года платить за лекарства! Для Лу Тунхая это - что вырвать волосок у девяти быков. Неужто ты и впрямь думаешь, что он по великой доброте помогал страждущим? Он просто хотел, чтобы ты потом служил ему верой и правдой. И как ты мог оказаться таким дураком - попасться в его ловушку и считать его великим благодетелем?

В точности как главари на Пике Высшего Совершенства: они не всё время творят зло - убийства да поджоги, - а порой тоже оказывают кое-кому милости. Милости, которые им ничего не стоят, -

ради будущей отплаты.

Этот приём Фан Линцин знала как никто другой.

- Да, - ответил Ша Ин, - то серебро для него - пустяк. Но мать родила меня и вырастила, и её милость неизмерима, а он и впрямь спас ей жизнь... И к тому же я обещал матери, что буду слушаться господина Лу...

На этот раз Фан Линцин на мгновение замолчала и лишь потом спросила:

- Твоя мать знала об Обществе Пурпурных Одежд?

- Нет, - ответил он.

- Вот и выходит, - улыбнулась Фан Линцин, - что она стала марионеткой Лу Тунхая, а ты - марионеткой её и Лу Тунхая. Оба вы одинаково слепы...

В этом смехе тоже прозвучала тень насмешки.

Ша Ин решил, что теперь пришёл и его черёд быть осмеянным. Он сжал кулаки и молчал, и в груди у него бушевали волны.

Фан Линцин даже не глядела на него. Опустив глаза, она склонила голову. В углу тёмной камеры стояла лужа - видно, тюремщик когда-то неосторожно пролил воду и ещё не убрал. В ней смутно отразилось её лицо.

Она снова усмехнулась.

«Разве сама я не была слепа все эти десять с лишним лет?»

Вэй Лань тоже мгновение глядела на неё и лишь потом снова обратилась к Ша Ину:

- Если так, почему же ты предал Общество Пурпурных Одежд?

- Я не предавал, - ответил он, - я лишь...

- Лишь покинул его, - подхватила Вэй Лань. - А до ухода твоим последним заданием было вместе с героиней Фэн Даньяо отправиться в Тунжэньскую управу и расследовать происхождение японских пиратов. Значит, твой уход с этим связан?

Она помолчала и мягко добавила:

- В конце концов, ты - человек Срединного царства и не хочешь, чтобы чужеземные разбойники вторгались в твою страну, верно?

Ша Ин запрокинул голову, но увидел лишь чёрный потолок. Наконец он разжал кулаки.

- Вы, должно быть, знаете, что в прошлом году пятьдесят три японских пирата вторглись на земли Великой Мин, - сказал он. - Но вы, скорее всего, не знаете, что у этих пятидесяти трёх был ещё один главарь.

- Нет, знаем, - ответил Ян Дун. - Мы уже слышали от Чжао Вэньюаня, что его звали Какуда Ко, верно?

Ша Ин кивнул:

- Поначалу Общество Пурпурных Одежд сотрудничало с ним, потому что мы все думали, что он, как и прочие японские разбойники, пришёл в Великую Мин лишь грабить добро у простых людей. Кто же знал, что потом его люди станут брать города и земли и, кажется, с совсем иной целью. Ты прав: мы и впрямь не хотели предавать отечество. Но Какуда Ко был хитёр и предусмотрителен и заранее записал имена и улики на всех чиновников, что с ним связывались, в одну книгу. Мы не могли найти ни его, ни эту книгу.

- И лишь после битвы у Янлиньского моста, когда его людей наконец истребили, - говорят, героиня Фэн Даньяо, что участвовала в той битве, получила какую-то зацепку и узнала, куда делся Какуда Ко. Тогда Общество послало меня под видом героя цзянху, пекущегося о великом долге, втереться в доверие к героине Фэн.

- Кроме меня, с ней отправилось ещё несколько человек, что промышляли в реках и озёрах. По зацепкам, которые нашла героиня Фэн, мы вместе добрались до Тунжэньской управы и впрямь отыскали след Какуды Ко.

- Но если уж те пятьдесят три пирата владели таким ужасным боевым искусством, - их главарь вряд ли был заурядным человеком. Никто из нас не смел безрассудно вступать с ним в бой. Однако у героини Фэн было два умения, каких не было больше ни у кого. Во-первых, она знала японский язык - потому-то из всех героев цзянху, что участвовали в битве у Янлиньского моста, только она получила зацепку о местонахождении Какуды Ко. А во-вторых, её цигун был высочайшим - это вы, наверное, знаете: прежде она была героиней-воровкой. И вот она решила: глубокой ночью, когда Какуда Ко уснёт, одной пробраться и порыться в его вещах - нет ли там чего, что указывало бы на его личность.

- Мы прождали её на постоялом дворе всю ночь и наконец дождались на следующий день. Она вернулась с двумя книгами и рассказала: когда она добралась до жилища Какуды Ко, тот ещё не спал и разговаривал с кем-то по-японски. Тот человек, кажется, спрашивал, зачем он пришёл в Тунжэньскую управу и почему не действует по плану. Он ответил, что боевое искусство, которому он и его люди обучились, как будто с изъяном, и он хочет разобраться в этом деле здесь, в Тунжэне, а тот план придётся пока отложить. И тогда между ними вспыхнула ссора.

- Когда тот человек наконец ушёл, ночь уже совсем сгустилась, и ещё через некоторое время Какуда Ко заснул. Героиня Фэн дождалась, пока он уснёт крепко, проникла в окно, долго рылась и нашла две книги. В одной были записаны имена и улики на чиновников, что состояли в сговоре с Какудой Ко, в другой - какое-то необычайно глубокое и обширное боевое искусство.

- Она доверяла нам и всё это рассказала. По идее, боевое искусство героини Фэн было так высоко, что даже я вряд ли смог бы её одолеть, и, узнав эту весть, я должен был немедленно передать её в Общество. Но стоило Обществу прислать людей - и героиня Фэн была бы обречена. А я тогда... я тогда ею восхищался, и мне было невыносимо, что она погибнет. Поэтому я, с одной стороны, передал весть, а с другой - сказал ей, что в том списке значатся даже имена нанкинского и хуэйчжоуского начальников, а это большие чины, и мы вряд ли с ними справимся.

- Я надеялся, что она испугается и лучше бросит это дело, но она в ответ лишь обругала меня и стала меня остерегаться.

Тут Вэй Лань и Фан Линцин всё поняли.

Вот почему тогда слуга на постоялом дворе в Тунжэньской управе случайно услышал ссору постояльцев, и среди них Фэн Даньяо, и в разговоре упоминались главы Нанкина и Хуэйчжоу.

- Но ещё до того, как сказать ей это, - со вздохом продолжал Ша Ин, - я уже передал весть в Общество, и Общество быстро прислало людей. Они перебили всех её спутников, и только её мастерство было куда выше, чем у остальных. Мы долго с ней бились, преследовали до самого Юншуньсы, и наконец она была тяжело ранена. Но тут откуда ни возьмись появился Ду Тецзин и спас её...

- Боевое искусство Ду Тецзина намного выше, чем у героини Фэн. Главарь боялся, что, даже если мы выступим всем Обществом, нам не убить его, и тогда тайна Общества раскроется. Поэтому он послал людей тайно сообщить разным зловещим и тёмным сообществам цзянху: Ду Тецзин носит при себе непревзойдённое учение, и, изучив его, можно обрести такое же сверхъестественное мастерство, как у тех пятидесяти трёх пиратов. Пусть из алчности они окружат и убьют его, а мы уже будем богомолом позади цикады.

- Вот как всё было, - он испустил последний долгий вздох. - Больше я об этом ничего не знаю.

Вэй Лань и Фан Линцин выслушали, на некоторое время задумались и переглянулись.

- Есть ещё одна очень важная вещь, - сказала Фан Линцин с улыбкой, - о которой ты нам не рассказал.

- Почему же ты всё-таки покинул Общество? - спросила Вэй Лань.

Ша Ин закрыл глаза и потёр лоб, и лицо его стало очень сложным. Долгое время спустя он произнёс:

- Сам не знаю отчего. После того случая, стоило мне выполнять задание и убивать, в голове у меня всё время всплывал взгляд героини Фэн, когда она была тяжело ранена, и взгляд моего отца перед смертью...

- При чём же здесь героиня Фэн и твой отец? - удивилась Фан Линцин.

- Ни при чём, - ответил Ша Ин, - они, конечно же, никак не связаны, но... но их взгляды были так похожи...

Тот же самый взгляд - полный сожаления и нежелания смириться, взгляд несвершённых устремлений, -

от которого сердце Ша Ина сжималось

и даже пробирал смутный страх.

- Я понял, что больше не могу выполнять никаких заданий, - горько усмехнулся он. - Но тот, кто уже вступил в Общество, не может уйти просто так. Пришлось бежать тайком, и я бежал в родные края, а господин Лу решил, что я предал Общество... Что ж, теперь, когда я всё рассказал, на душе и впрямь стало легче.

Задав Ша Ину ещё несколько вопросов, Вэй Лань и Фан Линцин покинули темницу.

Ян Дун и остальные из Цзиньивэй остались там по другим делам.

В тот самый миг, когда они вышли за дверь темницы, лучи золотого небесного ворона ударили им прямо в глаза.

Вэй Лань заморгала и, снова привыкнув к свету, медленно пошла вперёд под солнцем, обдумывая последние слова Ша Ина.

- Судя по тому, что Ша Ин пересказал со слов героини Фэн, - задумчиво произнесла она, - та слышала, как Какуда Ко говорил, что боевое искусство, которому он и его люди обучились, как будто с изъяном, и он хочет разобраться в этом в Тунжэньской управе. Если речь шла об искусстве из «Канона Шести Гармоний», то, скорее всего, Какуда Ко сперва не знал, что, изучая лишь один свиток, можно впасть в одержимость.

- И то, что он хотел расследовать в Тунжэньской управе, - это, наверное, местонахождение остальных свитков... Цинцин, как думаешь: если мы сейчас отправимся в Тунжэньскую управу, сможем ли ещё найти этого Какуду Ко?

Фан Линцин не ответила, лишь рассеянно поддакивала, пока они не добрались до ручья.

По берегам ручья стояли ряды зелёных, прелестных ив, и вода была прозрачна, как стекло, и отражала сияние яркого солнца - и лицо Фан Линцин, отчётливо и ясно.

Уже не так, как та мутная лужа в углу темницы, что могла показать его лишь смутно.

Глядя в воду на свои глаза, Фан Линцин вдруг сказала:

- Я больше не хочу возвращаться на Пик Высшего Совершенства.

Вэй Лань опешила.

- Ты права, - улыбнулась Фан Линцин, - я хочу делать то, что идёт от моего сердца. Я должна делать то, что идёт от моего сердца.

Вэй Лань мгновение тихо глядела на неё, и вдруг в воздухе раздался звон - «дзинь».

Драгоценный меч покинул ножны.

Вэй Лань вложила обнажённый меч в руки Фан Линцин.

Ножны меча были из чёрного дерева, старинного цвета, и дышали строгим достоинством, но лезвие его сверкало ледяным блеском, и острота его была неодолима -

как сама Вэй Лань.

- Лань-цзецзе, что ты хочешь этим сказать? - удивилась Фан Линцин.

- Этот меч - тебе в подарок, - ответила Вэй Лань.

Фан Линцин изумилась ещё больше:

- Ты знаешь, что для многих мечников привычный, послушный меч - их вторая жизнь. Зачем ты даришь его мне?

- Конечно же, знаю, - ответила Вэй Лань. - Именно поэтому я и дарю его тебе.

И, чеканя каждое слово, с глубочайшей серьёзностью произнесла:

- Что бы ни случилось потом из-за твоего решения, сколько бы ни было на тебе пут и сколько бы терний ни ждало впереди, - я хочу вместе с тобой разрубить их.

С этими словами она вложила в её руки и ножны.

На ножнах ещё оставалось тепло её ладони.

Фан Линцин в оцепенении глядела то на Вэй Лань, то на меч в своих руках, и в этот краткий миг у неё вдруг возник порыв - заплакать.

Это было слишком странно.

Прежде, когда с ней случалось столько горького и невесёлого, ей и в голову не приходило плакать.

А сейчас ей было очень радостно.

Она тотчас опустила голову, пряча смутный блеск в глазах, и спросила:

- У этого меча есть имя?

Вэй Лань подняла глаза и огляделась. В лесу несколько птиц взмыли в небо. Подумав мгновение, она с улыбкой ответила:

- Много лет назад, когда я впервые одна отправилась в цзянху, перед самым выходом я попросила одного великого мастера-оружейника выковать его для меня. Имя должна была дать я, но тогда ничего не приходило в голову, и это дело отложилось. Зато сейчас... мне вдруг пришло одно имя.

- Какое же? - спросила Фан Линцин.

- «У Цзюй». Пусть зовётся «Без пут», хорошо?

Это было и пожелание ей от Вэй Лань.

Фан Линцин с улыбкой кивнула и уже хотела продолжать, как вдруг послышался конский топот - всё ближе и ближе.

На коне был один юноша из Цзиньивэй, с которым они за последнее время неплохо сошлись. Спешившись, он окликнул:

- Госпожа Вэй! - и, достав из-за пазухи письмо, сказал: - Письмо вам.

Фан Линцин всё ещё внимательно разглядывала меч, вложенный обратно в ножны.

Вэй Лань взяла письмо, вскрыла, и её изящные брови едва заметно сдвинулись.

- Что такое, Лань-цзецзе? - спросила наконец Фан Линцин. - От кого письмо?

- Это от нескольких шиди и шимэй из Клана Вэй, - ответила Вэй Лань. - Они говорят... мой второй дядя скоро приедет ко мне.

- Вэй Юньчэнь? - вскинула бровь Фан Линцин.

- Да.

- Он же нынешний глава Клана Вэй, - сказала Фан Линцин. - И он покидает главную школу и едет к тебе? В Клане Вэй случилось что-то важное?

- Цинцин, - покачала головой Вэй Лань, - ты ещё помнишь, как мы следили за Инь Чао и в фанькоуском перевалочном пункте Общества Пурпурных Одежд столкнулись с Ян-сюном и остальными? Перед тем как покинуть Фанькоу вместе с Ян-сюном, я попросила нескольких братьев из тамошнего отделения Клана Вэй вместе с людьми Цзиньивэй и дальше охранять тот пункт. Тогда они не знали, что это люди Цзиньивэй, но со временем... Думаю, второй дядя едет ко мне именно из-за этого.

После того как вскрылась «Операция "Сломанный меч"», Альянс Пути Героя и Цзиньивэй были, можно сказать, непримиримыми врагами.

Поступок Вэй Лань и впрямь был большим нарушением.

Пут вокруг неё тоже всегда хватало.