Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

После того дня время всё так же летело.

Ивы, сосны и кипарисы стали ещё темней зеленью, и недавно ещё резкий, холодный ветер делался всё теплей, и люди постепенно переодевались в более лёгкие одежды. В эти дни Вэй Лань и Фан Линцин снова помогли Юй Даю одержать победу в битве у передового лагеря.

Наконец, расследование Цзиньивэй о Ша Ине принесло плоды.

Оказалось, его отца звали Ша Чжэньи, и он был командиром сотни в чжэцзянском войске. Из-за того, что навлёк на себя гнев начальника - командующего Суня, его по ложному обвинению бросили в темницу. А Лу Тунхай тогда ещё служил в Чжэцзяне, и тот самый Сунь, в свою очередь, прогневал его. Разделываясь с Сунем, Лу Тунхай заодно вызволил Ша Чжэньи из тюрьмы.

Но, увы, в темнице Ша Чжэньи подвергли жестоким пыткам, и, выйдя на волю, он тяжело заболел, и в конце концов спасти его не удалось - он умер в муках.

Ян Дун сперва нашёл друга Ша Чжэньи при жизни и узнал адрес его родного дома. Там, в старом жилище, они и впрямь обнаружили того самого предателя, о котором говорили в Обществе Пурпурных Одежд, -

Ша Ина.

Он и впрямь был мастером, но против совместного натиска людей Цзиньивэй всё же не устоял, был ранен и повержен. Затем его под конвоем доставили обратно в Чжэцзян и бросили в темницу.

В темнице не было видно ни неба, ни солнца, и стоял мрак. Несколько масляных ламп мерцали в тесном пространстве, точно призрачные огни.

Проходя по длинному коридору, Вэй Лань глядела на других заключённых за железными решётками и спросила:

- Отца Ша Ина тогда и впрямь упекли по ложному обвинению?

- Да, - кивнул Ян Дун. - Я расспросил немало сослуживцев его отца, и все превозносили Ша Чжэньи: редкая верность и отвага, и только слишком уж прямой нрав довёл его до той тюремной беды. И подумать только: у такого доброго мужа - сын стал прихвостнем продажных чиновников, творил зло и губил невинных. Знать бы Ша Чжэньи под землёй - что бы он подумал?

Ещё через десяток с лишним шагов была та самая камера, где держали Ша Ина.

Последние слова Ян Дуна, ясное дело, были обращены к нему.

С тех пор как он стал пленником, Ша Ин не проронил ни слова. Сколько его ни допрашивали люди Цзиньивэй, он ни за что не размыкал уст. Если бы речь шла лишь о прочих его заданиях в Обществе Пурпурных Одежд - куда ни шло: почти всех убийц Общества уже схватили, и желающих честно признаться было предостаточно. Но о том, откуда Фэн Даньяо взяла тот список и «Канон Шести Гармоний», можно было спросить лишь у Ша Ина.

Ян Дун в конце концов использовал его отца, чтобы задеть его за живое.

Услышав это, Ша Ин и впрямь холодно усмехнулся.

Пусть он и не заговорил, но хотя бы издал звук.

- Чему ты смеёшься? - спросил Ян Дун. - Разве я не прав? С таким лицом - как ты после смерти посмеешь показаться на глаза отцу?

Человек за решёткой, в арестантской одежде, с распущенными волосами, сидел лицом к стене, и никто не видел его выражения. Но по крепко сжатым кулакам было ясно: он и впрямь разъярён.

- Раз уж вы заговорили о моём отце, - знаете ли вы, кто на самом деле погубил его?

- У каждой обиды есть свой обидчик, у каждого долга - свой должник, - ответила Вэй Лань. - Кто погубил вашего отца - тому вы и должны были мстить. А из-за того, что он погиб безвинно, вы сами стали попирать законы и ради продажных чиновников убивать ещё больше невинных, - такого резона я, простите, не понимаю.

Этот женский голос - одновременно мягкий и ясный, звонкий - заставил Ша Ина опешить. Не в силах сдержать любопытства, он обернулся и увидел в коридоре за решёткой высокую, стройную юную девушку. Благородная осанка - даже здесь, в грязной, смрадной темнице, она казалась не от мира сего.

Рядом стояла ещё одна девушка, такая же юная, с ослепительно-прелестным лицом. Сейчас она, похоже, отчаянно скучала и, даже не глядя на него, вертела в руках огниво, то зажигая, то гася его, и взор её, живой и переменчивый, был очень хорош.

- Вы, должно быть, не из Цзиньивэй? - изумлённо спросил Ша Ин.

- Нет, - ответила Вэй Лань. - Мы из цзянху.

Ша Ин опешил, а потом громко расхохотался.

То, что люди рек и озёр были вместе с Цзиньивэй, его не удивляло: главы Пяти великих школ Альянса Пути Героя, что заправляли в цзянху, и так, кажется, были в прекрасных отношениях с властями. А рассмеялся он вот отчего:

- Ты - из цзянху, а сама твердишь о законах и нарушениях?

- Люди цзянху изначально должны соблюдать законы Великой Мин, - ответила Вэй Лань. - Что же здесь неверного?

Ша Ин ничего не ответил и продолжал хохотать.

Издёвка в его смехе была слишком уж явной.

Над кем другим - ещё ладно, но насмехался-то он над Вэй Лань. Фан Линцин, до этого игравшая огнивом, вдруг подняла глаза и ледяным взором уставилась на него, и пальцы её едва заметно дрогнули.

Но в тот же миг Вэй Лань схватила её за руку.

Движение, которым она хотела запустить огниво ему в лицо, замерло.

Вэй Лань сжала её руку лишь на один миг, но сердце невольно забилось чуть быстрее. Тотчас разжав пальцы, она наклонилась к уху Фан Линцин:

- Цинцин, не злись. Послушаем, что он ещё скажет.

Наконец отсмеявшись, Ша Ин проговорил:

- Моего отца тогда бросили в темницу за то, что он нарушил военный приказ, - приказ, что отдал ему тот самый командующий Сунь. Если бы он подчинился, он и пятьдесят с лишним его соратников пошли бы на верную смерть! Вот он и ослушался. Кто бы знал, что в конце концов ему всё равно не уйти от этой беды... Когда отец умер, двор из жалости позволил мне унаследовать его должность командира сотни. Они думали, я дурак и снова пойду продавать жизнь за такой двор.

- Вот ты и вступил в Общество Пурпурных Одежд, - выругался Ян Дун, - и продавал жизнь за продажных псов?

- Нет, тогда ещё не было никакого Общества, - ответил Ша Ин. - Но боевое искусство у меня было хорошее, и поначалу я хотел попытать удачи в цзянху. Там есть поговорка, что пришлась мне по душе: «Герои оружием нарушают запреты». Мой отец погиб, ослушавшись военного приказа, - так с какой стати мне теперь соблюдать правила и законы Великой Мин? Я хочу жить свободно и делать то, что против правил и законов.

Договорив, он снова поглядел на Вэй Лань с нескрываемой издёвкой:

- Надо же - человек цзянху, а говорит, что люди рек и озёр должны соблюдать законы Великой Мин!

Вэй Лань выслушала это, не изменившись в лице, и без малейшего колебания покачала головой:

- Ты ошибаешься.

В его глазах опять промелькнула та же насмешка.

- Только что Ян-сюн рассказывал мне о деле твоего отца, - очень спокойно продолжала Вэй Лань. - Я слышала, что командующий Сунь из личной неприязни к нему нарочно отдал тот приказ, что посылал людей на верную смерть. Значит, по-настоящему первым нарушил воинский устав, нарушил законы Великой Мин - сам командующий Сунь, а не твой отец. Как же ты можешь говорить, что он погиб из-за нарушения приказа?

Только тут Ша Ин опешил.

Вэй Лань на мгновение умолкла, но потом вдруг продолжила:

- Не знаю, довелось ли тебе и впрямь побродить по цзянху, но там тоже есть бесчисленное множество разных правил. С детства я росла среди них и считала их привычными, пока однажды, пережив одно дело, вдруг не прониклась к ним отвращением.

- Однако недавно мне довелось соприкоснуться с генералом Юй Даю и некоторое время пробыть в его войске. Я видела, как строг там порядок: за заслуги - непременная награда, за проступки - непременное наказание. Тамошний воинский устав в несколько раз суровее правил многих школ боевого мира, но никто из воинов ни разу не роптал - все они от души покорялись генералу Юю. Будь твой отец тогда под его началом, он ни за что не попал бы безвинно в темницу.

Она чуть повернула голову и поглядела на фитиль масляной лампы, будто спрашивая Ша Ина или самое себя:

- Выходит, и в правилах, пожалуй, есть большая нужда?

Пока она говорила, кое-кто смотрел на неё.

Огниво в руке Фан Линцин снова зажглось. Она больше не играла с ним, то зажигая, то гася, а подняла его, и слабый свет упал на контур лица Вэй Лань, на уголки её бровей и глаз.

Она глядела на неё - тихо и серьёзно.

А Вэй Лань вдруг легко вздохнула и добавила:

- Ты сейчас сказал, что хочешь жить свободно. Этого, наверное, хотят все в этом мире. Тот командующий Сунь тоже так хотел, и оттого из-за личной неприязни к твоему отцу, презрев воинские правила, обратил приказ в орудие коварного убийства

- И твои товарищи по Обществу Пурпурных Одежд - все они, кажется, не слишком умны, но за эти годы смогли убить столько народу не только потому, что их боевое искусство кое-как сносно, а ещё и потому, что многие чиновники хотели, чтобы они без всяких помех делали за них грязные дела, и покрывали их. Это-то и породило хаос и в чиновном мире, и среди простого люда.

Главные виновники - те придворные чиновники, что таили в душе своекорыстие.

А ещё...

Вэй Лань на мгновение заколебалась - всего лишь на мгновение, - а потом с неколебимой твёрдостью продолжала:

- А ещё - многие злодеи из цзянху. Взять хотя бы злодеев и нечисть с Пика Высшего Совершенства: порой им просто не по нраву - и они без разбору убивают невинных. И отбросы из Альянса Пути Героя, конечно, таковы же, только им хотя бы приходится внешне соблюдать правила и творить зло тайком. Хаос в цзянху - их рук дело.

Фан Линцин, слушая, лишь бледно улыбнулась.

Вэй Лань, глядя на Ша Ина, закончила:

- Поэтому в этом мире, боюсь, нет и не может быть ничем не ограниченной свободы, - иначе многие лишатся свободы ещё больше. Что бойцы цзянху, что государственные чиновники - все они, как и простолюдины, - люди, и все, разумеется, должны соблюдать законы Великой Мин. Что же до слов «герои оружием нарушают запреты» - в них, конечно же, тоже есть свой резон.

- Герои цзянху обладают боевым искусством и способностями, недоступными обычным людям, и нарушать, ломать они должны те правила, что неразумны, те путы, что несправедливы.

- Только так, - вдруг вмешалась Фан Линцин, - многие и впрямь смогут обрести свободу, верно?

И с улыбкой добавила:

- Лань-цзецзе, я только сегодня, сейчас, немного это поняла.

Вэй Лань обернулась и поглядела на неё.

В её глазах мерцал свет, точно звёзды.

- Что же ты поняла? - спросила она.

«Поняла, почему лишь с тобой я чувствую себя ничем не скованной».

Не отводя взгляда, всё так же глядя на Вэй Лань, Фан Линцин подумала: «Вэй Лань - тот человек, что может подарить свободу бесчисленному множеству людей».

Но она не успела высказать то, что было на душе.

Долго ошеломлённый Ша Ин опередил её:

- Ты столько всего мне наговорила, - что ты этим хочешь сказать?

- Ничего особенного, - с лёгкой улыбкой ответила Вэй Лань. - Просто хочу объяснить тебе: твоего отца погубили не законы Великой Мин, а те, кто ради своекорыстных желаний эти законы и правила разрушил. Глава и наниматели Общества Пурпурных Одежд - тоже из таких. Если ты хочешь быть достойным своего отца, - ты должен рассказать нам правду.