Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

*название главы: «Мужи устремлений и отшельники».

Главнокомандующий Чжэцзяна, в чьём ведении состояли и округа Сусун, - из-за крайне острой угрозы японских пиратов в этих краях то была важнейшая должность. Поначалу двор особо назначил на неё Лю Юаня, но тот за несколько месяцев не совершил ничего. Тогда придворные мужи наперебой твердили, что Юй Даю обладает талантом полководца, и в третьем месяце этого года двор сместил Лю Юаня и заменил его Юй Даю.

А Юй Даю, вступив в должность главнокомандующего Чжэцзяна, первым делом отправился осматривать рельеф подведомственных земель, намереваясь сам наносить удары по пиратам. Как раз в этот день он оказался в Сунцзянской управе, оттого Гуань Чицзин и Сяо Юйсе так быстро его нашли.

- Тот список мы уже передали главнокомандующему Лу, - сказала ему Вэй Лань.

- Такое великое дело лишь он способен уладить и желает улаживать, - кивнул Юй Даю и, помолчав, спросил: - Я слышал от шиди Тецзина, что, кроме списка, есть ещё одно секретное учение, которое вызвало большой интерес у людей цзянху?

- Это дело довольно сложное... - замялась Вэй Лань.

- Хорошо, - улыбнулся Юй Даю, - тогда поговорим позже. Вы ещё должны дождаться здесь Цзиньивэй? Тогда Юй пока пойдёт вперёд, а когда вы управитесь с этими людьми, сможете прийти ко мне в лагерь.

Он был человек не праздный и не мог задерживаться здесь надолго. С этими словами он приветственно сложил руки и, попрощавшись, развернулся и ушёл.

Все члены Общества Пурпурных Одежд сейчас лежали с запечатанными точками, и никто не обращал на них внимания.

Сяо Юйсе в этот миг подняла голову и обвела взглядом голые стволы деревьев вокруг. Её и без того строгое лицо стало ещё суровее, и длинные брови изогнулись, точно прекрасные лезвия.

Это был её постоялый двор, ещё не открытый по-настоящему, а уже так пострадал, - неудивительно, что она была недовольна.

Вэй Лань, заметив это, тотчас принесла ей свои извинения.

- Похоже, теперь он не сможет открыться несколько месяцев и понесёт немалые убытки в серебре, - сказала Сяо Юйсе.

- Ты хочешь сказать... - опешила Вэй Лань.

Повернувшись, Сяо Юйсе опустила голову и поглядела на множество раненых, что лежали на земле.

- Вы, должно быть, слышали о «Постоялом дворе у весенней горы»? - сказала она. - Это и есть он. Теперь он несколько месяцев не сможет работать. Я потом составлю вам счёт, и убытки за эти месяцы вы мне возместите сообща.

Говорила она спокойно и холодно-равнодушно.

Члены Общества невольно опешили.

- Воз... возместить серебром? - вымолвил кто-то. - Но привели это место в такой вид не мы двое, и не нам за это платить.

- Если бы вы не сопротивлялись и не стали с ними драться, - зачем бы им понадобилось губить эти деревья? - ответила Сяо Юйсе.

- А заплатим - ты нас отпустишь? - вдруг спросил кто-то ещё.

Сяо Юйсе осталась с каменным лицом и даже не ответила, лишь в глазах её промелькнула насмешка.

Тут вдруг улыбнулась Мэн Юньшан. Солнечные блики упали как раз на цветочную метку меж её бровей, и её разгладившиеся черты стали ещё обольстительней, составляя разительный контраст с ненакрашенным, чуть воинственным лицом Сяо Юйсе - и всё же удивительно с ним сочетаясь.

- Это совсем разные вещи, - тоже поглядела она на тех людей. - Моя Пятая сестра требует с вас лишь эти убытки - это ещё снисхождение. Я впервые пришла в этот двор и хотела полюбоваться здешними персиковыми цветами, но из-за вас не смогла. А я ещё не требую с вас возмещения за моё огорчение.

Услышав это, Сяо Юйсе тоже улыбнулась - хотя улыбка была бледной, почти невидимой, - и сказала:

- Впереди ещё одна персиковая роща, я отведу тебя.

Казалось, они вот-вот уйдут.

Но, сделав два шага, Сяо Юйсе на мгновение остановилась и спросила Цюй Чжэньшу и Гуань Чицзина:

- Третий брат, Четвёртый брат, - а вы не идёте?

- Нет, - улыбнулся Цюй Чжэньшу, - не будем мешать вам с Шестой сестрой любоваться цветами. Я хочу подняться на вершину горы: говорят, оттуда видна туманная дымка над Сунцзяном...

А Сунцзян был тем местом, о котором с древности сколько учёных мужей и поэтов слагали стихи и прозу, - и он подумал: может, и ему сегодня удастся сложить стихотворение. Но не успел договорить.

- Верно! - вдруг воскликнул Гуань Чицзин. - Удары посоха генерала Юя - точно взлетающий в небо дракон, точно бурные волны великой реки. Третий брат, я тоже пойду с тобой на вершину - поглядеть на волны Сунцзяна.

- Идите куда хотите, - сказала Фан Линцин. - А я устала, мне надо отдохнуть.

С этими словами она снова села на каменный стул у каменного стола.

Когда они ушли, Вэй Лань села рядом с ней:

- Ты как? Когда Ян-сюн с людьми прибудет, допрос преступников и поиски Ша Ина можно будет оставить на них. А мы с тобой несколько дней хорошенько отдохнём.

- Это на тебя не похоже, - удивилась Фан Линцин.

- Просто мне кажется, - улыбнулась Вэй Лань, - что в последнее время мы слишком мало развлекались.

И правда, спустя ещё около времени, нужного, чтобы сгорела одна курительная палочка, Ян Дун наконец прибыл с большим отрядом Цзиньивэй. Увидев лежащих повсюду людей, он страшно изумился. Вэй Лань рассказала ему, что произошло, и поручила расследование и поимку Ша Ина.

После этого все препроводили членов Общества в темницу, а Вэй Лань и Фан Линцин отправились в лагерь Юй Даю.

Юй Даю был чрезвычайно занят военными делами и, хоть у него и было о многом их расспросить, теперь не имел времени. Пришлось лишь послать солдата приготовить для них гостевые комнаты - в том же дворе, где жили Цюй, Гуань, Сяо и Мэн из Обители Мяоюй. И все эти дни они и впрямь бездельничали: то справлялись у Цзиньивэй о ходе поисков Ша Ина, то помогали Юй Даю обучать боевому искусству его солдат, то вместе гуляли по городским улицам и рынкам.

Так, в праздности, прошло много дней, и их отношения с четвёркой из Обители Мяоюй становились всё ближе.

Порой Вэй Лань нарочно заговаривала с ними об Альянсе Пути Героя, о Пяти великих школах, прощупывая их мнение.

И вот настал день, когда всё было сказано в открытую.

Все пятеро надолго умолкли во дворе, и наконец Цюй Чжэньшу с лёгкой улыбкой произнёс:

- Не думал, что шимэй Вэй обладает такими взглядами.

- Я осмелилась говорить с вами об этом, - ответила Вэй Лань, - потому что верила: вы, шисюны и шицзе, мыслите так же, как я.

- Нет, - сказала Сяо Юйсе, - если бы не наставления нашего наставника все эти годы, мы бы не проникли так глубоко, как ты, шимэй Вэй.

- Шимэй Вэй, - спросила Мэн Юньшан, - знаешь ли ты, почему все эти годы наша Обитель Мяоюй никогда не участвовала в делах Альянса Пути Героя?

- Почему же? - спросила Вэй Лань.

- Потому что наш наставник не желает, чтобы мы в них участвовали, - ответила Мэн Юньшан. - Скажу тебе правду: уже много лет назад наш наставник разочаровался в Альянсе Пути Героя, и начало тому положил случай, когда многие мастера Альянса задумали окружить и убить одного человека из цзянху, - и это вызвало у него глубокое презрение.

- Это был тот самый друг моего учителя, о котором я тебе говорил, - вставил Гуань Чицзин.

Сердце Вэй Лань дрогнуло. Если это друг Фу Даогуя, - он, должно быть, не злодей. Но даже при всех негодяях в Альянсе - как они могли без колебаний окружить и убить невинного?

Её вдруг осенило, и она спросила:

- Уж не с Пика ли Высшего Совершенства он был?

- Конечно же, нет, - ответила Мэн Юньшан. - То был отшельник, праздный, как облака, и вольный, как дикий журавль. Мы знаем его имя, но наставник запретил нам говорить его кому попало.

- Тогда за что же Альянс хотел его убить? - спросила Вэй Лань.

- Мы и сами не знаем, - сказал Гуань Чицзин. - Это было, кажется, почти тридцать лет назад, мы тогда ещё не родились, и наставник никогда не рассказывал нам подробностей. Знаем лишь, что, когда Альянс замыслил окружить и убить этого старшего, наш наставник ещё не был с ним знаком. Они стали друзьями уже после тех событий.

- Поэтому в нашем детстве, - добавила Сяо Юйсе, - этот старший порой наведывался на гору Фаньцзин повидаться с наставником, и мы видели его несколько раз. Но в последние годы он почему-то уже давно не появлялся на Фаньцзин.

- И в детстве мы спрашивали наставника, - сказала Мэн Юньшан, - что за вражда была у того старшего с Альянсом Пути Героя, но учитель не хотел рассказывать нам всю правду, говорил туманно, и мы не очень-то понимали. Знали только, что тот старший ни в коем случае не должен был умереть, но наставник тогда не мог убедить остальные Четыре школы Альянса изменить решение и не мог остановить их действия.

- Да, - с долгим вздохом произнёс Цюй Чжэньшу, - наставник один не мог остановить, и все мы, сколько нас ни есть в Обители Мяоюй, вместе - тоже не могли.

Вэй Лань вздрогнула и наконец поняла, ради чего они завели этот разговор.

Был уже вечер, и закатное солнце и багряные облака заливали небо, и вечерний ветер тихо веял. Все четверо были в длинных халатах, и на этом ветру в них и впрямь чудилось что-то не от мира сего.

- Шимэй Вэй, - с улыбкой продолжал Цюй Чжэньшу, - не знаю, читала ли ты исторические книги. В них немало рассказов о смене династий, и всё это неизбежно сопровождается кровью и жертвами. Мы, братья и сёстры, - не великие герои, не могучие мужи, великих дел нам не свершить, но и сливаться с мутным потоком мы не хотим. Поэтому от дел Альянса Пути Героя... мы прежде держались в стороне, и теперь хотим держаться в стороне.

Вэй Лань, конечно же, читала немало исторических книг.

И знала, что в них описано множество людей с возвышенной душой, которым довелось жить в прогнивший до основания век. Видя, как по всей Поднебесной катятся мутные волны, одни с отвагой птицы Цзинвэй, что задумала засыпать море, становились мужами устремлений.

Другие же отходили от мутных волн и делались отшельниками.

В последних, конечно, не было ничего дурного, но Вэй Лань, на мгновение задумавшись, будто хотела сказать что-то ещё.

- К тому же, - добавила Сяо Юйсе, - делая любой выбор, мы должны думать и о наших соучениках.

Под «соучениками» она, разумеется, имела в виду не только их девятерых - «Девять мечей Мяоюй», - но и тысячи учеников Обители.

- Я понимаю, - кивнула Вэй Лань.

Этот путь был слишком опасен, -

и она и впрямь не могла принуждать кого-либо идти вместе с ней.

Когда четверо из Обители Мяоюй ушли, Вэй Лань ещё некоторое время оставалась во дворе одна, глядя, как угасающее солнце понемногу опускается, и, лишь когда взошла ясная луна, она наконец двинулась прочь - искать Фан Линцин.

Оказалось, когда те заговорили о делах Альянса, Фан Линцин по своей воле ушла в другое место и сейчас одна бродила без цели. Вдруг она увидела впереди целую толпу, что обступила какого-то учёного мужа средних лет в высокой шапке и пышном поясе. Юй Даю шёл рядом и что-то ему говорил. Заинтересовавшись, она уже хотела подойти, но тут один молодой солдат преградил ей путь.

- Госпожа Юнь, как вы здесь? Вам туда нельзя. Прошу вас, погуляйте где-нибудь в другом месте.

- А что такое? - улыбнулась Фан Линцин. - Чего ты так напрягся?

- Тот господин, - вздохнул юноша и тихо проговорил, - он... он сослуживец нашего генерала, и рангом выше, но они с нашим генералом немного не в ладах... Поэтому, прошу простить за прямоту: вы, госпожа Юнь, - простолюдинка, и, если тот господин вас заметит, боюсь, на нашего генерала опять подадут жалобу.

Услышав это, Фан Линцин ничуть не смутилась и с улыбкой спросила:

- Но я видела, у вас в войске немало книжников в холщовых одеждах, что служат советниками, - как, например, господин Лу Тинжэнь. Почему же им можно ходить где угодно и не бояться, что их заметят?

Конечно же, потому, что они - мужчины, а ты - женщина.

Но эту фразу юный солдат, помявшись, так и не осмелился произнести вслух.

- Ладно, ладно, не пойду я туда, - снова улыбнулась Фан Линцин, не желая ставить его в трудное положение. С этими словами она развернулась, сделала несколько шагов и остановилась в тихом углу у стены.

Под прикрытием двух больших деревьев её не было видно, но она ещё могла разглядеть тех, кто впереди.

Когда тот учёный муж в высокой шапке и пышном поясе ушёл и Юй Даю направился в эту сторону, она вдруг выступила вперёд и с улыбкой окликнула:

- Генерал Юй.

С его глубокой внутренней силой Юй Даю давно заметил, что здесь кто-то есть, и ничуть не удивился. Приветствуя Фан Линцин сложенными руками, он сказал:

- Госпожа Юнь, Юй ещё прежде хотел подробно поговорить с вами и госпожой Вэй, но, увы, все эти дни был чрезвычайно занят военными делами и не мог найти времени навестить вас. Прошу простить.

- Ничего, - ответила Фан Линцин. - Это ведь вы хотели нас расспросить. Если вы не торопитесь - с чего бы нам торопиться? Но... вот только что у меня вдруг появился к вам вопрос.

- Какой же? - спросил Юй Даю.

- С таким-то высоким боевым искусством - отчего вы не стали, как Ду-дагэ, вольным странником, а пошли в эти треклятые чиновники?

Юй Даю на мгновение опешил, а потом улыбнулся:

- Шиди Тецзин когда-то в башне Хуанню спрашивал меня о том же.

- В башне Хуанню? - переспросила Фан Линцин. - Это та, что рядом с башней Хуанхэ? Мы с Лань-цзецзе там были и видели на стенах ваши с Ду-дагэ стихи. Мне давно любопытно: зачем вы написали те два стихотворения?

Подумав мгновение, Юй Даю сказал:

- Госпожа Юнь, сегодня у Юя есть немного свободного времени. Раз уж так, лучше сегодня, чем выбирать другой день: давайте сейчас и поговорим о том секретном учении. А на ваш вопрос я тоже смогу ответить чуть позже.

Он всё время помнил о том учении - конечно же, не потому, что жаждал его чудесной силы, а потому, что боялся: если с ним не разобраться как следует, оно может в будущем вызвать великую смуту в цзянху.

- Что ж, - на мгновение задумалась Фан Линцин, - тогда я позову Лань-цзецзе.