Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

*название главы: «Единственный и неповторимый».

Наутро они должны были покинуть Хуэйчжоу, и вечером Вэй Лань и Фан Линцин собирали вещи. Когда со сборами было покончено, Вэй Лань подогрела кувшинчик вина, и они сели друг против друга - выпить и поболтать. Разговор зашёл о том, что Лу Бин сказал, будто Фан Линцин очень похожа на одного человека из Цзиньивэй.

- Поднебесная так велика, - заметила Фан Линцин, - похожих людей всегда было немало.

- Но Лу Бин сказал, что его фамилия - Юнь, - возразила Вэй Лань.

- Ты подозреваешь, что он связан с моей материнской роднёй? Это точно невозможно.

Видя, что она говорит так уверенно, Вэй Лань удивилась:

- Почему?

- Потому что из кровных родственников моей матери, кроме меня, никого больше нет в живых.

Вэй Лань на мгновение опешила и, подбирая слова, замялась, будто думая, что сказать дальше.

- Не надо так извиняться, - улыбнулась Фан Линцин, - и не думай, как меня утешить. Я никогда не видела своего деда с материнской стороны и остальных, и обо всём этом узнала от отца с матерью, лишь когда выросла. С чего мне горевать?

- Цинцин, - сказала Вэй Лань, - а ты не расскажешь мне, как твои отец с матерью познакомились?

Этот вопрос давно уже занимал Вэй Лань, и сейчас, когда случай подвернулся, она, конечно же, сразу его задала.

Подумав мгновение, Фан Линцин ответила:

- Я, кажется, уже говорила тебе, что моя мать - не из цзянху. Она из учёной семьи, а мой дед с материнской стороны был очень известным наставником в городе Сучжоу. Но матушка, хоть и не владела боевым искусством, всегда живо интересовалась историями цзянху, что разыгрывали в операх и драмах.

Оперы и драмы как раз процветали в нынешней империи - подобно тому, как поэзия Ши достигла расцвета при Тан, а Цы - при Сун.

В Великой Мин все - и знатные чиновники, и простолюдины, и даже герои рек и озёр - в часы досуга любили послушать несколько оперных сцен.

А в этих операх и драмах было всё на свете, и, конечно же, встречались истории цзянху.

Особенно истории Альянса Пути Героя.

- Поэтому моя матушка всегда грезила о цзянху, грезила об Альянсе Пути Героя, - продолжала Фан Линцин. - В один год мой отец поехал по делам в Сучжоу и, чтобы разведать кое-какие сведения об Альянсе, на несколько дней прикинулся его учеником. Тут-то он и повстречал мою матушку. Она впервые видела человека из Альянса Пути Героя и захотела вместе с отцом отправиться бродить по цзянху. А потом, когда дела в Сучжоу были закончены и отцу нужно было возвращаться на Пик Высшего Совершенства, он к тому времени и впрямь полюбил матушку и пришёл к ней в дом просить её руки. Но мой дед не согласился.

В то время Фан Соляо выдавал себя за ученика одной из заурядных малых школ Альянса Пути Героя.

Он не стал притворяться человеком Пяти великих школ - их положение в цзянху было слишком высоко, и подделаться под них было легко разоблачить.

А в мире боевого искусства: жить в Пяти великих школах - значило жить в роскоши и богатстве, и выдать дочь в такую семью было бы прекрасной партией. Но в прочих малых школах - там не избежать кровавых бурь и многих лишений, и какой отец смог бы это стерпеть?

- Мой отец не стал долго говорить, - продолжала Фан Линцин, - и прямо увёл матушку с собой на Пик Высшего Совершенства. Матушка и так сильно колебалась, убегать ли ей из дома, а на Пике узнала, кто он на самом деле, и однажды тайком спустилась с горы, собираясь вернуться в родной Сучжоу.

Тут Вэй Лань вдруг припомнила историю, что слышала когда-то от охранников из бюро Чжэньюань.

Двадцать лет назад в Юньнани одна девушка по фамилии Юнь просила бюро Чжэньюань препроводить её обратно в Сучжоу.

Фан Линцин бледно усмехнулась:

- Ты, наверное, тоже вспомнила тот случай, о котором говорили охранники? Потом отец долго тайно следовал за матушкой, и что было по пути, я не очень-то знаю - они мне не рассказывали в подробностях. В общем, в конце концов отец всё же проводил матушку в Сучжоу, но деда с семьёй они не нашли. Расспросили соседей и узнали: однажды дед с семьёй отправился в горный храм возжечь благовония и молиться о благополучии матушки, но в пути на них напали разбойники и всех убили. Отец разыскал тех разбойников и перебил всех до единого, отомстил за матушкину семью и лишь тогда снова увёл её на Пик Высшего Совершенства.

- С тех пор матушка и жила на Пике, но всё время надеялась, что отец сможет покинуть это место, порвать все связи с тамошними людьми и найти какой-нибудь тихий уголок среди гор и вод, чтобы жить в уединении. В чём угодно отец мог уступить матушке, но разве можно так просто бросить власть на Пике? Оттого все эти годы они постоянно ссорились...

Голос её постепенно стихал, и слабый свет лампы, холодный и одинокий, ложился на её лицо.

Вэй Лань не сразу ответила. Посидев с ней немного в тишине, она спросила:

- Но ты, помнится, говорила, что они очень любят друг друга?

- Кроме того, чтобы оставить всё и уйти, - ответила Фан Линцин, - отец ради матушки мог сделать всё. Он и убивать стал гораздо меньше - всё из-за неё. И матушка к нему очень добра. Иногда, когда отец возвращался раненым после схватки с врагами, я видела, как она тайком утирает слёзы...

Сколько Фан Линцин себя помнила, она всегда видела любовь и боль, что сплелись воедино.

Теперь Вэй Лань ещё лучше понимала глубинное сопротивление в её душе. На мгновение задумавшись, она осторожно спросила:

- Цинцин, можно я выскажу своё мнение?

- Что ты хочешь сказать?

- По-моему, твои отец с матерью ссорятся оттого, что их пути всё же расходятся и во многом они мыслят по-разному. А если бы... если бы вместе были два человека, чьи мысли совпадают, - возможно, они могли бы жить очень хорошо?

- Но разве в этом мире бывают два человека с совершенно одинаковыми мыслями? - спросила Фан Линцин.

Налив себе чашу вина и немного смакуя его жгучую остроту, она неторопливо проговорила:

- Взять хоть людей на Пике Высшего Совершенства: мой отец, Юань Цзюэлинь, тётя Цю, Шангуань Чжэнь, Чжунли Бай¹ - все они, как вы говорите, злодеи, но и мысли у них не совсем одинаковы. Даже когда Цюань Цзюхань ещё был с нами и они обсуждали внутренние дела Пика, они часто спорили.

¹钟离白 (Zhōnglí Bái), 钟离 (Zhōnglí) Фамилия Чжунли - одна из древнейших двойных фамилий Китая, восходящая к легендарным императорам и героям, 白 (bái) Белый цвет - символ чистоты, истины, траура и абсолютной силы (как белый тигр Запада)

Она снова улыбнулась:

- И у вас, в Альянсе Пути Героя, так же. Пусть я мало кого оттуда знаю, но вижу, что с очень многими у тебя пути расходятся. М-м, те несколько человек из Обители Мяоюй, пожалуй, неплохи, но и между ними - куда больше различий. Цюй Чжэньшу сердцем привержен лишь мудрым книгам, а Гуань Чицзин помешан на боевом искусстве. Ты, Лань-цзецзе, тоже любишь боевое искусство, но я знаю, что твоя жажда победы куда сильнее его, верно?

- Так где же найти двух совершенно одинаковых людей?

Вэй Лань промолчала, а мгновение спустя кивнула.

Она признала: Фан Линцин права.

Каждый человек в этом мире изначально был единственным и неповторимым.

И всё же она не сдавалась и сказала:

- Но нам... нам ведь очень хорошо вместе, разве нет?

Фан Линцин опешила:

- А? Мы... мы ведь друзья. Друзьям и не нужно быть такими уж близкими, и если кое в чём мысли расходятся - ничего страшного.

Пусть у них и было много-много одинаковых маленьких пристрастий, с другой стороны - у них и впрямь оставалось слишком много несхожих мыслей.

Особенно сейчас, когда самой большой целью Вэй Лань было изменить Альянс Пути Героя, изменить все реки и озёра Великой Мин, - такого порыва у Фан Линцин не было.

А той свободы, которой жаждала сама Фан Линцин, Вэй Лань тоже не могла ей дать.

Вэй Лань отлично понимала: она никогда не сможет ради Фан Линцин бросить все свои мечты и цели и отправиться с ней скитаться по цзянху.

И чем глубже она думала, тем больше казалось, что Фан Линцин почти убедила её.

«Если они станут ближе, - не превратятся ли постепенно их разногласия в раздоры между ними?»

Она опустила голову и молча глядела на бронзовый светильник на столе, и зеленовато-белый свет дрожал на стене.

Заметив её необычное лицо, Фан Линцин удивилась:

- Лань-цзецзе, что с тобой?

- Ничего, - через силу улыбнулась Вэй Лань.

- Но мне отчего-то кажется, что ты сейчас тоже очень невесёлая.

То, в чём Вэй Лань и сама ещё сомневалась, она и подавно не могла высказать. На мгновение замявшись, она поспешно перевела разговор:

- Я просто думаю... думаю о деле Общества Пурпурных Одежд. По словам Чжао Вэньюаня, у Общества ещё немало членов, и, хоть их внутренняя сила слабее, все они привыкли лизать лезвие ножа, и боевого опыта у них вдоволь. Справиться с ними будет не так уж легко.

- Чего бояться? - вскинула бровь Фан Линцин не то веря, не то нет. - Как раз и опробуем наше новое искусство.

Потом они заговорили о другом, и ночь постепенно сгустилась, и лишь тогда обе разошлись по своим спальням и легли отдыхать. Ночь прошла бесшумно.

Наутро Вэй Лань и Фан Линцин покинули Хуэйчжоу. С ними, кроме Ян Дуна, отправились ещё несколько доверенных людей Лу Бина.

Следуя по порядку, что указал Чжао Вэньюань, они составили маршрут и намеревались один за другим уничтожить все тайные пункты Общества. Проехав больше полудня, они наконец добрались до ближайшего из них, но нашли его совершенно пустым.

Вряд ли Чжао Вэньюань обманул их, -

просто, хотя людей не было, в доме осталось множество вещей, и они ясно указывали: прежде здесь и впрямь был тайный перевалочный пункт Общества.

Куда же делись его члены?

Пришлось ехать дальше, к другим пунктам.

И снова - ни души.

- Странно, - сказал Ян Дун. - Неужто они прознали, что мы едем, и заранее попрятались? Но Чжао Вэньюань у нас в руках, весть никак не могла просочиться.

- Не обязательно только Чжао Вэньюань мог передать весть, - заметила Вэй Лань.

- Интяньская управа в Нанкине, - сказала Фан Линцин.

Одним большим главарём и двумя малыми главарями Общества Пурпурных Одежд были государственные чиновники:

а именно - глава Ведомства чинов Вэй Ю, начальник Нанкинской Интяньской управы Лу Тунхай и начальник Хуэйчжоуской управы Чжао Вэньюань.

- Четвёртый герой Гуань поехал в Нанкин искать свою соученицу, и до сих пор от него нет вестей, - кивнул Ян Дун. - Кто знает, что там случилось. Что же нам теперь делать?

- Если весть и впрямь пустил Лу Тунхай, - ответила Вэй Лань, - всё равно он не мог чудом в один миг оповестить всех в Обществе. Так что дальше остаётся лишь просить вас потерпеть: больше не отдыхаем, мчим денно и нощно. Может, и успеем схватить кого-то до того, как они снимутся с места.