Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Время пролетело - и вот уже три дня.

Гуань Чицзин давно покинул Хуэйчжоу и отправился в Нанкин искать свою шимэй Сяо Юйсе: во-первых, чтобы рассказать ей о том, что случилось в Хуэйчжоу, во-вторых - тревожась, что она тоже может попасть в опасность, поспешить на помощь. Ян Дун, разумеется, остался в Хуэйчжоу и продолжал расследовать все взятки, злоупотребления и погубленные Чжао Вэньюанем жизни за время его службы.

В эти чиновные дела Вэй Лань и Фан Линцин почти не вмешивались, лишь изредка Ян Дун делился с ними добытыми сведениями и обсуждал их. Но большую часть этих трёх дней они посвятили совместному изучению боевого искусства «Канона Шести Гармоний».

В тот день, ближе к вечеру, под лёгким ветерком, когда ивовые ветви колыхались в воздухе, они гуляли по тихому дворику и говорили об одной примечательной особенности внутреннего искусства из «Канона Шести Гармоний».

Вообще говоря, внутреннее искусство - не то что внешние приёмы. Внешние приёмы - это разные ладонные и кулачные техники, фехтование и сабельное искусство, и, будь ты достаточно умён, можешь изучать их сколько угодно. А вот внутреннее искусство можно совершенствовать лишь в одном направлении, и, если на полпути захочешь перейти к другому, - придётся отбросить всё, что наработал прежде.

Но внутреннее искусство «Канона Шести Гармоний» можно было практиковать одновременно с их прежними внутренними стилями, и никаких помех не возникало.

И ни с каким внутренним искусством этого мира - тоже.

Вот они и разбирали причину.

- Лань-цзецзе, - сказала Фан Линцин, - ты заметила, что несколько записанных в «Каноне Шести Гармоний» искусств все очень разные по стилю, но при этом удивительно хорошо сочетаются?

Вэй Лань кивнула, и шаги её замедлялись всё больше, пока она не остановилась у пруда.

Фан Линцин поняла, что она о чём-то глубоко задумалась, и тоже остановилась, сорвав по пути ивовый прутик и вертя его в руках. Но терпения у неё было немного, и вскоре ожидание ей наскучило. Взмахнув прутиком, она провела им по щеке Вэй Лань, и, когда та опешила и обернулась к ней, она с улыбкой спросила:

- Лань-цзецзе, о чём же ты всё думаешь?

Прикосновение ивового прутика к лицу было немного щекотным.

И на сердце у Вэй Лань тоже защекотало - точно пошла рябь по пруду.

Прежде, не понимая, что за чувство она питает к Фан Линцин, она хоть и смущалась порой при их встречах, но легко отбрасывала эти непонятные ощущения. Теперь же, наконец прозрев, она, напротив, то и дело невольно вздрагивала сердцем.

Три дня назад она так решительно приняла решение - навсегда остаться с Фан Линцин лишь друзьями, а прошло всего три дня, и она поняла, как это трудно.

Не знай она, что думает Фан Линцин о любви, - при её-то всегдашней прямоте и открытости она, возможно, уже без колебаний призналась бы ей во всём. Но теперь, стоило ей вспомнить, какое отвращение к любви сквозит в обычных речах Фан Линцин, - ей не хотелось ставить её в трудное положение.

Заметив, что Вэй Лань избегает её взгляда, Фан Линцин озадачилась:

- Что с тобой?

- Ничего, - с лёгкой улыбкой ответила Вэй Лань. - Я сейчас подумала: в детстве я слышала немало удивительных историй из цзянху. Однажды я услышала, что есть на свете искусство - вбирать чужую внутреннюю силу и превращать в свою. Я пошла к дяде и спросила, правда ли это.

- И что он сказал? - спросила Фан Линцин.

- Дядя пожурил меня, - улыбнулась Вэй Лань. - Как отпрыск Альянса Пути Героя, я не должна думать о таких кривых путях - без труда получать готовое.

«Пожурил» - значит, лишь чуть более строгим тоном сказал пару слов. В конце концов, старшие в Клане Вэй всегда жалели Вэй Лань, что с рождения лишилась родителей, и почти никогда её сурово не бранили. Поэтому, рассказывая об этом, она улыбалась легко и беззаботно, но Фан Линцин это не понравилось.

Она вступилась за неё:

- Похоже, Вэй Юньчэнь тебя совсем не понимает. Ты же не хотела учиться этому искусству, а боялась, что кто-то выучится ему и станет вредить невинным, верно?

Вэй Лань усмехнулась и невольно потянулась было погладить её по волосам - она делала так уже не раз, и Фан Линцин никогда не возражала. Но на этот раз, протянув руку лишь наполовину, она вдруг засомневалась: не перейдёт ли она границу, - и отдёрнула руку.

- Да, - сказала она, - конечно же, только ты, Цинцин, понимаешь меня лучше всех.

И, чтобы Фан Линцин не заметила её странного поведения, тут же добавила:

- Потом, когда дядя узнал о моих сомнениях, он тоже сказал мне, что у каждого человека своё телесное устройство и что занятия внутренним искусством - это постепенное развитие, сообразное собственной природе. Если вдруг принять в себя большое количество чужой внутренней силы и не суметь слить её воедино внутри себя, - в лёгком случае это грозит внутренней раной, в тяжёлом - смертью. Так что все те истории, что я слышала, - будто можно превратить чужую силу в свою, - это всё басни и небылицы, это неправда.

- Да, - кивнула Фан Линцин, - мой отец когда-то говорил мне то же самое.

- Поэтому я и ломала голову, откуда у Чжао Вэньюаня такая глубокая внутренняя сила, - сказала Вэй Лань. - Перебирала разные причины, но о том, что он мог вобрать чужую силу, даже не думала. Однако в последние два дня, когда мы с тобой тщательно вникали в искусство «Канона Шести Гармоний», у меня вдруг появилась одна догадка...

- Ты подозреваешь, - подхватила Фан Линцин, - что в «Каноне Шести Гармоний» есть такое искусство - вбирать чужую внутреннюю силу, не получая при этом ран и не погибая.

В тех двух свитках, что у них были, такого искусства не было, -

но кто знает, нет ли его в оставшихся четырёх?

- Не обязательно, - покачала головой Вэй Лань. - Цинцин, ты, наверное, помнишь ту фразу, что открыла каменную дверь той искусственной горы Сяогу: «В мире людей долги луна и солнце, в цзянху много героического духа». Если высокий человек, создавший «Канон Шести Гармоний», и впрямь был героем, - вряд ли он написал бы такое искусство, что вредит чужой силе. Но на пути боевого учения можно от одного продвинуться к трём, и, если постичь ключ к тому, как разные искусства сливаются воедино, - возможно...

Фан Линцин вдруг прозрела и задумалась:

- Раз ты так говоришь, я припоминаю: те два скелета в подземной комнате были очень странные...

В той подземной комнате лежали два скелета - ещё до того, как туда попал Гуань Чицзин. Потом Вэй Лань и Фан Линцин нарочно вернулись туда, чтобы осмотреть их, но, едва коснувшись пальцами, почти без усилия, продавили дыру.

И в тот же миг белый костяной прах осыпался наземь.

- У нормальных людей после смерти скелеты так не выглядят, - сказала Фан Линцин.

Может быть, именно так выглядят останки тех, чью внутреннюю силу высосали досуха?

Обе на мгновение задумались. Вэй Лань только произнесла: «Наверное, уже можно допросить Чжао Вэньюаня», - как вдруг неподалёку послышались шаги. Обернувшись, они увидели Ян Дуна и его людей, что пересекали открытое пространство впереди.

Фан Линцин подобрала с земли камешек и метнула его прямо к ногам Ян Дуна.

Тот опешил и повернулся к ним, и Вэй Лань с Фан Линцин в этот миг заметили, какое у него мрачное лицо.

- Что, плохие вести? - спросила Фан Линцин.

- Мы только что допрашивали Чжао Вэньюаня, - горько усмехнувшись, ответил Ян Дун.

- Только что? - переспросила Вэй Лань.

- В последние дни всё больше чиновников приходит его проведать, и некоторые из них, поумнее, уже что-то заподозрили. В хуэйчжоуской управе пошли пересуды, и, если настоящий Чжао Вэньюань не покажется, неизвестно, какие пойдут неприятности, - вот я и допросил его раньше срока.

- Судя по твоему лицу, - заметила Фан Линцин, - ты ничего не добился?

- Я думал: если предъявлю достаточно улик, он поневоле заговорит правду, - сказал Ян Дун. - Но он, узнав, кто я, заявил, что я держу его в тайном заточении и не смею отправить в темницу, - значит, я действую не по государеву приказу, а по собственной воле. И сколько бы у меня ни было доказательств, если сверху не захотят с ним разобраться, я ничего не смогу ему сделать.

- Он, пожалуй, прав, - сказала Вэй Лань.

- Ты ведь говорил, - улыбнулась Фан Линцин, - что, став частью Цзиньивэй, можешь совершить то, чего не могут люди цзянху? Теперь выходит, что не совсем так. Тогда давай-ка испробуем наши средства.

- Госпожа Юнь, уж не хочешь ли ты снова убить? - спросил Ян Дун.

Но с Чжао Вэньюанем - не то что с Инь Чао - нельзя было так просто.

Фан Линцин улыбнулась и перевела взгляд на Вэй Лань:

- Спроси Лань-цзецзе. Она сказала, что будет допрашивать, у неё свой способ, и на этот раз я её слушаюсь.

- Я не убью его и не стану пытать, - сказала Вэй Лань. - Но прошу вас всех на время допроса удалиться.

Хотя Вэй Лань никогда не возражала, когда Фан Линцин применяла жестокие меры к настоящим злодеям, сама она, допрашивая отщепенцев цзянху как глава Зала Левэнь, и впрямь никогда не прибегала к пыткам.

Она предпочитала брать сердцем.

Некоторое время спустя в очень тесной комнате, кроме Чжао Вэньюаня, стояли лишь двое - Вэй Лань и Фан Линцин.

Стражники Цзиньивэй, что караулили его, временно вышли.

Чжао Вэньюань всё так же пренебрежительно глядел на них:

- Те - из Цзиньивэй. А вы-то кто? Из Альянса Пути Героя или тоже из Цзиньивэй?

- Это, по сути, одно и то же, - мягко и спокойно ответила Вэй Лань. - Поймите: что бы мы ни узнали, стоит нам рассказать Цзиньивэй - и Цзиньивэй уже знает, а значит, и Сын Неба знает.

- Разве вы не знаете, - холодно усмехнулся Чжао Вэнбюань, - что эти люди из Цзиньивэй только что уже меня допрашивали?

- Знаю. И слышала, как вы ответили, в пересказе тысячника Яна. Вы говорили очень разумно. Хоть я и не слишком знакома с делами чиновного поля, мне известно, что нынешний государь - не просвещённый правитель, и любимцев-казнокрадов у него и без вас предостаточно. Одним больше - какая беда? У вас, господин Чжао, всё равно довольно высоких покровителей. Но мне думается: каким бы безрассудным ни был правитель, он может стерпеть, что его подданные берут взятки и попирают законы, - но не стерпит, что его подданные в сговоре с японцами замышляют свергнуть его династию.

Чжао Вэньюань вздрогнул:

- Что за чушь ты несёшь?!

- Успокойтесь, - ответила Вэй Лань. - Цзиньивэй я об этом пока не говорила.

- Я никогда такого не делал! - вскричал он.

- Чего ты кричишь? - вмешалась Фан Линцин. - Снаружи люди, не боишься, что услышат?

Видя, как он вдруг разволновался, Вэй Лань поняла, что он наконец испугался, и с лёгкой улыбкой продолжала:

- Я до сих пор не рассказала об этом именно потому, что всё время недоумевала: вы и так - важный сановник с блестящим будущим, какой вам прок от сговора с пиратами? И лишь потом выяснила: вы вовсе не собирались предавать родину, а лишь хотели нажиться. Это по-человечески простительно. Поэтому, если признаетесь, мы можем не передавать доказательств Цзиньивэй.

Чжао Вэньюань уставился на неё в упор, но не произнёс ни слова.

- Если не признаетесь, - сказала Вэй Лань, - нам останется лишь прямо сейчас пойти и рассказать обо всём тысячнику Яну.

С этими словами она сделала вид, что уходит.

- Стойте! - поспешно вскричал Чжао Вэньюань.

Он понимал: Вэй Лань права. Если это выплывет наружу, никто его уже не спасёт.

- Да, - проговорил он, - с моим-то положением - разве я мог предавать родину? Эти пираты и меня обманули. Мы просто уговорились: они грабят в городе сколько-то серебра и делятся с нами, а мы даём им кое-какие поблажки. Кто же знал... кто же знал, что они по пути берут города и крепости, а имущества простых жителей даже не трогают. Только тогда мы поняли, что у них, видно, далеко идущие замыслы, но было уже поздно...

Наконец-то он разомкнул уста и выложил часть.

- Откуда у вас внутренняя сила? - спросила Вэй Лань, решив ковать железо, пока горячо.

Не ожидавший такой внезапной перемены темы, Чжао Вэньюань проговорил:

- Вну... внутренняя сила?.. Конечно же, я её наработал.

- Тогда почему ваши внешние приёмы так плохи? - спросила она.

- Я не слишком много сил отдавал боевому искусству.

Тут Фан Линцин вдруг протяжно вздохнула, но в бровях и уголках губ у неё играла улыбка:

- Мы из жалости решили тебя покрыть, а ты до сих пор не хочешь сказать нам правды. Думаешь, мы и впрямь не знаем? Твоя внутренняя сила изначально была чужой - ты украл чужую силу и сделал своей, верно? Бедняги, те двое, чьи останки ты до сих пор не убрал, - они спрятаны в подземной комнате твоего дома.

Лицо Чжао Вэньюаня вмиг перекосилось.

Наблюдая за ним, Вэй Лань ещё больше утвердилась в их прежней догадке и с улыбкой продолжала:

- Это был последний шанс, господин Чжао. Если ещё раз солжёте - нам придётся рассказать тысячнику Яну.

В мягком голосе сквозило скрытое лезвие.

- Раз вы и так столько знаете, - сказал Чжао Вэньюань, - чего ещё спрашивать?

- Мы и впрямь знаем немало, - ответила Фан Линцин. - Например, что главарь Общества Пурпурных Одежд - большой чин из столицы. Всё это нам отлично известно. Но мы любим слушать истории. Не расскажешь ли нам, как ты вступил в Общество?

Чжао Вэньюань надолго задумался и наконец произнёс:

- Если я расскажу, вы не станете докладывать Цзиньивэй о пиратах?

- Да, - с полной серьёзностью ответила Вэй Лань.

В отличие от Фан Линцин, в чьих глазах часто мелькал хитрый, лукавый огонёк, глаза Вэй Лань были ясны и чисты, и она не выглядела человеком, способным обмануть.

И Вэй Лань и впрямь не собиралась докладывать об этом Цзиньивэй.

Она намеревалась рассказать лишь Юй Даю.

Поэтому, давая обещание, она ничуть не кривила душой.

- Ладно, - сказал Чжао Вэньюань, - я расскажу.

Но тут в коридоре за дверью вдруг поднялся шум, и среди голосов слышался голос Ян Дуна.

- Лань-цзецзе, продолжай его спрашивать, а я пойду взгляну, - сказала Фан Линцин.

Однако, выйдя и подойдя к тому месту, где собрались люди Цзиньивэй, она не увидела Ян Дуна.

- Что случилось? - спросила она.

На лицах у всех читалась некоторая напряжённость.

- Наш глава только что прибыл в Хуэйчжоу, сейчас он в усадьбе Чжао, - ответил один. - Наш начальник поспешил к нему.

- Лу Бин? - изумилась Фан Линцин.

- Госпожа Юнь, когда встретите нашего главу, вы не должны выказывать ему неуважение и называть прямо по имени, - сказали они.

- Я не вращаюсь в чиновном мире, - улыбнулась Фан Линцин, - с чего мне его бояться?

Не придав значения этому всесильному главе, она уже хотела вернуться в комнату и послушать, что Чжао Вэньюань расскажет о происхождении Общества Пурпурных Одежд, как вдруг одна мысль промелькнула у неё в голове.

С того дня, как они с Вэй Лань и Ян Дуном прибыли в Хуэйчжоу, прошло всего несколько дней. Не слишком ли быстро явился Лу Бин?