Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Фан Линцин вдруг слегка оживилась.

У Вэй Лань тоже заблестели глаза.

Они не были, как Гуань Чицзин, помешаны на боевом искусстве, но тоже питали к нему глубокую любовь и с интересом приготовились слушать.

- На самом деле, - сказал Гуань Чицзин, - я знаком с вами недолго и видел, как вы дерётесь, всего несколько раз, но уже могу сказать: ваше боевое искусство очень быстрое.

- Мой отец говорил мне: в поднебесном искусстве нет ничего, что нельзя пробить скоростью, - ответила Фан Линцин. - В цзянху немало тех, кто умеет наносить быстрые удары.

- Но таких быстрых, как вы, - единицы, - сказал Гуань Чицзин. - Да, «в поднебесном искусстве нет ничего, что нельзя пробить скоростью» - это знают почти все в цзянху, но многие ли могут достичь такого предела? А те, у кого удары не так быстры, - разве все они лишь потому, что их цигун недостаточно хорош? На самом деле, когда человек упражняется в одиночку, он может быть сколь угодно быстрым. Но в схватке нужно сперва разглядеть, какой приём применил противник, и обдумать, каким ответить, - а этот мыслительный процесс часто отнимает немало времени. Поэтому те, кто способны в один миг нанести самый верный удар, - все они на редкость смышлёные люди.

- Что ж, тут ты прав, - улыбнулась Фан Линцин и кивнула.

Скромничать она не собиралась.

Она знала, что они с Вэй Лань и впрямь очень умны, и незачем было это отрицать.

- Однако, - продолжал Гуань Чицзин, - даже у умных людей боевое искусство не обязательно очень быстрое. Потому что они склонны слишком много думать: если в одно мгновение придумать два хороших приёма, - какой же выбрать? Поэтому те, кто может наносить быстрые удары, по большей части обладают и большой решительностью. Я видел немало мастеров цзянху, но таких, как вы, - одна с мечом, подобным молнии, другая с ладонями, как ветер, - чтобы так быстро и при этом почти без ошибок, - это и впрямь редкость. Решительность, особенно точная решительность, порой даётся труднее, чем острый ум.

На этот раз, пока он говорил, Фан Линцин не перебивала и вместе с Вэй Лань очень внимательно слушала.

Они были знакомы уже довольно долго и хорошо знали боевое искусство друг друга, но им и в голову не приходило, что у них столько общего и что это можно так глубоко разобрать, как Гуань Чицзин.

- И кроме скорости, - помолчав, добавил он, - ваше мастерство ещё и очень безжалостно. О шимэй Вэй и говорить нечего. А госпожа Юнь, когда только что дралась с Чжан Нэнем, - пусть её ладонные приёмы были прекрасны и сложны, изменчивы до бесконечности, но в самый последний миг... это было так же пронзительно, как удар шимэй Вэй.

- С врагами, конечно же, надо быть безжалостной, - улыбнулась Фан Линцин. - А ещё? В чём ещё наше мастерство похоже?

- Ещё? - переспросил Гуань Чицзин. - Ещё то, что вы обе, нанося удар, идёте напролом, не оглядываясь.

- Вот тут ты ошибся, - сказала Фан Линцин.

- В чём же?

- Ты говоришь, что я иду напролом, потому что видел, как я прошлой ночью дралась с Чжао Вэньюанем, - ответила она. - Но это был особый случай. Обычно, когда я с кем-то дерусь, я никогда так не рискую.

- Почему же?

- Ты сказал, - вместо ответа спросила Фан Линцин, - что те, кто наносит очень быстрые удары, - умны и решительны, и в этом есть немалый резон. Тогда, по-твоему, те, кто наносит удары напролом, не оглядываясь... - Она покосилась на Вэй Лань и с улыбкой договорила: - ...что это за люди?

- Хм, - протянул Гуань Чицзин, - об этом я тоже слышал от друга моего наставника. Пожалуй, их можно разделить на два вида. Одни - безрассудные и порывистые, храбрые лишь пустой храбростью, - вы, кажется, не такие. А другие - те, у кого в душе есть непоколебимая вера и цель, и потому они могут не думать о жизни и смерти. - Он снова оглядел обеих девушек и с живым любопытством спросил: - Вы - такие?

Вэй Лань улыбнулась и не стала отвечать на последний вопрос, лишь сказала:

- Друг твоего наставника и впрямь человек высокий.

А Фан Линцин, услышав это, на мгновение замолчала и тихо проговорила:

- Я - ни то, ни другое...

Как бы ни были они с Вэй Лань похожи - и в боевом искусстве, и в характере, - между ними всё же оставалось одно огромное различие.

- А ты, оказывается, и впрямь замечательно разбираешься в боевом искусстве, - вдруг переменила тему Фан Линцин и с улыбкой добавила: - Но почему же я слышала, что в Обители Мяоюй, не считая твоего наставника, самое высокое мастерство - у Линь Юаньчжао? Разве среди юных учеников вашего Альянса Пути Героя не говорят о «Пяти гениях»?

- Если точно, - ответил Гуань Чицзин, - самое высокое мастерство у моего старшего брата и у моей Пятой сестры. Старший брат говорит: раньше Пятая сестра была молода, и к тому же она девушка, и телесной силы у неё всё же меньше, чем у мужчины, оттого её искусство пока уступает ему, и слава одного из Пяти гениев Альянса пока принадлежит только ему. Но способность постигать боевое учение у неё ничуть не хуже, и ещё через несколько лет, глядишь, она станет первой среди юных мастеров Обители Мяоюй.

Он снова поглядел на Вэй Лань и невольно восхитился:

- Я всегда удивлялся, как это шимэй Вэй, такая юная, стоит в одном ряду с моим старшим братом, и только прошлой ночью, увидев воочию, понял, что её боевое искусство и впрямь оправдывает славу.

Услышав, как он хвалит Вэй Лань, Фан Линцин ощутила глубокое удовлетворение и, опередив саму Вэй Лань, что уже готова была скромно возразить, спросила:

- А твоё боевое искусство на каком месте в Обители Мяоюй?

- Моё? - Гуань Чицзин потёр нос и улыбнулся. - Пожалуй, примерно наравне со Второй сестрой? Во всяком случае, я точно сильнее Третьего брата и, наверное, сильнее Шестой сестры и Седьмого брата. А что до Восьмой сестры и Девятого брата - они ещё слишком малы, я не знаю, каким станет их искусство в будущем.

- Вот как, - прыснула Фан Линцин. - Так ты так складно рассуждаешь о боевом искусстве, а на деле среди своих соучеников ты лишь средненький?

Гуань Чицзин снова потёр нос:

- Я очень люблю боевое искусство, но ведь чтобы его любить, не обязательно быть первым?

Вэй Лань до сих пор почти ничего не говорила, лишь слушала их и молча размышляла, и только сейчас вдруг произнесла:

- А по-моему, желание побеждать - вовсе не плохо.

У Вэй Лань и было желание побеждать.

Только чаще всего она хотела превзойти саму себя прежнюю.

Она была человеком, предъявлявшим к себе чрезвычайно высокие требования.

- Если боевое искусство можно улучшить, - кивнул Гуань Чицзин, - то, конечно же, нужно изо всех сил стараться его улучшить. Но так называемое «первенство» - это единственность. Если сотни тысяч людей борются за эту единственность, - что делать побеждённым? Нельзя же вечно плакать и биться головой о землю. Мне нравится радость постижения боевого искусства, но само первенство меня не слишком привлекает. Впрочем... есть люди, которым необходимо стремиться к первенству, и это правильно.

- Какие же люди? - с любопытством спросила Вэй Лань.

- Те, у кого есть воля вершить великие дела, - ответил Гуань Чицзин. - Им нужно высочайшее боевое искусство, чтобы преуспеть, достичь своей цели. Но у меня такой воли нет, я человек праздный. - Он улыбнулся. - Все мы - соученики, соученицы - люди праздные.

Вэй Лань, выслушав, ничего не сказала и снова погрузилась в молчание.

С тех пор как они покинули горы Чжуннань, она всё время размышляла: на каменных стенах внутри той искусственной горы была не только вырезана одна часть «Канона Шести Гармоний», но и выбита в конце фраза, смысл которой был: «Чтобы получить остальные пять свитков, надлежит следовать указаниям на железной пластине, спрятанной в тайнике». Что же это были за указания?

Теперь ей подумалось: может быть, то было некое великое дело, которое не успел свершить мастер, создавший «Канон Шести Гармоний»? И он надеялся, что потомок продолжит его волю?

«Да, чтобы свершить великое дело, нужно высочайшее боевое искусство, - а владея высочайшим искусством и не делая великих дел, - будто предаёшь самого себя».

Вэй Лань вдруг сложила руки и слегка поклонилась Гуань Чицзину:

- Благодарю за наставление, шисюн Гуань.

Тот опешил и озадаченно спросил:

- А? Чему это я тебя научил?

Вэй Лань лишь слегка улыбнулась и ничего не ответила.

Фан Линцин тоже молчала. Подперев подбородок, она глядела в окно на синие небеса и белые облака, и неизвестно, о чём думала.

Был как раз тот час, когда солнце сияло ярче всего. Часто говорят, что весной клонит в сон, - конечно же, оттого, что весной становится всё теплей и людей невольно одолевает дрёма. Видя, что обе они молчат, Гуань Чицзин вдруг вспомнил, что и сам, и эти девушки не спали всю ночь, - но он-то разволновался, говоря о боевом искусстве, а им, может, вовсе не так интересно слушать.

Наконец он поднялся, попрощался и сказал, что пойдёт отдыхать.

Даже если потом ещё придут посетители проведать Чжао Вэньюаня, у него пока не было сил их принимать.

Тогда и Вэй Лань с Фан Линцин после полудня тоже выбрали себе по комнате в заднем дворе усадьбы Чжао и легли отдохнуть.

Слишком много случилось за последнее время, и Фан Линцин и впрямь чувствовала себя измученной. В другое время она, наверное, проспала бы до самого рассвета, но сейчас, с трудом забывшись, она, неизвестно через сколько часов, открыла глаза. За окном было темно.

Лишь ясный лунный свет падал в глубину бамбуковой рощи во дворе. Ночь была глубока, и стояла тишина, только чуть слышно стрекотали насекомые.

Фан Линцин села, поглядела на водяные часы на столике у изголовья - оказывается, только наступил час Инь¹, но она уже не могла уснуть.

¹с 3:00 до 5:00

На душе у неё было неспокойно. Прислонившись к изголовью, она повернулась и поглядела на ясную луну в ночном небе, и чем больше думала над словами Гуань Чицзина, сказанными днём, тем больше понимала, что он прав: у Вэй Лань всегда была вера и цель, а у неё самой прежде - нет.

Все минувшие десять с лишним лет у неё так и не появилось того, что ей по-настоящему хотелось бы сделать.

Порой её охватывала смутная растерянность: не слишком ли бессмысленна её жизнь?

Но теперь - сказать, что у неё появилась какая-то великая вера и цель, было бы неверно, однако несколько малых целей всё же родились.

Во-первых, она хотела своей рукой убить Юань Цзюэлиня и отомстить за Чу Пэна. Во-вторых - доставить тот список в Чжэцзян и заодно помочь Ду Тецзину избавиться от Общества Пурпурных Одежд, которое всё это время ему докучало.

И самое главное -

она хотела защищать Вэй Лань.

Она хотела быть рядом с Вэй Лань и найти оставшиеся четыре свитка «Канона Шести Гармоний», а если не удастся - быть рядом и помочь ей разрешить те загадки «Канона», что приводили занимающегося к одержимости.

И ещё одно Гуань Чицзин сказал верно:

тем, у кого есть воля вершить великие дела, нужно высочайшее боевое искусство.

Были ли эти дела великими или нет - они всё равно были чрезвычайно трудны, но, когда Фан Линцин решила их исполнить, в ней не было и тени досады или раздражения. То и дело пустевшее прежде сердце наполнилось верой.

И вдруг, так же решившись, она села на кровати, скрестив ноги, закрыла глаза и стала припоминать содержание двух свитков «Канона Шести Гармоний».

Ночной ветер беззвучно сорвал несколько маленьких цветков во дворе. Так же тихо прошла эта ночь, и луна зашла, и взошло солнце.