Ангел который играет рок

Николь стояла в самом дальнем углу городской парковки неподалёку от Дома Советов. Эта часть площадки располагалась ближе к магистрали, за железнодорожными путями. Пятачок, который выбрала Николь, пустовал, а свет фонарей почти не дотягивался до него.
Вся в чёрном, она набросила на голову капюшон, на руки натянула кожаные митенки. Словно желала спрятаться от посторонних глаз.
Сначала подъехал небольшой красный автомобиль модели Opel Corsa. В салоне громко играло техно, стёкла были опущены.
Двигатель заглох, музыка замолчала. Из машины вышли два парня.
- Давно стоишь? - поздоровался один из них, смуглый и высокий, с коротко стриженными чёрными волосами.
Николь ждала их около получаса и успела озябнуть, но соврала, что пришла совсем недавно.
Второй молча закурил.
Вскоре пятачок снова осветился фарами, и подъехал тёмно-серый Hyundai Elantra, за которым, словно на буксире, злобно рыча мотором, подтянулся спортивный байк вишнёвого цвета.
Из автомобиля вышли ещё трое парней, а с мотоцикла соскочила изящная девушка в чёрном мотоциклетном костюме. Она сняла шлем с кошачьими ушками и оправила рассыпавшиеся по плечам платиновые волосы.
Водитель второй машины был на взводе - это за его очередной пассией увязался какой-то пацан, и с пацаном нужно было серьёзно и доходчиво поговорить.
Раньше Николь находила выход застарелой агрессии в подобных запугиваниях и драках, но со временем ей это наскучило, и она тянула подобные встречи как очередную гирю.
Ей не было дела до девчонки этого самовлюблённого щёголя, тем более что ни одна из них не задерживалась больше двух-трёх месяцев.
Николь взяла в зубы сигарету. Оскорблённый в лучших чувствах герой-любовник открыл багажник. Николь вместе с остальными подошла, заглянула внутрь, и сигарета выпала у неё изо рта.
- Какого хрена?!
Она в замешательстве смотрела на несколько бит, сложенных в багажнике под брезентом.
Парень по имени Касберт вручил ей одну. Николь машинально сжала рукоятку - бита была деревянная, абсолютно новая, полированная, и сильно оттягивала руку.
- Вы серьёзно? - выпалила она наконец.
Происходящее нравилось ей всё меньше.
- Просто подержишь для убедительности.
Николь отступила на шаг, готовая отбросить биту в сторону, но в этот момент у неё в кармане прозвенел звук СМС.
Она поспешно взяла в руки телефон - Леони.
«Он ударил меня. Я спряталась в шкафу».
Ярость захлестнула Николь. Не только на отчима, но и на этих моральных уродов, которые вряд ли хотели поиграть в бейсбол. А главное - на саму себя за то, что оставила сестру одну ради уязвлённой гордости самовлюблённого придурка. За то, что до сих пор не увела её из этого чёртова дома, прикрываясь своей беспомощностью.
Пальцы сжали рукоятку биты так крепко, что побелели костяшки. Она подняла её, задумчиво осмотрела. И пошла прочь, закинув биту на плечо.
- Эй, ты куда? - окликнул Касберт.
- Сестра написала. Отчим не в духе. Биту я потом верну.
- Ты рехнулась?!
- Вы меня не видели.
Она скрылась на дорожке в зарослях.
Хоть в городе было уже темно, она понимала, что с такой штукой нельзя идти через центр, и придётся сделать небольшой крюк. Лишь бы этот подонок больше не тронул Леони.
Впервые за очень долгое время Николь возвращалась домой без страха - для него просто не осталось места. Всё её существо было переполнено злобой, презрением и ненавистью.
Она быстро шла по тёмным узким улочкам, пряталась в тени.
Она даже не написала сестре ни одного успокоительного слова - просто забыла об этом. Все её мысли обратились только к одному предмету. Остальное - после.
Путь домой занял минут двадцать, а то и больше, но ей показалось, что шла она совсем недолго. Она даже не могла впоследствии вспомнить, как и где пробиралась, прежде чем оказалась перед дверью, повернула ключ и решительно вошла внутрь.
⁎ ⁎ ⁎
Николь прислушалась: пьяные, шаркающие шаги на втором этаже. Она не могла понять, где именно, но надеялась, что не в детской. Перехватила биту поудобнее. Матери, как всегда, не было слышно.
Николь шагнула на лестницу. Ступени заскрипели. Она шла медленно и осторожно, прислушивалась, пытаясь понять, где находится отчим. Руки дрожали то ли от напряжения, то ли от непривычной тяжести биты.
Отчим вышел из ванной как раз в тот момент, когда Николь ступила в узкий тёмный коридор между комнатами. Он заметил её за пару секунд до того, как она с размаха врезала ему битой ниже пояса. Он громко взревел и упал на колени, схватившись за пострадавшее место. С бешеным криком николь ударила сверху, уложив его на пол. Ударила снова ‒ теперь ногой в тяжёлом чёрном ботинке.
Дикая ярость бросилась в голову как шампанское - все те годы, которые он хозяйничал в этом доме, не имея на это права; тиранил, запугивал, причинял боль. Она хотела только одного - убить. Единственного удара по голове хватило бы, чтобы раскроить череп. Она бешено оскалилась и замахнулась, но вдруг перехватила испуганный взгляд Леони, которая робко выглядывала из своей комнаты. Глаза девочки округлились от ужаса - она смотрела на сестру как на очередного монстра.
Гнев Николь вмиг остыл, она отбросила биту подальше, чтобы не пугать Леони, и подняла перед собой руки.
- Всё хорошо, - заговорила она и осторожно шагнула к двери.
Девочка стояла, не двигаясь.
- Он умер? - наконец выдавила она почти шёпотом.
В ответ раздался приглушённый стон. Он заставил Николь опомниться.
Она схватила Леони за руку и потянула за собой.
- Нам надо уходить!
- Куда? - Леони заплакала.
- Туда, где безопасно.
Где именно это «безопасно», Николь и сама толком не знала.
Она снова потянула сестру за собой, но та начала упираться.
- А как же Таки? - хныкнула девочка.
Чёртова морская свинка! Но если это единственное, что удержит Леони от истерики, рассудила Николь, надо взять её с собой. Она прекрасно понимала, что плачущий ребёнок поздно вечером может привлечь лишнее внимание, а им это было совсем ни к чему.
Николь вбежала в комнату и быстро осмотрелась. Из коридора снова раздался стон, больше похожий на рычание просыпающегося зверя. Отчим, казалось, пытался что-то сказать, но Николь не разобрала ни слова, да и незачем - вряд ли это было что-то хорошее.
Наконец ей на глаза попался небольшой пластиковый контейнер с мелкими игрушками. Она вывалила игрушки на пол, запихнула морскую свинку, какую-то тряпку, которая оказалась футболкой Леони, коробку с кормом, плотно закрыла крышку, всучила контейнер в руки сестре и вытолкала из комнаты.
Отчим пошевелился.
Николь влетела в соседнюю комнату, схватила рабочий рюкзак и закинула за спину. Подобрала валявшуюся на полу биту, другой рукой подхватила Леони под локоть, и обе начали быстро спускаться вниз. Девочка крепко прижимала к себе коробку с питомцем, словно у неё в любой момент могли её отобрать.
В прихожей Николь поспешно натянула на ребёнка куртку, шапку и принялась завязывать ей шнурки.
Из комнаты выплыла, словно подгоняемая ветром, мать.
Она молча смотрела на происходящее. Николь бросила на неё мимолётный взгляд - та словно только что проснулась и не понимала, что происходит. Под глазом у неё красовался свежий фингал. На бледном, измождённом лице он выглядел до неприличия ярким.
Большие карие глаза женщины некоторое время смотрели на дочерей, потом скользнули по бите.
На втором этаже раздался громогласный рёв, Николь разобрала грязную ругань.
Женщина встрепенулась. Она испуганно схватила Николь за предплечье, трясущимися руками распахнула входную дверь и поспешно вытолкала дочерей наружу. Дверь захлопнулась. Послышался глухой стук, словно мать привалилась к двери спиной.
Николь помедлила несколько секунд, глядя на закрывшуюся за ними дверь. К горлу подступил трудный ком. В один миг, одним хлопком дом вдруг стал окончательно чужим для неё. Дома у них больше не было.
Она тряхнула головой, чтобы выкинуть из головы всё, что мешает соображать, забросила биту подальше в кусты и потянула за собой перепуганную Леони вдоль притихшей вечерней улицы.