Parfait

Вент, не обращая внимания на удивлённые взгляды коллег, занёс букет в свою гримерную. С любовью погладил цветы и собрался уже уйти, но не смог удержаться и перекинулся парой слов с девушками.

— Тебе не о чем переживать. — Лоретт попыталась прервать его попытки тянуть время .

— Лучше хорошенько развлекись сегодня и отдохни, — подхватила её слова Моник.

Но Вент не спешил. Напоследок он заглянул в наполненный зал и провозился там довольно долго, наблюдая за выступлением музыкантов.

Вент радовался тому, что измотал Эженя бесконечным ожиданием. И, закончив со всеми возможными делами, он вышел из кабаре уверенным в том, что тот не выдержит и уйдёт.

— Прости, меня немного задержали. Сегодня должна быть стандартная программа, но всегда случается что-то непредвиденное. Костюмы, музыканты, реквизит, понимаешь, да? — протараторил Вент и, поглядев на Эженя, хитро улыбнулся. — Устал ждать?

— Ничего страшного. Пойдём, — ответил тот, проигнорировав явные намёки.

Вент с горечью осознал, что своих билетов так и не дождётся.

Расстроившись, он шёл молча — непривычно долго даже для самого себя.

«Программа должна быть интересной, иначе "Фантом" не был бы таким популярным», — рассуждал про себя Вент, не желая падать духом. Он увидит новое кабаре, посмотрит на любимые танцы. Могло быть и хуже.

Эжень его не тревожил лишними расспросами, даже в его сторону не поглядывал, как это обычно бывало с другими, приставленными к Венту, охранниками. И эта его непосредственность позволила Венту расслабиться, остыть и перестать винить Эженя во всех своих бедах. Да и в чём тот мог быть виноват? Что родился не в той семье и оказался втянут в чужие проблемы? Глупости.

— Мы ведь не виделись с самого окончания школы, да? — издалека начал Вент, решив получше узнать его; всё же им предстояло несколько часов провести вместе и стоило сразу узнать, каким человеком тот вырос. — Давно ты в Париже?

— С утра, — без утаек ответил Эжень.

— И сразу на вечер в кабаре, — Вент закивал головой, — правильно, не стоит терять времени в самом лучшем городе...

— Это идея тётушки, — перебил его Эжень.

Вент удивлённо взглянул на него. Не увидев в его лице снобизма, он оказался крайне удивлён.

— Для чего тебе эта штука? — спросил Эжень, кивнув на веер в руках Вента.

— Веер? — Вент остановился задумавшись.

Всю дорогу он игрался с веером, то складывая, то раскрывая, то ловко перекидывая его из руки в руку. Он по привычке взял его из дома, припрятав во внутреннем кармане пиджака: будучи Вель, постоянно носил веер с собой; с этим пёстрым кружевом легче думалось, а ещё веер был хорошим средством выражения его скрытых эмоций.

— Чтобы навевать шарм. А что? Тоже себе такой хочешь?

— Нет, не хочу... А зачем это?

— Что зачем?

— Шарм навевать.

— Сразу видно, что ты не парижанин! — Вент театрально вздохнул, словно у него спросили что-то очевидное и в то же время несуразное. — Шарм придаёт загадку любой женщине, делает её манящей и желанной.

— Ладно, а тебе он зачем? Ты ведь не...

— Неважно, — оборвал его Вент, прежде чем тот закончил мысль.

Эжень в ответ лишь пожал плечами, не желая с ним спорить.

Они какое-то время шли молча, и когда почти пришли, Вент, переменившись в лице, радостно воскликнул:

— Смотри! А вот и «Фантом»!

Перед ними предстало невысокое здание из ржаво-красного кирпича. Размашистая вывеска Phantom Papillon, как настоящий призрак, зловеще светилась в ночи, созывая под свои своды любителей ночной жизни. А поверх неё во всю стену раскинулся огромный рисунок белой бабочки-мотылька. Рой из бабочек поменьше кружил вокруг своей предводительницы, подобно подтанцовке, и тонкие линии их крылышек трепетали в свете фонарей.

Вент шагнул к Эженю и вытянул шею, выглядывая время на его часах.

— Сколько сейчас времени? В кабаре нас не пустят, если выступление началось!

Естественно, это было маленькой ложью, но ничто не мешало Венту воспользоваться ею, чтобы получить желанные билеты и пойти в кабаре одному, назло брату.

— До начала ещё полчаса, — простодушно отчитался Эжень, едва не выронив из грубых пальцев золотой циферблат.

Вент недовольно закусил губу. Несмотря на отвратительное обращение с часами, время благоволило Эженю — будь Вент один, то давно бы уже опоздал на выступление.

— Ладно. Пойду осмотрюсь, — бросил Вент и, оставив спутника позади, широким шагом прошёл к зданию.

Пестрящие афиши обволокли собой всю стену от чёрного до парадного входа. Зеваки от скуки столпились возле них, рассматривая анонсы ближайших выступлений. Среди них, у самого входа, Вент разглядел священника. Он растерянно рассматривал плакаты вместе с другими мужчинами, но разительно выделялся среди них. На нём больше не было привычного чёрного одеяния с длинными рукавами и стоячим воротником. Вместо этого — потрёпанный временем костюм, который был ему маловат: это было особенно заметно по коротковатым штанам и выглядывающих из-под них носков. Волосы мужчины были зачёсаны назад, правда, ему словно не хватило геля для укладки, и от этого некоторые пряди неаккуратно выбивались из причёски.

— Дидье! — воскликнул Вент и в два шага подбежал к нему, схватил за плечи, будто пытался убедиться в том, что Дидье — не плод его воображения и действительно стоит сейчас перед ним. — Поверить своим глазам не могу! Что ты здесь делаешь?

— Здравствуй, Вель. Я здесь по кое-каким делам, — заговорщически ответил Дидье и, испуганно оглядевшись по сторонам, понизил голос до шёпота. — Непривычно видеть тебя в такой одежде. Снова Вивьен заставил?

— На этот раз я согласилась... согласился сам. — Вент одёрнул пиджак вниз, словно ему было некомфортно в мужской одежде. — Я сегодня не один, — добавил он быстрым шёпотом и кивнул себе за плечо.

Дидье вытянул шею, пытаясь рассмотреть паренька вдалеке. Эжень задержался у новенького красного автомобиля, припаркованного возле кабаре, и с интересом рассматривал его под хмурым взглядом широкоплечего охранника.

— Таскаюсь с ним уже часа два, а по ощущениям — целую вечность! Пытался от него отвязаться и прийти сюда один, но он не понял ни одного намёка! — пожаловался Вент, но затем на его лице вновь появилось первоначальное удивление. — Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! Ха-ха! Счастье-то какое! Постой, — опешил он и с подозрением покосился на друга. — Ты же никогда в таких местах не появляешься, сам говорил мне!

— Я получил приглашение, — признался Дидье и отчего-то смутился. — От одного очень близкого мне друга... — Он украдкой бросил взгляд на афишу, и Вент с интересом взглянул на неё.

Молодой симпатичный мужчина с гитарой в руках и лихой повязкой на глазу с насмешкой взирал на них с плаката. Одной ногой он опирался на здания в городе, и Венту сперва показалось, что шансонье стоит на церкви, но приглядевшись, узнал очертания кабаре Lamer и невольно подивился наглости художника, но не стал комментировать увиденное при друге, списав скрытый замысел на свою разыгравшуюся фантазию.

— Священники не должны появляться в таких местах, поэтому стоял тут и думал, стоит ли... — неуверенно произнёс Дидье, кивнув на вход.

— Конечно стоит, раз ты здесь! — заверил его Вент, широко улыбнувшись.

— Мне право неловко перед тобой, — признался Дидье. — Ты столько раз звал меня на свои выступления. Но я здесь не для того, чтобы изменить своим принципам, просто мой друг, он...

Вент с подозрением прищурился, глядя на Дидье.

— Ты не рассказывал мне, что у тебя есть ещё друзья.

Дидье сконфуженно замялся под взглядом Вента, и подошедший в этот момент Эжень, своим появлением спас его от неудобных вопросов.

— Вент? — позвал Эжень.

— Мы тебя заждались! — пробурчал Вент, смерив недовольным взглядом своего школьного приятеля. — Ты где так долго пропадал?

— «Фантом» рассматривал.

— Это ещё зачем? — проворчал Вент. — Внутри рассмотрим!

Эжень непонимающе моргнул, вновь оглянувшись на новенький красный Rolls-Royce.

— Кстати, Эжень, хочу представить тебе кое-кого. — Вент взял священника под локоть и лучезарно улыбнулся. — Это Дидье, мой друг. Он тут первый раз, поэтому давай не будем портить ему вечер, ладно? Наверняка, у Дидье и билетов нет, так что, может быть, ты...

— Билет есть, всё в порядке, — ответил Дидье, прервав очередной хитроумный замысел Вента по захвату билетов.

— А это — Эжень, мой школьный приятель и племянник Церис де Линь. — Вент споткнулся, не зная, как лучше представить тётю своего школьного друга. — Как бы тебе сказать... она...

— Да, я знаком с мадам де Линь. Она много о тебе рассказывала, — неожиданно произнёс Дидье, чем немало удивил Вента. — Очень приятно, Эжень, — он протянул тому руку, добродушно улыбнувшись.

— Здравствуйте, — кивнул Эжень и пожал ему руку. — Очень приятно, месье...?

— Прошу, зови меня просто Дидье.

— Хорошо, месье Дидье, как скажете.

— Можно на ты. — Дидье обернулся к Венту и, заметив, как тот озадаченно переводил взгляд с него на Эженя, пояснил: — Мы недавно виделись с Церис на благотворительном вечере.

— Пойдёмте, — поторопил их Эжень. — Скоро начнётся, и тогда нас не пустят.

— Правда? — удивился Дидье.

— Так Вент сказал. — Эжень пожал плечами, направившись ко входу.

— Вент?..

— Ха-ха, да? Я действительно так сказал? Не хотел, чтобы мы опоздали, — отшутился он и потянул Дидье ко входу.

Грузный мужчина в чёрной маске быка спросил у них билеты и, удостоверившись, что всё в порядке, впустил компанию внутрь, пожелав приятного вечера. Венту показалось, что с другими гостями билетёр не был столь учтив, но тут же отвлёкся от этой мысли и с нескрываемым интересом стал осматриваться на новом месте, протискиваясь сквозь толпу зевак.

Под потолком едва можно было разобрать кривую надпись: «Галерея отвергнутых».

Алые стены украшали пёстрые картины. На одной люди скакали верхом на зверях, а звери — на людях. На другой толпа отплясывала: кто на ногах, кто на костылях; среди пляшущих Вент узнал мужчину — того самого, с плакатов у входа — и наклонился ближе, чтобы получше рассмотреть забавную карикатуру. Вместо ноги у музыканта была гитара.

Другие картинки были ещё безумнее, но имели общую черту — везде был изображен шансонье, Марсель Руж, всегда разный и неповторимый, в большой и очень экстравагантной компании.

«В Ламар такого нет, — размышлял Вент, рассматривая картины. — Брат не любит подобную вакханалию. Даже принеси я такое в кабаре — сразу распорядится выбросить или, что ещё хуже, сжечь. Удивительно, как он согласился оставить сирен?»

Вслед за Вентом к картинам протиснулись несколько мужчин, один из которых не сдержал нахлынувших эмоций и громко воскликнул:

— Гляди! Это же наш Франсуа!

— Чёртов гений! — добавил другой, с восторгом обозревая творение.

Мужчины принялись бурно обсуждать художника, а Вент с любопытством взглянул на обсуждаемую карикатуру, пытаясь уловить причину восторга мужчин.

За рулём внушительного красного автомобиля — очень похожего на тот, что стоял припаркованным у входа — сидел одноглазый старик, до нелепости схожий с шансонье, и вёз весёлую хмельную компанию по извилистой дороге. Нетрудно было догадаться, что путь их вёл из старого Парижа в новый — художник нарисовал указатель. Лихой ветерок срывал с прохожих шляпы, высоко приподнимал платье одной из дам, которая лихо отплясывала на крыше авто. Подпись на картине гласила: «Навстречу мечте!»

Под картиной размашистой подписью некий Ф. Франсуа заявлял своё авторство и благодарил гостей кабаре за огромный вклад в жизнь Phantom Papillon, а на табличке рядом было сказано, что каждый может принести и оставить своё творчество в галерее «отвергнутых».

— Необычные здесь работы, — кивнув в сторону выставки, сказал Вент.

— Да, ты прав, — ответил Дидье. — Не похоже на привычную мне церковную живопись. — Он с интересом рассматривал разрисованные стены, местами с весьма непристойными для него сюжетами: на одной из картин даже был изображен священник.

— Дидье, а твой друг тоже рисует? Здесь есть его картины? — поинтересовался Вент и обошёл весь картинный ряд, выискивая творчество друга Дидье.

— Он... — начал Дидье и тут же споткнулся в речи. — Не думаю, что здесь есть...

— А вдруг есть! Ты ведь не был здесь раньше! — привстав на цыпочках, Вент выискивал на картинах имена художников. — Как его имя?

— Здесь весьма диковинно! — отозвался непонятно откуда взявшийся Эжень, едва не налетев на Вента.

Вент отшатнулся от него и недовольно потёр нос: «Что ещё за диковинно? Кто так выражается?»

— Сильно отличается от вашего кабаре? — спросил Дидье, незаметно уходя от неотвеченного вопроса.

— Ещё как! — согласился Вент и, склонившись к Дидье, заговорщически прошептал. — Давай не будем лишний раз говорить здесь о нём, ладно? Мы тут, вроде как, тайно. Ха-ха. По просьбе брата.

— Ох, извини, Вент, — виновато улыбнулся Дидье. — Я не из злых намерений спросил.

— Всё в порядке, Дидье! Я понимаю, — произнёс Вент с грустным смешком. — Брат сказал, что никто меня здесь не узнает, раз я — не Вель. Но лишний раз рисковать тоже не стоит!

Дидье понимающе кивнул, ему лишнее внимание тоже было ни к чему.

Мимо них мелькали работники в чёрном — они сильно выделялись на фоне темпераментного цвета стен, пестрящего всеми оттенками красного. Вент невольно сравнивал горящую вокруг атмосферу с холодными, чисто белыми, будто мраморными, стенами кабаре «Ламер», к которому так привык.

— А там что? — спросил Эжень, указав на отдаленный коридор, стены которого украшали бутафорные белые кости.

— Наверное, ресторан, а эти кости — что-то вроде указателя, — предположил Вент.

Необычное зрелище выглядело жутким и не прибавляло аппетита, положенного гостям.

Очередь не спешила двигаться, и Вент с друзьями успел осмотреть холл на несколько раз: помимо арт-галереи и странного коридора, ведущего в «возможный ресторан», здесь обнаружились туалеты, закрытый на летний период гардероб, и пустующая информационная стойка, рядом с которой возвышалась стена из фотографий.

Эжень, почти не проявляющий интереса к окружению, задержался там.

Заметив, как пристально тот изучает желтоватые снимки, Дидье подошёл ближе и спросил:

— Кто-то знакомый?

— Угу, — кивнул Эжень, не став вдаваться в подробности.

— Знаешь...

— Вы чего там столпились? Представление скоро начнется, не стоит здесь задерживаться, а то всё пропустим! — поторопил всех Вент.

Эжень нехотя оторвался от фото, и Вент, схватив его за рукав, потянул его и Дидье за собой в зал, продолжая поглядывать по пути на узкий костяной коридор.

«Может, там и бар есть?» — подумал он, но идти туда в одиночку всё ещё опасался.