Parfait

6 июня 1925, вечер после Променада / Soir après la Promenade

Свет красной неоновой вывески неприятно бил в глаза. Мишель остановился у кирпичного здания, устало перевёл взгляд на кричащие плакаты и недовольно фыркнул: «Какая безвкусица!»

Человек в красном костюме — до нелепости гротескный — смотрел на него с дерзкой ухмылкой.

«Что за самоуверенный идиот мог пойти на такое? Сплошная халтура!» — сокрушался Мишель. Будь его воля — посрывал бы каждую аляповатую карикатуру с этим чёртовым шансонье и сжёг.

— Что ты всё заладил? Марсель то, Марсель сё. В гробу я видал твоего Марселя!

— Да я за него пулю в лоб собственной матери пущу!

Компания из нескольких подвыпивших мужчин громко спорила у торца здания. В таких закоулках постоянно кто-нибудь норовил подраться, но, завидев критика, мужчины тут же замолчали и тихо поприветствовали его. Мишель едва заметно качнул головой в ответ и, пройдя мимо, нырнул в приоткрытую дверь чёрного хода.

«Только позориться, работая с ним», — заключил он, едва полумрак окутал его, прикрыл глаза и устало выдохнул.

До чего же сложный день!

Мишель ухватился за стену, едва устояв на ногах. Перед глазами всё поплыло. Ужасно хотелось спать — чёртова работа лишила его нормального сна. На сегодня было запланировано много дел, ещё и шансонье добавил парочку. И сдался ему этот священник со своими проблемами!

Если бы не это, Мишель не столкнулся бы сегодня с танцовщицей. И ему не пришлось бы таскаться за ней пол дня.

Казалось бы, у них состоялся самый обычный разговор. Ни о чём. Вель завалила его банальными вопросами. Он абстрагировался и отвечал ей настолько кратко, насколько мог.

Вот только он не был дураком.

Танцовщица, казалось, всё время насмехалась над ним, проверяла и давила на самое больное. Вся эта неестественная, наигранная чушь — с именем, с рецензией, с датой в конце концов — наверняка была ложью, которую она без зазрения совести выдала ему с невинной улыбкой.

Её вопрос о Нуаро прозвучал как удар под дых.

Мишель нервно коснулся лица. Казалось, его собственное лицо — маска, что приросла к нему за все эти годы, — покрылась трещинами и грозила осыпаться мелкими осколками. Он проклинал себя за то, что поддался на чужие уловки и потерял бдительность, поторопился ответить, не думая о последствиях, и почти раскрыл себя.

Ему оставалось только надеяться, что вульгарная танцовщица не узнала его. Будет очень сложно удержать ситуацию под контролем, если она осознает один простой факт: критик ни разу в жизни не был за границей, а его имя — сплошной вымысел. Такая же пустышка, как и она сама.

С этими мыслями Мишель спустился ниже, толкнул едва заметную дверь и проскользнул внутрь. Нижний зал ещё пустовал. Лишь несколько работников готовили его к предстоящему вечеру: расставляли столы и раскладывали фишки, бармен натирал бокалы, пока его помощник приносил лёд. Пробравшись через узкий проход, Мишель поднялся по лестнице и, кивнув охраннику на входе, прошёл сквозь тяжёлый занавес. Переливчатый звон тёмных бусин скрыл его от остального мира, позволяя хоть на минуту выдохнуть.

Мрачный подвал давно стал для него привычным местом — домом. Здесь было в разы тише и спокойнее, чем в ярких, пестрящих алыми красками, верхних этажах. А муляжи рыбьих скелетов на синих стенах, давящих своей глубиной, давно утратили в его глазах экзотический шарм.

Мишель усмехнулся.

Многие посетители даже не догадывались, что из себя представляет кабаре их обожаемого шансонье. Когда выступления наверху были в самом разгаре, здесь, внизу, только начинались приготовления к особому вечеру. А для Мишеля это означало ещё несколько часов напряжённой работы. Он не соврал танцовщице, когда уходил. Впереди его ждала очередная бессонная ночь, и свою единственную возможность отдохнуть он променял на неудачную попытку сблизиться. И потому внутри него всё клокотало от негодования: «Будь проклято это пятое июня! Она действительно не знала, куда её брат тогда уезжал? Не знала, что он... Да как она могла не знать?!»

Лживая танцовщица! Мишель ненавидел ложь. А эта танцовщица оказалась ничуть не лучше её обманщика братца. Сказала, что у неё много дел, а сама слонялась по всему Парижу. Только зря время на неё потратил!

Мишель устало облокотился на диван и прикрыл глаза. Давно он так не радовался тишине и покою. Вернувшись в свой укромный угол, он наконец-то мог позволить себе провести несколько минут без погрома, пьяных воплей и суматохи в лёгкой дремоте. Ноги неприятно гудели после долгой прогулки. Ему пришлось изрядно побегать за Вель в попытках узнать, что она от него скрывала. Расставшись с ним, она пересекла улицу, прошла несколько кварталов и заглянула по пути во все кафе, которые только попались на её пути. Она не шутила, когда называла все эти petits — зашла в каждое с таким названием. Не пропустила ни одного!

Мишель содрогнулся, вспоминая мелькающие перед глазами одинаковые вывески. В какой-то момент, наблюдая за тем, как хаотично сменялись локации и люди, он уже не мог запоминать лица тех, с кем говорила танцовщица, а она, напротив, даже не устала от этой долгой прогулки по Риволи. В своём девичьем образе, она охотно отвечала каждому знакомому, с радостью принимала приглашения и подарки, расцветала от всеобщего внимания и комплиментов.

И, возможно, на этом стоило закончить бессмысленную слежку за танцовщицей, но по пути внимание Мишеля привлёк ещё один человек. Молодой мужчина в неприметном костюме и натянутой на глаза кепи держался чуть в стороне, в тени домов. Мишель, едва заметив его, поспешил сбавить шаг, но преследователь не обращал на него внимания. Его взгляд всё время был прикован к Вель.

Стоило ей направиться в кабаре «Ламер», как «хвост» тут же свернул за ней следом. Мишель поспешил за ними, но не сразу заметил охрану на входе и чуть было не столкнулся с преследователем.

Едва успев задержаться за углом, Мишель отчётливо услышал гнусавый голос охранника: "Добрый день, месье де л'Амори", — и украдкой оглядел преследователя. Тот выглядел намного моложе Матьё, но было что-то общее в их чертах. Мишель никак не мог припомнить его имя, где-то он уже видел его. В любом случае, узнать о нём было не так сложно. Нужно было только вернуться в родные стены: за все эти годы у Мишеля скопилось немало сведений на каждого, кто так или иначе был связан с ненавистным ему владельцем кабаре.

Но если этот человек следил за Вель по приказу Ламара и докладывал тому обо всём, то Мишель едва не нарвался на неприятность. Возвращаясь с прогулки, он сокрушался, что стоило заранее продумать все риски таких необдуманных прогулок, как сегодня. Его наверняка заметили — разглядели или даже запомнили уже другой вопрос, — во всяком случае, пройтись ещё раз так же беззаботно у них вряд ли получится. Будет слишком много вопросов и лишнего внимания к персоне критика.

Да и подобраться к Ламару через танцовщицу теперь станет сложнее.

Он спохватился, что может стоило согласиться на новый пиджак? Вполне хороший повод для ещё одной встречи. Ради мести он был готов забыть о гордости, что и так уже делал из раза в раз.

Желанный сон начал одолевать его.

Но сладкая нега не продлилась долго.

Кто-то потряс его за плечо. Мишель сонно проморгался, а следом увидел перед собой маску тигра — ещё одна дурацкая вычурная идея Марселя.

И напрягся.

Ив не стал бы тревожить его по пустякам.

— Что стряслось? — прохрипел Мишель, не узнав собственный голос.

— Ламар... Начал действовать, — осторожно начал он. — Кажется, он всё знает.

— Что? — всполошился Мишель. Сон как рукой сняло. — Не шути так.

— И не думал.

— И то верно, несмешно шутить это по части Марселя, — ответил Мишель и потёр переносицу. — Он здесь?

— Уехал из города. Его люди начали копать под тебя. — Ив помолчал, а затем добавил: — Слишком быстро, что-то произошло?

Мишель горько усмехнулся:

— Вент Ламар произошёл.

— Младший брат Ламара?

Мишель кивнул, растёр уставшее лицо ладонями.

— Что он успел узнать?

— Ничего. Ему придётся изрядно постараться, чтобы найти хоть что-то, — Ив всегда умел хорошо заметать следы. — Думаешь, идея с цветами того стоила?

Мишель, подумав, кивнул.

— Это должно было его немного встряхнуть.

— И теперь под его подозрение попал каждый, кто был вчера в кабаре. — парировал Ив. — Тебе не стоит здесь появляться.

Мишель усмехнулся:

— Скажи это Марселю с его дурацкими затеями.

— Тогда будь осторожен. Кто-то из его людей сегодня будет здесь. — Ив покосился в сторону выхода. — Может, выпроводить их?

— Нет, пусть ребята присмотрят за ними, — приказал он и поднялся. — А Мишель Ирвинг продолжит играть свою роль приезжего критика у всех на виду. Не каждый день выпадает возможность выставить Марселя в неприглядном свете.

— Сильно не увлекайся...

Мишель махнул рукой, не дослушав его. Время до начала события было достаточно, чтобы подняться в зал и что-нибудь выпить в баре. Он даже успевал написать ту дурацкую статью, что попросил у него Ламар.

Мишель недовольно вспоминал, как они сидели за одним столом.

До чего же смешно. Этот напыщенный сноб даже не узнал его: смотрел в глаза и пытался то заискивать, то давить своей авторитарностью. Мишель рассмеялся: «Тоже мне, важная птица! Ламар ещё не знает, что его ждёт целый букет сюрпризов, и маленькая статья — лишь капля в море перед грядущей бурей.»

Выбравшись из своих владений, Мишель ступил в хаотичный гул голосов и тут же поморщился от обилия красного.

«Эта ненормальная страсть Марселя к красному когда-нибудь его погубит», — проворчал он, проходя в конец зала.

Мишель заказал у официанта чашку кофе, а затем выбрал дальний столик, где было достаточно мягкого света и его никто не мог побеспокоить. Достал новый блокнот, пустым взглядом смотрел на чистый лист, пока тот не начал расплываться перед глазами.

— Выглядишь неважно, — раздался знакомый голос, и рядом с блокнотом оказалась чашка горячего кофе.

Мишель устало потёр переносицу — спать хотелось невыносимо.

— День выдался тяжёлым, — буркнул он.

— Отдохни сегодня, — предложил Марсель. — За свой счёт, разумеется.

Мишель в ответ лишь хмыкнул, одарив его скептичным взглядом. У Мишеля не могло быть отдыха, и его собеседник прекрасно это знал.

— Что хотел? У тебя выступление скоро.

— Мне сообщили, что Ламар уехал из города, — продолжил Марсель.

Мишель никак не отреагировал. Опустил взгляд и продолжил хладнокровно выводить буквы.

— Так даже лучше, — наконец ответил он.

— Всё пошло не по плану, и ты даже не расстроен? — насмешливо бросил Марсель.

— Да, то есть нет, — поправил себя Мишель. — У меня ещё ничего не готово для нашей следующей встречи.

— Речь об этом? — Марсель кивнул на черновик. — Он уже внёс аванс?

— Больше, чем требовалось.

Марсель с иронией присвистнул.

— Когда этот дурень узнает, на что пойдут его же бабосы... — бросил он, потянувшись к полупустой пепельнице.

— Мы можем отложить некоторую часть плана? — прервал его жужжание Мишель.

Марсель настороженно посмотрел на него и предупреждающе спросил:

— Решил позабыть о своей части сделки?

— Ты сам предложил отдохнуть, — ушёл от ответа Мишель. — Может, тогда и билеты в театр достанешь?

— С каких пор тебе нужны билеты, чтобы куда-то попасть? — хохотнул шансонье.

— Это не для меня. — Мишель помолчал, словно не решался произнести имя. — Для Вель. Мы виделись сегодня.

Марсель едва сдержал улыбку.

— Рад, что ты прислушался к моему совету. И как успехи?

— Я ничего не узнал от неё, — безразлично ответил Мишель.

— А ты думал, она тебе так сразу всё и расскажет? — съязвил Марсель.

— Предполагал, — сухо произнёс Мишель. — Не унималась ни на секунду.

— О, чем-то ты её заинтересовал, — усмехнулся Марсель. — В таком случае не теряй времени зря. Действуй.

— И как ты себе это представляешь? — скептично поинтересовался Мишель, скрестив руки на груди.

— Не делай вид, что ни разу не соблазнял дам. Хоть у нас и не совсем дама, шансы на успех у тебя всё-таки есть. И не маленькие.

— Не думаю, что это сработает.

— Если не сработает, поцелуй её. Это всегда работает.

— Тебя ничего не смущает? — раздражённо отозвался Мишель. — С каких пор ты даёшь тупые советы?

— С тех пор, как ты делаешь тупые поступки, — огрызнулся Марсель. — У тебя есть идеи получше?

— Есть, — процедил Мишель, едва сдерживая желание послать Марселя куда подальше. — Достанешь билеты или нет?

— И что мне за это будет?

— Смотря, что конкретно ты от меня захочешь.

Марсель сделал вид, что задумался, в глазах его заиграли чёртики. Точнее в одном, второй шансонье для чего-то вечно скрывал под чёрной повязкой.

— Отвезёшь Диди в одно место, — наказал он и, порывшись в кармане, вытащил оттуда связку ключей. — Опробуешь новую машину в деле.

— Какого чёрта ты вешаешь на меня лишнюю работу?! — грубо оборвал его Мишель. — Я тебе не мальчик на побегушках.

Марсель не ответил: достал из внутреннего кармана платок, вынул из него сигару и стал чиркать спичкой, пытаясь закурить.

Мишель раздражённо перебирал пальцами связку новеньких ключей — отполированный металл отзывался игривыми бликами под светом абажуров, украшающих стол. Казалось, что ему на спину кинули мешок, полный увесистых камней, и с каждым разом изрядно добавляли в него ещё и ещё. То посыльным, то водителем для своего Дидье просит побыть. Не ровён час, Мишель из критика превратится в личную обслугу священника!

Прикурив, Марсель негромко кашлянул, выпуская излишки дыма, и слегка севшим голосом произнёс:

— Отказываешься от новёхонького «Ролс-ройса»? — Марсель осуждающе покачал головой, и под его глумливым взглядом Мишель недовольно стиснул зубы. — И даже не подвезешь на нём свою диву?

— Куда? — спросил он сквозь зубы, забрав у Марселя ключи.

— Скажу потом. Дидье ещё не выбрал дату.

— Он ведь давно знаком с младшим Ламаром. Ты знал? — с недоверием спросил Мишель.

— Не интересовался, — безразлично отозвался Марсель, скучающе рассматривая наполняющийся зал кабаре.

Мишель от возмущения едва не задохнулся:

— По-твоему, совершенно не важно, что он тесно общается с твоим конкурентом?!

— Послушай, — когда их взгляды пересеклись, Марсель, понизив голос, продолжил. — Наши с тобой дела касаются только нас. Не впутывай в это Диди.

— Он и без меня отлично справляется с этим, — невесело усмехнулся Мишель. — Разве я не прав? Одно их общение ставит его репутацию под удар.

— Это его дело, — процедил Марсель.

— Пускай так. Но есть ещё кое-что, на что ты уже не сможешь закрыть свой единственный глаз.

— И что же это?

— За танцовщицей следят.

Взгляд Марселя изменился. Стал походить на тёмное пламя — холодное и опасное.

— Кто?

— Кто-то из знакомых Ламара, — сообщил Мишель. — Не исключаю, что это мог быть кто-то из де л'Амори.

— Де л'Амори... — тихо повторил Марсель, задумчиво постукивая костяшками пальцев по столу.

— Кто бы это ни был — если священник вмешается, это сильно помешает нашему делу.

— Решим этот вопрос, — порывисто оборвал Марсель.

— Буду признателен. — В словах Мишеля открыто сквозил сарказм, и он наигранно изобразил поклон. — Надеюсь, ты не станешь с этим тянуть.

Гости с соседних столиков перешёптывались, то и дело кидая заинтересованные взгляды в их сторону. Кто-то из зрителей, завидев кумира, радостно закричал. Марсель криво усмехнулся, поднимаясь с места. С момента их встречи в зале стало оживлённее: зевак становилось всё больше, отчего их разговор уже давно переставал быть приватным.

— Обговорим позже. — Марсель оглядел беспокойную публику, что уже начинала скандировать его имя, призывая на сцену. — Долг зовёт, — пояснил он, затушив сигарету.

— А что насчёт билетов? — уточнил напоследок критик. — Когда я смогу их забрать?

— Завтра, — прихватив гитару, бросил Марсель. Не ступив и пары шагов от стола, неожиданно обернулся. — И сотри последний абзац. Он дурацкий. Не люблю пафос.

— Для одноглазого ты слишком хорошо видишь, — усмехнулся Мишель.

Выступление шансонье вот-вот должно было начаться. Марсель скрылся в толпе, критик же задумчиво уставился на статью, которую наскоро написал для Ламара. Что он на самом деле собирался делать?

Глядя на исписанные вдоль и поперек строки, Мишель думал о том, что скажет Ламару. Но постепенно эти мысли вытеснили другие: он думал о Вель. Станет ли театр местом, которое их сблизит? И как быстро об этом узнает Ламар?