Parfait

Стекло всё сильнее покрывалось мелкой россыпью капель, словно кто-то нарочно усыпал прозрачными бусинами чёрный автомобиль. Заглушённый мотор медленно остывал, не решаясь издать ни звука, пока Вивьен докуривал сигару под навесом одного из домов на тесной улице.

Дождевая вода стремительными струями стекала с небольшого карниза, шумно разбиваясь о землю. Вивьен в очередной раз взглянул на часы, затем прошёлся взглядом по пёстрым домам и недовольно поморщил нос.

Ещё один злачный район — так охарактеризовал его Вивьен. Очередная причуда эксцентричного Парижа: выстроенные в ряд, раскрашенные как попало здания — вульгарная насмешка, которую не мог спрятать даже нескончаемый дождь.

В привычное время Вивьен предпочёл бы держаться отсюда подальше, не хотел лишний раз запятнать себе репутацию. Но дело не терпело отлагательств, а единственный человек, на которого он мог положиться, частенько ошивался здесь, не столько развлекаясь, сколько постоянно наживая себе неприятностей.

Если бы не те треклятые фотографии, ноги бы Вивьена здесь не было!

Чем чаще он думал о той фотографии девочки, тем больше ему становилось не по себе, а воспоминания дорисовывали цвета на монохромном фото: зелёные глаза, маленькие каштановые кудряшки и улыбка — ни у кого другого не могло быть такой улыбки.

Чёртов критик! Да чтоб он сгорел вместе с этими фотографиями!

От разрастающейся внутри злости Вивьен поперхнулся дымом.

Если бы не та опрометчивая, эгоцентричная статья, он даже не узнал бы о том, что кто-то усердно копает под него, под его прошлое.

Едва стрелка на часах приблизилась к семи часам, из здания второпях вылетел Матьё, а вслед за ним — высокий женский голос, разрывающийся отборной французской руганью. Вивьен тут же захлопнул за Матьё дверь и заклинил тяжёлую ручку, спасая друга от гнева очередной его знакомой.

В дверь настойчиво забарабанили, а Матьё, занятый попытками натянуть на себя пальто, едва не налетел на Вивьена.

— Вив? — удивленно спросил он, ожидая увидеть здесь кого угодно, но только не друга. — Ты что тут забыл?

— Садись, — Вивьен кивнул на машину, — по дороге всё объясню.

Матьё не раздумывая заскочил внутрь автомобиля.

Вивьен поспешил следом. Забравшись на водительское сиденье, смахнул платком прилипшую к ботинкам грязь и только после этого завёл мотор. Он старался беречь автомобиль, поддерживал его в идеальной чистоте, регулярно натирая до блеска.

В отличие от него, Матьё относился к чистоте куда проще: свободно развалившись на заднем сиденьи, тот расслабленно вытянул грязные ноги.

Вивьен поморщился от такой беспечной неряшливости.

— Ещё одно движение — и салон будешь вылизывать сам, — предупредил он, устало подумав, что после поездки придётся вновь отдраивать салон, пока грязь не успеет застыть, а пятна — укорениться на тканевой обивке сидений.

— Хо-хо, кто-то сегодня не в духе, — улыбнулся Матьё, но ноги убрал. — Без проблем. С тебя только щётки, а воды, — он кивнул в сторону улицы, — нам на всю неделю хватит.

Вивьен крепче ухватился за лакированный руль, обжигающий руки холодом, и недовольно цокнул — перчатки остались на заднем сиденьи салона.

Его и без того хмурое выражение лица стало напряженным. Остроумная шутка друга не прибавила настроения, а за стеклом продолжало поливать как из ведра, размывая дорогу перед глазами. Вивьен не любил это время года, оно напоминало ему о таких же дождливых днях далёкого четырнадцатого года, полных холодных ночей, промозглой сырости и вымокшей, грязной одежды.

«Понадобилось же именно сегодня ехать к этому критику», — думал он, вдавливая педаль газа. Сидел бы дома, в тепле, с братом... Он и так в последнее время часто оставлял Вента томиться в четырёх стенах совсем одного.

Закрутившиеся колеса увязли в грязи, разметав по тротуару воду, и автомобиль на полном ходу выехал из неприметного переулка.

— Как ты нашёл меня? — поинтересовался Матьё.

— Ты мне все уши успел прожужжать о своей новой пассии, — недовольно пробурчал Вивьен.

Матьё расхохотался, а затем облокотился на переднее сиденье.

— Ах, да. У Элен было хорошо!

— Ты хотел сказать у Мод?

— Ты меня действительно слушаешь! Может завтра тоже подхватишь меня? Я собирался к Элизе...

— И не мечтай.

Матьё самодовольно парировал:

— Хочешь, чтобы остался у тебя? — и едва удержался от того, как резко занесло машину на очередном повороте. — Куда ты так спешишь?

— Покончить с критиком.

— О... Как ты любишь — сразу без прелюдии? — с иронией отозвался Матьё. — У парня явно талант, а ты хочешь лишить его этого.

Вивьен глухо хмыкнул. Холодный лакированный руль тяжело, будто противясь замыслу водителя, ушёл влево, не дав Матьё процитировать особенно полюбившиеся моменты из статьи.

Изначально в планы Вивьена не входило излишне впутывать в это дело Матьё или даже Церис. Но найденные в каморке критика фотографии напрочь изменили положение дел.

Первым делом Вивьен направился к старой знакомой в архив — она всегда умела находить то, что никому не удавалось, — и всего через пару дней он получил информацию о критике.

Имя оказалось не выдуманным, его действительно звали Аднет Мор. Вивьен не понимал, почему критик не стал скрывать своё настоящее имя. Это было неосторожно, глупо и должно было иметь хоть какие-то причины, но Вивьен их не видел. На бумагах стоял тысяча девятисот второй год рождения, критик оказался почти одного возраста с Вентом, всего на пару лет старше, только родом из Прованса. Сирота — его опекун, старик Мор, скончался пару лет назад. Успешно учился в консерватории, проходил практику в балете, а статьи писал, по всей видимости, чтобы было на что жить.

Но даже с этой информацией найти Мора оставалось проблемой. В последнее время критик практически не появлялся в консерватории. В редакции — тоже. И если бы не один знакомый, обмолвившийся о грядущей свадьбе некоего одноименного жениха и его прелестной невесты Мэриан, Вивьен мог потратить на поиски критика целую вечность.

Пересказав Матьё детали плана, Вивьен припарковал автомобиль неподалеку от дома невесты критика.

— Встречаемся здесь же через два часа, — предупредил Вивьен.

— Без проблем.

Заглушив мотор, Вивьен достал припрятанный под сиденьем револьвер и протянул его другу.

— На случай, если доводы будут неубедительны.

Поколебавшись, Матьё всё же взял протянутый пистолет.

— Не думаешь, что это уже слишком? Он же просто мальчишка.

Вивьен посмотрел на него так, словно Матьё сдуру ляпнул глупость.

— Чёрт, Вив! О произошедшем в кабаре уже почти никто не вспоминает, всех больше интересует та пропавшая картина из музея...

— Этой новости больше пяти лет, — процедил Вивьен. — И картину уже нашли.

— Не понимаю, чего ты так взъелся на него? — продолжал сокрушаться Матьё. — Мы же договорились с тобой завязать со всем этим после...

— Посмотрю, как ты заговоришь, побывав у него дома.

— Что? — опешил Матьё. — Ты был у него?

Вивьен, не желая вдаваться в подробности, кивнул.

— Он нашёл на меня кое-что... неприятное.

— Что он мог на тебя найти? — снисходительно улыбнулся Матьё, по-дружески хлопнув приятеля по плечу. — Я не знаю никого, кто работал бы настолько же чисто, как ты. Подумай сам, найти прибыльную нишу там, где никто и не додумался бы — что тут можно накопать? Наши дела кристально чисты, тут комар носа не подточит.

— Речь не о текущих делах, — отрезал Вивьен, продолжая напряжённо сжимать руль.

— О чём же тогда?

— У него были фотографии, — сказал он, поглядывая на окно третьего этажа.

— Фотографии? И что в них было такого особенного?

Вивьен нахмурился и машинально потянулся к портсигару, но доставать из кармана пальто не спешил. Сквозь плотную ткань твёрдый металлический короб обжигал холодом пальцы.

Вивьен нехотя выдавил из себя:

— С того лета из Вердена.

От улыбки на лице Матьё не осталось и следа.

— Ты серьёзно? Думаешь, этот журналист...

— Знает слишком много. Матьё, он что-то знает. Знает о прошлом — о нашем прошлом. О Венте. — Вивьен напряжённо посмотрел на Матьё. — Понятия не имею, откуда этот псих узнал, но если о том, что мы сделали, станет известно в Париже...

Его взгляд застыл, стоило в голове возникнуть картине тех дней: последнее безмятежное лето на окраине Франции. Прозвучавший сигнал тревоги беспощадно ворвался в их жизнь, перевернув всё: уничтожил планы, стёр мечты, забрал друзей, близких, родных. То лето навсегда изменило их, заставило повзрослеть, иначе взглянуть на то, что им было дорого.

Вивьен молчал, вспоминая ужасающие последствия минувшей катастрофы.

— Не паникуй, Вив. Ну, нашёл он пару фото, и что с того? — подбадривал Матьё. — Все, кто хоть что-то знал, давно мертвы.

Вивьен болезненно поморщился. Прошлое и так всё время преследовало его, а теперь и вовсе схватило за горло.

После той ночи, когда Вивьен пробрался в квартиру журналиста, ему стали сниться пугающие события прошлого: побег из родной страны, нескончаемый и утомительный, после которого по утрам он едва мог продрать глаза. С каждой ночью искорёженные подсознанием воспоминания проявляли себя в новых красках, и сны наполнялись новыми подробностями: если сперва он не знал своих преследователей, то теперь отчётливо видел по ночам критика, желающего покончить с Вивьеном раз и навсегда, и закопать его остывшее тело где-то в пограничных лесах Бельгии.

Ему казалось, что критик следил за ним всю жизнь и не позволит ему начать жизнь с чистого листа.

Вивьену давно не было настолько страшно. Возможно, всему виной стали те фотографии семилетней давности, о существовании которых он даже не подозревал. Вивьен думал, что давным-давно всё уничтожил. Прошлая жизнь должна была остаться в прошлом, сгореть под обломками старинного дома в Вердене.

Но даже уничтоженные в огне материалы критика не облегчили паранойи Вивьена, а напротив, распалили давний страх, дремавший в нём все эти годы — он больше всего на свете не желал потерять младшего брата.

Из-за глупой статьи Вент уже пострадал, и страшно было представить, что будет, если критик напишет о них что-нибудь ещё.

Вивьен не мог позволить кошмарам из прошлого уничтожить его единственное слабое место, и таким образом уничтожить его самого.

С критиком нужно было разобраться здесь и сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Всегда можно договориться, — мирно заверил Матьё, отложив в сторону оружие. — Ни к чему эти опасные штуки.

— Не уверен, что он умеет договариваться, — скептически заметил Вивьен.

— Зато я умею.

Матьё ловко поиграл пальцами по рукоятке автомобиля и, открыв дверцу, выскользнул наружу.

— Сделай всё тихо и сразу же возвращайся, — бросил ему вслед Вивьен. — И чтобы без осечек, ты меня понял?

— Обижаешь! — хмыкнул Матьё. — Напомни, когда я делал что-то не так?

— Семь лет назад, к примеру.

Матьё недовольно цокнул языком.

— У тебя до ужаса хорошая память, мой друг! Прямо как у неё, — проворчал он и тихо прикрыл за собой дверцу.

Вивьен взглянул на часы, сверяя время, а затем перевёл взгляд на окно третьего этажа. Шторы были раздвинуты, внутри горел свет. В окне, точно фигуры из театра теней, мелькали силуэты: мужской и женский. Они бесшумно передвигались по квартире, то появляясь, то исчезая в окне. Иногда они подходили друг к другу, словно для разговора. А затем разбегались, будто что-то не давало им покоя. Когда фигура девушки подошла к телефону, Вивьен покинул автомобиль.

Всё шло чётко по плану.

***

Удар захлопнувшейся двери эхом прокатился по просторной квартире. А затем стало так тихо, что Мэриан слышала, как бешено стучит её сердце.

Напряжённая пустота словно обвиняла её в том, что она успела наговорить зря. И Мэриан схватила плащ, ринувшись следом за женихом.

Выбегая из квартиры, она сокрушалась, что могла не разжигать ссору между ними, могла вновь закрыть глаза на происходящее, сделать вид, что её это не касается... Промолчать.

Даже если ей было до безумия больно от чужого молчания.

Все эти бесконечные секреты, письма, работа на стороне, которой могло и не быть вовсе... Она знала, что могла не говорить о своих опасениях, но тогда Аднет продолжил бы отдаляться от неё и, возможно, совсем скоро пересёк бы ту черту, после которой они потеряют друг друга навсегда.

Мэриан торопливо прыгала со ступеньки на ступеньку, каблуки опасно соскальзывали вниз, но ей было всё равно. Она устала бояться неизбежного. Устала чувствовать себя никем рядом с любимым человеком. Устала быть одна. И если сейчас она помедлит хоть на секунду, то уже никогда не сможет догнать своего жениха.

Капли дождя легли на лицо холодной пощечиной, смазывая накатывающие слёзы. Запыхавшись, Мэриан выбежала на улицу и огляделась по сторонам с надеждой. Но его не было. Аднет ушёл. Он всегда быстро ходил — она знала это, знала, что не успеет догнать, но всё равно побежала за ним, словно надеялась, что он дождётся её.

Если бы только ему было не всё равно.

Мэриан поёжилась, промозглый ветер словно прогонял её с улицы, а холодный дождь стекал под едва накинутый плащ.

— Мадемуазель? — позвал её оказавшийся рядом мужчина и укрыл её от дождя широким зонтом.

Мэриан обернулась — высокий, крепкий мужчина в невзрачном пальто любезно продолжал сжимать над ней зонт, невзирая на то, что мог вымокнуть сам.

— Ждёте кого-то? — спросил он, такой обходительный, что Мэриан мягко улыбнулась ему в ответ.

— Нет-нет, просто такой сильный дождь, — она подставила ладошку под капли и, поймав несколько, убрала руку, — а я задумалась и вышла без зонтика. Спасибо вам.

— Такую красоту явно должен сопровождать жених с зонтом.

— Жених готовится стать мужем.

— О, вот как! Мои поздравления! Но это нисколько не оправдывает, что он оставил вас сегодня одну.

Мэриан слегка сжала пальцы, но ответила так же мягко, как и прежде:

— Он задерживается на работе. Всегда так усердно работает, — без тени сомнения соврала она. — А вы...?

— Жду друга. Может, вы его знаете? Его зовут Аднет Мор.

Мэриан внимательно взглянула в лицо мужчине, но никак не могла припомнить его лица среди тех немногочисленных друзей Аднета. Впрочем, она и вовсе не знала друзей Аднета. После школы он совсем закрылся от неё, перестал посвящать в свою жизнь и вполне мог завести знакомства с кем угодно.

— Напомните, как вас зовут? — спросила Мэриан, в надежде, что хотя бы имя сможет ей что-то сказать.

Мужчина стянул с себя кепи.

— Матьё, — представился он и расплылся в слащавой улыбке.

— Он не рассказывал мне о вас, — призналась Мэриан.

— Зато о вас, Мэриан, он говорит без умолку — поддержал Матьё. — Даже на свадьбу пригласил... — заметив её растерянность, он добавил: — Ох, ну вот, сболтнул лишнего. Это должен быть сюрприз.

— Правда? — опешила Мэриан.

Неожиданные слова Матьё стали откровением. Неужели Аднет скрывал от неё всё, чтобы потом действительно представить друзьям?