Parfait

19 сентября 1920 года

Аднет почти не спал из-за всполохов грозы, поутихшей к утру, и рассматривал в полутьме старое фото.

Когда-то отец подарил ему на день рождения переносной фотоаппарат. Он был достаточно увесистый, особенно для мальчишки одиннадцати лет, но Аднет был твёрдо намерен запечатлеть на него всё, что было ему дорого. Свой дом, свою семью.

Но сохранить он смог лишь одно фото. Рассматривая его, Аднет удерживал в памяти последние крупицы семейной трагедии, канувшей в прошлое.

С желтоватого снимка оживали воспоминания, и в глазах Аднета они были цветными. Безымянная девочка улыбалась, за ней раскинулся сад, за садом возвышался старый дом, а солнечный день, запечатлённый на фотографии, словно контраст хмурому осеннему утру за окном спальни, вызывал в опустошенной душе невыразимую тоску по прошлому.

Последние дни выдались слишком тяжёлые, наполненные круговоротом событий. Аднет не хотел признаваться себе в том, что пожар в квартире сильно ударил по его планам. Языки пламени пожрали почти всё, над чем он усердно работал, уничтожили большую часть материалов. У него больше не было превосходства в битве с Ламаром.

— Что это за фото? — наклонившись над ним, спросила Мэриан.

— Оставшееся воспоминание о доме, — ответил он, не сводя взгляда с фотографии.

— Ты раньше не показывал его мне. — Мэриан с интересом посмотрела на фото. — Кто эта девочка?

Аднет молча смотрел на безымянную девочку.

— Не знаю... — честно ответил он; та девочка появилась из ниоткуда, словно фея из сказок, которые он когда-то любил.

— И о том, кто тебе всё время пишет, ты тоже не знаешь?

Аднет соскочил, повернувшись к ней, и только сейчас заметил зажатый в руках Мэриан конверт. От росчерка над буквой V тревожно сжалось сердце.

— Это по работе, — соврал Аднет и потянулся за письмом. — Верни мне его, пожалуйста.

Мэриан недоверчиво нахмурилась, словно почувствовав его ложь, и не спешила отдавать письма.

— Обычно ты не ведёшь себя скрытно.

— Тебе показалось. — Аднет раздражённо отмахнулся. Как бы сильно он ни хотел быть откровеннее с Мэриан, так и не смог посвятить её в свои тайны.

— Разве? Ты всё время что-то скрываешь от меня? Как я могу тебе верить?

— Есть вещи, которые тебе необязательно знать. Поверь, так будет лучше для тебя.

— Лучше для кого? Я не знаю о тебе ничего, хоть и живу с тобой под одной крышей. Ты не знакомишь меня с друзьями, не говоришь о семье, о себе — ни о чём! Я устала...

Стараясь не смотреть на невесту, Аднет по-быстрому прошел к печатной машинке и спрятал конверт в бумагах.

— Обещаю, как только мы уедем, я всё тебе расскажу.

— Уедем? — Мэриан горько усмехнулась. Словно не в силах больше слышать очередную ложь, бессмысленные обещания прекрасного завтра, она продолжила: — Мне надоело, что ты вечно мне врёшь. Обещаешь, что завтра станет лучше, что обязательно всё мне расскажешь. Но с каждым днём ты всё сильнее отдаляешься от меня. Я не могу тебе больше верить. Не могу, понимаешь?

Аднет молчал, понимая, что она права. Горькая правда смыла собой иллюзию их совместной жизни, поглотила в себя последние отголоски веры в их светлое будущее. На что он надеялся? И надеялся ли? Мэриан никогда его не понимала. И вряд ли уже поймёт.

— Разве я могу связать свою жизнь с таким человеком как ты? — сокрушенно призналась она.

— Так и не связывай, — выпалил Аднет.

Ярость и обида переполняли его. Аднет схватил зонт и ушёл, хлопнув дверью.

***

На улице распогодилось. Шлейф сладких цветочных ароматов разносился ветром по мостовой, долетал до соседних улиц. Женщины с полными цветов корзинами зазывали к себе покупателей:

— Розы! Свежие розы! Прекрасные гладиолусы!

— Купите георгины! Красные! Белые!

— Берите хризантемы! Лилии! Красивый букет для вашей дамы!

Пушистые разноцветные облака привлекали внимание прохожих. Компания молодых девушек игралась с цветами: вплетали купленные бутоны в свои шляпки, а затем хвастались друг перед другом, выбирали, чья выглядит лучше. Мужчины выбирали букеты в подарок, некоторые из них уже оплатили и ждали, пока женщины завернут цветы.

Аднет остановился возле цветочниц. Его взгляд замер на розах.

— Вам помочь с выбором, месье?

— Не нужно, благодарю.

Запустив руку в корзину из белых роз, Аднет вытягивал по одной, придирчиво отбирая самые красивые. Перебрав несколько цветков, шагнул к корзине гортензий и долго рассматривал крохотные голубые бутоны.

— Месье знает язык цветов?

Рука дрогнула, и цветок чуть не выпал из его пальцев. Шипы скользнули по коже, но Аднет не почувствовал боли.

Он всё ещё помнил, как старшая сестра учила его этому, казалось бы, несерьёзному языку.

«Гортензии означают холодность и безразличие. Если не хочешь прослыть бессердечным, не дари никому такие цветы!» — Девушка из воспоминаний улыбнулась и весело щелкнула его по носу.

Он провёл пальцами по нежным лепесткам гортензии. Его сестра очень любила цветы. У неё была своя маленькая оранжерея, в которой она выращивала, а затем раздавала цветы на улицах их родного города.

«Если однажды полюбишь кого-нибудь, подари этой девушке розы. — Сестра протянула ему цветок, и маленький Аднет осторожно коснулся его. — Эти цветы всегда означают любовь. Красные — страсть. Белые — чистоту помыслов.»

Пальцы сильнее сжались на листьях. Он дарил розы невесте. Всегда, сколько себя помнил. Дарил и сестре, после каждого её выступления.

«Какие цветы тебе нравятся? — спросила она однажды, показывая свои скромные цветочные владения. — Может, примула? Или морозник?»

«Лаванда», — ответил он.

«Цветок сомнения и одиночества?»

Аднет нагнулся к небольшой корзинке с лавандой и аккуратно отщипнул самую сладкую и пышную веточку. Хрупкий цветок согнулся под давлением пальцев и рассыпался по ветру мелкими лепестками. Аднет положил кусочек лаванды в карман и, расплатившись за цветы, отправился дальше.

Воспоминания о сестре напомнили ему, что он давно собирался навестить её. До пансиона, где она проживала, было не так далеко, но по какой-то необъяснимой причине ноги с трудом шли к этому месту. Каждый раз, когда он думал навестить сестру, у него находились более важные дела, более весомые причины не приходить к ней. Он постоянно находил себе оправдания, особенно последние недели, пока был занят приготовлениями к свадьбе с Мэриан... Осталось всего два дня до их маленького праздника, а он так и не решился ничего рассказать сестре!

— Входите, — пожилая женщина, что заботилась о его сестре, впустила его и проводила до нужной двери. — Как закончите, позовите. Она в последнее время чувствует себя неважно.

Сопровождающая ушла, оставив его одного, и Аднет прошёл внутрь небольшой комнаты. Маленькое, высоко расположенное окошко лишь наполовину освещало полупустую комнату, скудно и неохотно делясь солнечным светом, едва дотягиваясь до изголовья кровати, от которой расплетался зеленый узор цветочной вязи.

Аднет оставил на прикроватном столике принесённый букет, который должен был хоть немного привнести жизнь в это навевающее тоску место.

— Здравствуй, Лили. Как ты сегодня? — тихо спросил Аднет, глядя на ту, ради кого пришёл.

В глазах сидящей на кровати женщины было безжизненно пусто.

Вот уже шесть лет он изредка приходил в этот пансион, каждый раз наблюдая одну и ту же удручающую картину. От его старшей сестры не осталось и следа. Молодая девушка, жизнерадостная, переполненная яркими стремлениями и любовью, на его глазах состарилась на несколько десятков лет: тёмные волосы поредели белыми прядями, у глаз залегли глубокие тени, а губы навеки сомкнулись.

«Ты любила сцену больше, чем его. Так почему всё закончилось именно так?!» — извечный вопрос комом встал в горле.

Аднет присел рядом с сестрой. Он хотел поговорить с ней, рассказать о произошедшем за последнее время, но слова давались с трудом.

Аднет, собираясь с мыслями, взглянул в окно.

— Помнишь, ты рассказывала мне о своей мечте? О том, что хотела выступать на сценах всего мира. Обещала взять меня с собой, посмотреть различные страны, выступления самых виртуозных танцоров... И, знаешь, мне предложили работу. Там, за океаном. Я смогу всё это увидеть и обязательно вернусь. Обо всём расскажу тебе в мельчайших подробностях. Обещаю.

Аднет грустно улыбнулся, повернувшись к сестре.

Она молчала.

Аднет и не ожидал услышать ответ. Он уже очень давно ничего не слышал от сестры.

— Я поеду туда не один, — продолжил он. — Со мной будет Мэриан. Помнишь, я тебе о ней рассказывал? Она поддержала меня тогда... — Аднет тяжело вздохнул и, разминая ладони, продолжил. — Через пару дней мы поженимся. Видела бы ты её! Мэриан так идёт свадебное платье... Возможно, если всё решится, мы навестим тебя перед отъездом... Вместе. — Он с сожалением посмотрел на сестру. — Жаль, что ты не сможешь поехать с нами, я бы очень этого хотел.

«Мэриан наверняка разозлится, когда всё узнает. Захочет остаться, не разрешит мне бросать тебя... Я бы и сам остался. Здесь ведь мой дом всё-таки. И если бы не эта трагедия, мы смогли бы поехать всей семьей: я, ты, родители, Мэриан...»

— Я хотел вас познакомить гораздо раньше. Правда, хотел. Но так и не смог подобрать нужных слов, чтобы всё ей рассказать. О тебе, о родителях... — Он горько сглотнул и резко поднялся с места. — А сейчас это уже не важно. Мы поругались.

Аднет с сожалением подумал, что может и свадьбы никакой не получится. Он не хотел обманывать Мэриан, но скрывать от всех правду стало его отравляющей привычкой. Он не хотел втягивать её в свои дела, не хотел, чтобы и её жизнь была разрушена. Хватало и того, что его жизнь продолжала разрушаться у него на глазах.

— Случилось кое-что весьма неприятное, — тихо признался Аднет.

Он хотел поделиться случившимся хоть с кем-то. В его жизни было и без того неспокойное время. После того как последняя статья разлетелась по Парижу, а его пригласили поработать за океаном, Аднет вернулся домой счастливый, но дома уже не было. От вида сожжённой квартиры внутри всё болезненно скрутило. Казалось, весь воздух выжгло из лёгких, оставляя после себя лишь вакуум. Ему было не столько жалко сгоревшую старую квартиру, сколько все его исследования, которые он с таким трудом собирал на Ламара несколько лет., — с каждым днём Аднет был всё ближе к тому, чтобы отплатить Ламару сполна, заставить его потерять самое дорогое для него, — теперь же доказательства навсегда исчезли в языках пламени, лишив его возможности отомстить.

Сгорело всё. В таких Богом забытых местах пожары тушить не торопились. Кто-то кричал, что это мог быть несчастный случай, но Аднет не верил. Старая консьержка, с сильными ожогами на лице и руках, едва завидев его, накинулась с обвинениями, что в случившемся виноват он. Истошно вопила, что к нему заходил какой-то мужчина, а после его ухода всё вспыхнуло. С трудом расспросив её, Аднет догадался, кто это был, но не стал делиться своими предположениями с жандармами. Это было его личным делом, и он сам, без посторонней помощи, разберется с Ламаром.

— Тогда я зашел в редакцию. До неё недалеко, если идти от дома. Хотел забрать оттуда свои вещи. Встретил редактора... Не ожидал, что он окажется замешан в произошедшем — это он дал мой домашний адрес Ламару, а после одним днём уволил меня.

И времени, как назло, не оставалось. Аднет мог попытаться восстановить своё расследование, но предстоящий праздник не давал ему возможности этого сделать. Подготовка к свадьбе выдалась нервной, приходилось решать множество дел одновременно, улаживать все формальности, да и дома они часто ссорились с Мэриан, которая всё время лезла под руку и совала свой любопытный нос куда не следует.

Последней каплей стало письмо и, последовавшее за ним, недоверие.

Он не мог простить этого Мэриан.

— Вот и всё.

Рассказ был окончен. Больше Аднету было нечего добавить. После ссоры он не знал куда ему идти и не придумал ничего лучше, как приехать к сестре, которая не замечала ничего вокруг и, возможно, даже не слышала того, что он ей рассказал.

Тишина после долгого разговора начала давить на него ещё больше. Высказаться как следует так и не вышло. Возникло ощущение, что всё это время он говорил со стеной, а не с близким человеком. Подкравшееся одиночество нашептывало о безвыходности сложившейся ситуации. Словно во всём мире не осталось никого, кто бы мог услышать и понять его, подсказать, что ему делать дальше.

Безнадёжно.

***

Лиловые краски вечерней зари медленно расползались над горизонтом. Покинув пансион, Аднет пришёл к набережной Сены и, присев на скамью, смотрел вдаль. Наступление сумерек, плавно перетекающих в ночь, привносили в его душу тревожную неопределённость будущего. Аднет хотел защитить Мэриан, но этим всё только испортил.

«Да что она понимает?! — хотелось закричать ему. — Ничего не знает и делает свои глупые выводы. Назвала лжецом, а я лишь хотел уберечь её от жестокой реальности, поскорее увезти её из этой страны, скрыть от нависшей опасности. Но толку пытаться защитить того, кто тебя даже не понимает?»

Аднет настолько привык к Мэриан, что уже не замечал её настоящих чувств, перестал верить в искренность её поддержки и начал сомневаться, любит ли её.

Ему всегда казалось, что заговори он о личном, о том, что с ним происходит — Мэриан не поймёт или, ещё хуже, испугается, начнёт отговаривать его от мести. Но Аднет не мог так просто всё бросить. Он мечтал о возмездии уже больше семи лет, искал хоть какую-то информацию о произошедшем с его семьей. Чудом удалось узнать, что Ламар собирается открыть кабаре в Париже. Пытаясь проникнуть туда, познакомился с одной из танцовщиц, намеренно завязал с ней переписку, чтобы узнать больше.

Но наивная глупенькая танцовщица оказалась бесполезна: она не знала ровным счётом ничего. Её рассказы затрагивали только будущие постановки в кабаре и свои впечатления о Париже, в который она переехала совсем недавно. С Ламаром она была давно знакома, но отзывалась о нём так, словно почти не знала. Скорее всего, она попросту преувеличивала об их знакомстве и в реальности же знала Ламара от силы пару дней, при этом хорошо о нём отзываясь всего в пару строк: «Он очень хороший, но в кабаре не появляется в последнее время».

Эти слова раздражали Аднета. Ну почему эта девушка была так бесполезна?

Хоть выполнила обещание и прислала билет на открытие кабаре, но это лишь капля в море. Благодаря ей он сэкономил несколько франков, получил всё, что мог, и больше не видел смысла общаться с ней. Вот только всё равно продолжал отвечать ей, сам не понимая, зачем. Возможно, он считал, что оставлять письма без ответа — не учтиво с его стороны. По крайней мере, на сколько Аднет успел понять, эта танцовщица не была виновата в делах Ламара, так что смысла злиться на неё и, уж тем более, ненавидеть не было.

Новые письма они оставляли в самодельном тайнике, в нише под мостом на набережной. Аднет находил это забавным — никому и в голову не придёт искать что-то в подобном месте.

Превратив переписку в маленькую игру, сродни пряткам, он и не заметил, как она вошла в привычку, и рука сама потянулась за новой запиской.

В этот раз, оставленное в каменной кладке, письмо пришлось как нельзя кстати — в прошлый раз он немного затронул свои проблемы и теперь, когда столкнулся с настоящими трудностями, небольшая поддержка будет весьма кстати, даже если это будут банальные строки, написанные из вежливости.

Ему так нужно было хоть на что-то отвлечься сейчас, избавиться от назойливых мыслей, что он не задумываясь развернул письмо и принялся читать.

«Дорогой Нуаро!

Прошла уже неделя с того провального выступления, но я все ещё ощущаю его последствия. Месье Ламар говорит, что этот позор не смоет ничто, и я ничего не могу с этим поделать. Порой мне всё ещё кажется, что проще забыть свою идею и отказаться от сцены, чем пытаться что-то исправить!

Но Вы правильно сказали — нельзя бросать начатое. И я искренне верю в это.

Вы подали мне искру надежды, и я верю, что смогу исправить свою ошибку и однажды привнесу на сцену Парижа нечто новое и увлекательное, несравнимое с тем, от чего в наши дни уже изрядно устала публика.

Вижу, что и Вам сейчас приходится несладко. Не сомневайтесь в своём выборе, как и Вы не позволили мне усомниться в моём в минуту отчаяния. На свете нет ничего, что невозможно было бы исправить. — это Ваши слова, и я Вам их возвращаю.

Выражаю Вам свою поддержку и наилучшие пожелания в предстоящем выборе. Знайте, что я верю в Вас и буду всячески поддерживать, независимо от обстоятельств.

Ваша ммль Вент.»

Выдохнув, Аднет сложил письмо и присел на холодный одинокий выступ. Всего лишь несколько слов, а с души словно камень спал. Погорячился из-за пустяка, поругался с Мэриан, засомневался.

Всё ведь действительно можно решить, да?