Parfait

6 июня 1925 года, утро после выступления

Будильник надрывно звенел под подушкой, настойчиво разрывая утреннюю тишину. Вент сонно раскрыл глаза и увидел перед собой лицо критика.

— Всё пропало! — простонал Вент и вновь уткнулся в подушку.

Всю ночь он пытался разузнать о критике хоть что-нибудь, но так и не нашёл ничего примечательного. О критике не написали ничего интересного: ни где он остановился, ни какие постановки собирается посетить, ни даже то, что он — обжора, каких поискать!

Будильник вскоре стих, и тишина окутала спальню. Вент нахмурился, смахнул с себя газету, с которой на него осуждающе смотрел критик, и перевернулся на другой бок, накрывшись одеялом с головой. Он не любил тишину, которая преследовала его после выступлений. Музыка и громкие аплодисменты, звон бокалов и стук каблуков — Вент привык к шумным вечерам, в них не было места громко звенящей тишине.

Лишь когда с улицы донеслись гудки автомобилей, Вент скинул с себя одеяло и отрешённо посмотрел в потолок, освещаемый лучами уже давно вставшего солнца.

Неудавшийся вечер не выходил у него из головы. Ещё и брат настаивал, чтобы Вент извинился перед критиком и подружился с ним...

Брат! Как же он мог о нём забыть?

Вент тут же вскочил с кровати и потянулся к телефону, что стоял рядом на резном столике. Перехватив трубку, он дрожащими пальцами набрал номер консьержа.

— Слушаю вас, — буднично ответил консьерж.

— Ферна-ан, доброе утро! — протянул Вент. — Скажите, а брат у себя? Ничего не просил передать?

— Доброе утро, месье Ламар. Боюсь, ваш брат не возвращался с прошлого вечера.

— Правда? — Вент задумался: «Неужели брат вновь решил остаться в кабаре?»

Из трубки донёсся шуршащий звук, а затем и голос консьержа:

— Что-то передать месье Ламару?

— Нет, спасибо, Фернан. Au revoir, — выдохнул Вент со слегка заигрывающей, акцентно-гортанной «р», но Фернан попрощался, не обратив на это внимания.

Повесив трубку, Вент поспешил приводить себя в порядок. Он совсем позабыл, что они с братом договорились пойти в кабаре вместе.

Пройдя мимо зеркала, Вент задержался, рассматривая помятое после сна отражение. Накопившаяся усталость давала о себе знать.

«Брат вот-вот придёт, а у меня такой ужасный вид», — тоскливо сокрушался Вент, рассматривая залёгшие под глазами тени и помятое от сна лицо.

Освежившись под холодной водой, Вент расположился за туалетным столиком, закинув ногу на ногу, и улыбнулся своему посвежевшему отражению:

«Неплохо, но до совершенства ещё далеко...» — В руках у него тут же оказалась баночка с кремом. Двумя пальцами он открыл крышку, окунул их внутрь, зачерпывая спасительный крем, и начал мазками наносить его на бледную кожу.

Когда лицо стало выглядеть лучше, рука потянулась к подводке для глаз, но едва Вент коснулся её, как тут же отдёрнул руку, словно ужаленный.

— Мужчины не красятся, — напомнил он себе слова брата и грустно усмехнулся. — Хорошо. И что же тогда они делают вместо этого?

Последнее время Вент всё больше предпочитал быть в женском образе. Особой надобности выходить куда-то в мужской одежде не было, да и работы в кабаре было столько, что такие выходные как сегодня выдавались крайне редко. Ещё реже они выбирались вместе с братом куда-нибудь, чтобы развеяться и отдохнуть. Если бы Вивьен соглашался на это чаще, чем раз в год — тогда Вент не сидел бы сейчас перед зеркалом, не зная, что надеть и как ему выглядеть.

В поисках ответа на свой вопрос, Вент внимательно осмотрел стол. Разнообразие красок сверкало на солнечном свете: рассыпчатые тени и румяна в стеклянных баночках, неровные кубики туши с измазанными в ней щеточками, помады в дорогих серебряных футлярах, стоившие целое состояние, даже духи — флакон с любимыми нотками цитруса манил тонким ароматом, но, увы, как и всё на столе, никак не подходил к мужскому образу.

Из приоткрытой коробочки с безделушками торчали красивые шпильки для волос, отделанные разноцветными камнями. Пара красиво вырезанных гребешков аккуратно лежали на краю стола.

Среди парфюмерии, косметики и бижутерии, словно притаившаяся змея, растянулись бусы из натурального жемчуга. Вент взял их со стола и, поигрывая ими, задумчиво перебирал пальцами крупные бусины:

«Я так давно об этом не думал. Подкинул же брат задачу! А если я что-то не сделаю? Или сделаю не так... Как мужчины приводят себя в порядок? Это не должно быть так сложно!»

Наигравшись с украшением, Вент повесил его на себя и провёл по нежной, гладкой щеке.

«Допустим, бреются. Но что ещё?» — Он стянул с головы полотенце и бросил его в сторону кровати, затем взял со стола гребешок и принялся медленно прочесывать пряди.

Пушистые волосы, хоть и были влажными, ложились мягкими волнами в его руках. Вент очень гордился ими, и пока все девушки вокруг старались коротко стричься отдавая дань моде, он же, напротив, старательно отращивал их — сейчас они полностью могли скрыть его шею и плечи.

«Мужчины не носят длинные волосы», — вспомнил он слова брата и недовольно фыркнул, сдувая с носа выбившуюся прядку.

— И что с того? У меня они будут такими! — заключил он вслух, отложив в сторону гребешок.

Пытаясь прибрать непослушную шевелюру, Вент потянулся за заколками.

— Мне так совсем не идёт! — возмутился он, подколов волосы, и придирчиво осмотрел себя в зеркале.

Ему казалось, что собранным в хвост волосам чего-то не хватает. Может, яркой заколки? Но тогда это будет не мужская прическа! Вент распустил волосы и попробовал соорудить другие варианты мужских причесок на своей голове. Но ни одной из них не остался доволен.

Отвернувшись от зеркала, Вент с грустью посмотрел на серьги, оставленные им на старом выпуске газеты. Напоминание о первом выступлении Вель, положившем начало её нашумевшей карьере.

«Как жаль, что таких вечеров больше не предвидится», — вздохнул Вент. Какими бы яркими ни были его выступления, они уже не затмят новых, восходящих звёзд Парижа, таких как Марсель Руж.

Вент попытался представить вечер в новом кабаре, но от мыслей отвлёк стук в дверь.

— Иду!

Вент наспех накинул на себя халат, прошёл до двери и открыл её. Снаружи стоял мужчина в годах, аккуратно удерживая в руках пару новых мужских костюмов.

— Доброе утро, месье, — поприветствовал тот, нисколько не удивившись женскому неглиже на Венте. — Старший месье Ламар просил передать вам эту одежду.

— Спасибо, Фернан. — Вент растерянно принял от него костюмы, едва не выронив их из рук. — Брат приехал, да?

— Ещё нет, но месье позвонил. Просил передать, что вернётся к шести.

— Вот как. — Вент едва сдержал грустную улыбку. — Спасибо, Фернан.

Распрощавшись с консьержем, Вент захлопнул дверь и недовольно оглядел костюмы.

— Они же скучные! — возмутился Вент.

Он прошёл до гардеробной и небрежно забросил их внутрь. Вот только среди пёстрых платьев не нашлось других костюмов. Вент недовольно достал один из присланных и хмуро осматривал его, раздумывая, есть ли у него весомые причины не надевать это.

— Всего лишь вечерний костюм, — успокаивал он себя, пока натягивал белоснежную рубашку. — Такая же одежда, как и любая другая. Взять и надеть. Это же... Ну, просто? А чтобы образ не был таким скучным, можно добавить к нему...

Вент прикрепил к пиджаку брошь со стразами: изящные стразы в форме маленьких цветков сирени вполне могли украсить собой вечернее платье. Но не пиджак.

С тяжёлым вздохом Вент отцепил брошь и положил её обратно в коробочку. Попробовал ещё одну, затем другую, примерил бусы, различные платки, даже закутался в шарф, но всё было без толку — к костюму не подходил никакой аксессуар. На его взгляд, даже халат выглядел лучше, чем то, что сейчас называли мужским костюмом. Особенно его смущали брюки — казалось, с каждым разом их делали всё нелепее и шире.

— Как мужчины в них ходят? — вслух спросил он, стоя в распахнутой рубашке и прожигая взглядом лежащие возле ног брюки.

Вент долго смотрел на них, поднял их с пола, но, подержав в руках, бросил обратно. Даже пнул их пару раз. Две сшитые полоски ткани так раздражали, что Вент готов был пойти совсем без одежды. Он и так поборол себя, надев злополучную, безвкусную рубашку!

— Но брат наверняка не одобрит подобной выходки. — Вент шумно вздохнул и вновь поднял брюки с пола.

С какой-то грустью он обвёл взглядом гардеробную. За последние несколько лет, пока дела в кабаре шли в гору, гардероб Вель пополнился немалым количеством вещей. Она перепробовала немало невероятных образов — ярких, будоражащих воображение, — но с каждым новым выступлением идей становилось всё меньше и меньше. Любимый образ начинал потихоньку ускользать, а брат всё чаще стал намекать, что Венту пора повзрослеть и серьёзно задуматься о своём будущем.

Вдохновение покидало его, Вент ощущал, что начинает выдыхаться, и не был до конца уверен в том, правильный ли выбор сделал в своей жизни. Даже популярный критик не взглянул на его последнее выступление.

— Наверняка, в его Америке ставят постановки куда интереснее и танцуют в разы лучше, — проворчал Вент, натягивая дурацкие брюки. — Может, брат действительно прав, и стоит заняться чем-то другим? Повзрослеть, забыть о танцах...

Правда, Вент совсем не представлял свою жизнь вне сцены.

— Да ну это всё! — Он стянул с себя брюки, бросил на них пиджак, туда же, в общую кучу, полетела рубашка.

Вент взглянул на часы у стены — стрелка едва добежала до десяти. Недолго думая, он радостно достал одно из своих любимых платьев и, одевшись, подбежал к зеркалу. Привычным движением он провёл аккуратные линии вдоль разреза глаз и подвёл губы помадой.

Вскоре Вент стоял уже возле двери на небольших каблучках и подбирал волосы под шляпку. Напоследок он глянул на себя в зеркало и, довольно улыбнувшись отражению девушки, покинул квартиру.

— Сегодня хорошая погода, — подметил консьерж, заметив спускающуюся по лестнице Вель. — Позвольте пожелать вам хорошей прогулки, мадемуазель.

— Спасибо, Фернан, — она лучезарно улыбнулась ему. — Вам тоже удачного дня!

Быстро спустившись по лестнице, Вель вылетела на улицу с лёгким ветерком.