Parfait

— Фернан не обманул! Сегодня такая хорошая погода, — заметила Вель, наблюдая за тем, как тёплые лучи солнца пробирались сквозь лениво плывущие облака. — Как хорошо, что ты решил провести обед вместе со мной! Сидеть одному в холодной церкви было бы досадным упущением.

Священник улыбнулся её словам и отщипнул от булки кусочек, бросив под ноги. Птицы тут же яростно начали выхватывать друг у друга лакомство.

— Взгляни, какой отсюда открывается потрясающий вид!

— Да, вид здесь и правда умиротворяющий, — согласился священник.

Вель аккуратно взяла чашку со скамьи и медленно отпила. Горький напиток приятно освежал.

— Жаль, конечно, что ты отказался от моего предложения посидеть на террасе. Я могла угостить тебя теми вкусными пирожными, что готовит Пьер. Ты таких ещё не пробовал!

— Кофе более чем достаточно, — поспешил заверить её священник. — Спасибо тебе, он чудесный.

— Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, Дидье. — Вель улыбнулась ему и пригладила пальцем ручку чашки. — Спасибо, что согласился побыть со мной сегодня. Для меня это очень важно.

— Я помню, что обещал исполнить любое твоё желание. Чего бы тебе хотелось больше всего? — спросил Дидье.

Вель задумчиво посмотрела в чашку. В тёмной воде едва отражалось дерево, что склонилось над ними мощной кроной.

— Больше всего... — прошептала Вель одними губами, а затем повернулась к священнику: — Дидье, мне бы хотелось друга.

— Друга? — удивился Дидье. — Разве у тебя нет друзей? Ты такая общительная и замечательная, прекрасно танцуешь — многим это нравится.

— Конечно же у меня есть друзья! Ты, например. — Вель задумалась, пытаясь припомнить кого-нибудь ещё, но никто больше не пришёл на ум, и она пожала плечами. — Мне правда весело проводить с тобой время, но, знаешь... Иногда хочется большего.

— Вель, я... — Дидье заметно смутился от её просьбы.

— Я просто хочу, чтобы у меня был друг, с которым можно развлечься. Ходить вместе на танцы, в кафе или даже в бар. Да, это было бы весело, — улыбнулась она своим мыслям.

— Прости, плохой из меня танцор, — виновато ответил Дидье, — да и алкоголь пить не могу.

Вель вздохнула:

— Ты не так уж стар, чтобы научиться танцевать! Но я не настаиваю, правда, если тебе не хочется.

— А как же девушки из твоего кабаре? — предложил он. — Лоретт, например.

— Ах, Лоретт... С ней и правда легко проводить время вместе. Но она всегда так занята. Да и мне всё чаще стало казаться, что мы слишком разные.

Дидье молчал, обдумывая её слова. А Вель, глядя на растянувшуюся вдоль набережной Сену, вспомнила о друге, который у неё когда-то был. На душе стало так тоскливо, но Вель, не желая поддаваться этому чувству, улыбнулась Дидье:

— Не бери в голову. Мне ничего не нужно.

— Мы можем куда-нибудь съездить, развеяться, — всё же предложил Дидье.

Услышав о поездке, Вель аж подскочила на месте.

— Куда? — с интересом отозвалась она.

— В следующем месяце я собирался в Прованс и буду рад, если ты поедешь со мной. Шумной и веселой компании не обещаю, да и шикарных заведений, к которым ты привыкла, тоже подыскать не смогу. Но...

— Конечно, о чём речь?! Я буду только рада поехать с тобой. И шумной компании мне не нужно, — заверила его Вель, — и дорогих ресторанов — тоже. Я готова питаться любой скудной едой, которой обычно кормят священников!

Дидье добродушно улыбнулся.

— Нас не настолько плохо будут кормить.

— Будут? — переспросила она, вафелька в её пальцах хрустнула и обломилась, упав на землю.

Дидье кивнул.

— Тебе не о чем переживать, — заверил он, раскрошив остатки булки птицам. — Можешь быть собой, никто не будет возражать.

Вель с пылом обняла его:

— Спасибо тебе, Дидье! Спасибо. Это лучший подарок на день рождения, какой бы мог быть.

— Уверен, месье Ламар порадует тебя сегодня куда больше, чем я, — заверил её Дидье, неловко отстраняясь от объятий.

— О, брат обещал провести со мной вечер! — счастливо поделилась с ним Вель. — Вчера я выступала для него, а сегодня мы...

Она осеклась, вспомнив о прошлом вечере.

— Вель? Всё хорошо? — обеспокоенно спросил Дидье.

— Да, да. Ох, я ведь хотела тебе рассказать... — Вель поджала губы, не зная, с чего ей стоит начать. Она так заболталась, что совсем позабыла о том, что терзало её с прошлого вечера.

— Что-то произошло? — настороженно поинтересовался Дидье.

— Сама не знаю, что на меня нашло... — с грустью в голосе произнесла Вель, наблюдая за тем, как птицы подхватывают отломившийся кусочек вафли и улетают с ним. — Я чуть не сорвала своё выступление.

— Как?

— Просто я впервые в жизни так сильно разозлилась.

— На брата?

— Нет, брат здесь ни причем. Разве что... Ох.

Вель отставила кружку от себя и прикрыла глаза. Стянула с головы летнюю шапочку и прижала её к груди. Освободившиеся волосы рассыпались по её плечам.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Дидье. — Ты сильно побледнела, я принесу воды.

— Нет-нет, всё хорошо. — Она повернулась к своему другу и вымученно улыбнулась. — Не переживай! Скоро мне станет легче. Это всё кофе, — Вель достала веер и, раскрыв, принялась обмахиваться им, — в жару совсем не могу его переносить.

— Может, попробуешь его чем-то заменить? — предложил Дидье. — Если тебе нравится горькое, можешь пожевать полынь. Это лекарственное растение будет даже полезно...

— От чашечки в день ещё никому не стало хуже! — возразила Вель и откинулась на спинку скамьи, вытягивая расслабленно ноги. Подумав, она и вовсе скинула с себя туфли, так и оставшись сидеть в одних чулках. — Дидье, я понимаю твою заботу обо мне, но пока не готова менять свой любимый напиток на траву.

— А как же те десерты из кофейных зёрен, которые ты так любишь?

— Знаешь, за что я их так люблю? За притягательный вкус горечи во рту. — Вель мечтательно причмокнула губами, будто вновь ощутила его на своём языке. — Пожалуй, нет ничего вкуснее сочетания горьких кофейных зерен и сладких фруктов. Обязательно попробуй как-нибудь! — Она неожиданно схватила Дидье за руку и заглянула тому в лицо. — А ведь я могу сводить тебя в одно место! Там просто невероятная коллекция изысканных десертов, а ещё...

— Вель, — мягко накрыв своей ладонью её ладонь, Дидье остановил её, — священнослужителям не дозволено появляться в таких местах.

— Это не беда! Я могу попросить брата и он... — нашла тут же решение Вель, но Дидье лишь покачал головой. — Ну вот, всегда ты так! Зря отказываешься ведь!

— Ты так и не рассказала, что произошло по вине твоего брата, — напомнил Дидье. — Но если тебе не хочется об этом говорить, я пойму.

— Не в этом дело! — Вель посмотрела на свою обувь, лежащую в траве и легонько потыкала её пальцами ног. — Он не виноват в том, что произошло вчера. Это всё критик.

— Критик?

— Из Америки! Что он тут только забыл?! — гневно пожаловалась Вель. — Ох, прости. Вспоминаю о нём и снова вся на нервах.

— Вы поругались?

— Нет! Вернее, да. — Вель сомневалась, так ли оно на самом деле было или она преувеличивает. — Да, мы с ним поругались! Очень сильно! — Она кивнула своим мыслям и недовольно усмехнулась. — Этот обжора даже не посмотрел на меня!

— Не посмотрел? Почему? — деликатно поинтересовался Дидье.

— Потому что я выставила его из кабаре, — призналась Вель. — Кто же знал, что он, на самом деле, критик, а не очередной прохвост!

— Не расстраивайся, Вель, — успокаивающе произнес Дидье, видя как насупилась Вель, и осторожно погладил её по руке. — Ты ведь хотела как лучше, верно?

Вель кивнула, понурив голову. Тяжесть прошедшего вечера вновь ощутима легла на её плечи; слёзы сами покатились по щекам.

— Он так сильно тебя обидел? — осторожно спросил Дидье.

— Не то слово! — ответила Вель, утирая мокрые щеки тыльной стороной ладони, и размазывая по ним тушь.

— Может, ты неправильно всё поняла? — Дидье протянул ей платок. — Возьми, пожалуйста.

— Исключено! — Вель взяла платок и смахнула им слёзы. — Всё моё выступление он только и делал, что вульгарно ел! Ему было совершенно неинтересно смотреть на мои танцы!

Дидье не успел ответить, как Вель на одном дыхании продолжила:

— А ещё... Я пролила на него вино, а он даже не поблагодарил!

— Пролила вино?.. — Дидье был шокирован откровением Вель. — Зачем ты это сделала?

— Я спасала его, — серьёзно заключила Вель.

— От кого? — растерянно спросил Дидье.

— От назойливого Матьё и его девиц! Они облепили столик брата, словно мухи, слетевшиеся на торт! И смотрели на меня так высокомерно! А ещё сказали, что я выгляжу как... Как страшный крокоди-и-ил. — Вель горестно завыла от обиды.

— Какой ужас...

— Понимаешь, я... я должна была что-то сделать! — отвечала Вель сквозь слёзы. — Он нервничал. Они ведь сравнили его с Буске, представляешь?!

— Бусе? — не расслышав, переспросил Дидье.

— Буске, — поправила она и отмахнулась, не желая его вспоминать: — Тот ещё мерзкий тип! А потом подали вино. Отвратительное! Для критика! Вот, кто так делает? Мне ничего не оставалось, кроме как избавиться от этого ужасного напитка!

— Ох. А что месье Ламар сказал на это? Он ругался на тебя?

— Да, — тихо ответила Вель. — Сказал, что я снова всё испортила. Испортил... — почти шёпотом произнесла она. — Я должна была извиниться, но критик так поспешно вчера ушёл. Где я теперь найду его в таком большом городе?

***

Вот уже долгие полчаса Мишель внимательно вслушивался в разговор Вель со священником. Он ждал, когда же они наконец закончат свои посиделки, но никак не ожидал услышать чужую исповедь о себе.

В голове не укладывалось, что Вель плакала из-за него. Сперва назвала проходимцем, а потом обжорой. И после этого он ещё и виноват?

«И за что я должен быть благодарен ей... ему?» — недоумевал Мишель. Спасала от вина, а лучше бы не путалась под ногами.

Проклятье!

Вель будто специально старалась привлечь к себе внимание не только внешним видом, но и излишними эмоциями. Священник, конечно, успокаивал её, но это нисколько не избавляло от косых взглядов в их сторону.

В эту минуту Мишель предпочёл бы не знать их обоих.

— Попробую поспрашивать прихожан, — пообещал Дидье.

«Что ты успел ему пообещать? Хоть понимаешь, во что ввязываешься, путаясь с этим...» — Мишель не находил подходящих слов для Вель.

— Дидье, что бы я делала без тебя! Спасибо тебе! Спасибо! — Вель готова была на радостях расцеловать священника, но Дидье ловко увернулся от этого.

— Рано благодарить. Я ведь ещё ничего не сделал.

«А если сделаешь, то подпишешь себе смертный приговор», — мрачно заключил Мишель. Милосердие Дидье всегда выходило ему боком.

— Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, обязательно обращайся!

— Не думаю, что до этого дойдет... Но спасибо, — улыбнулся Дидье.

Мишель с осторожностью выглянул из-за дерева, но заметив, что приободренная танцовщица идет прямо к нему, тут же нырнул обратно.

Вель пролетела мимо, даже не заметив его. Но Мишель, опасаясь встречи, так плотно вжался в ствол дерева, что его лопатки до боли уперлись в кору.

— Ещё увидимся, Дидье! — она развернулась и помахала священнику. — Приходи на выступление! Знаю, что не придёшь, но вдруг когда-нибудь передумаешь!

«Если Дидье согласится прийти на его выступление, то со своим чином может сразу же попрощаться», — скептически заметил Мишель.

Вель прошла ещё немного, но вдруг остановилась и, открыв сумочку, начала что-то искать в ней.

«Что у тебя снова стряслось?» — мысленно простонал Мишель. Она была в паре шагов от него, и он готов был буквально влезть на дерево, лишь бы его не заметили.

Вель беспокойно осматривалась, словно обронила что-то. Но вскоре прекратила поиски и наконец ушла. Мишель облегченно выдохнул, провожая её взглядом.

Он подумал, что предложение сблизиться с Вель, возможно, имеет смысл. Подступить через неё к Вивьену и ударить побольнее в самое сердце. Тот наверняка дорожит младшей сестрой — братом, — а Мишель собирался отобрать у него всё, чем тот дорожил. Постепенно. И начнет с неё. С него.

Мишель нахмурился. Притвориться поклонником на следующем вечере? Кажется, она должна выступать в понедельник. Очередное выступление, второе по счёту с их знакомства — он сам не до конца понимал, зачем начал считать их, — Мишель не мог в этот день прийти на её шоу, хотя ему было бы даже интересно взглянуть на другой репертуар «нелепой танцовщицы».

Может, стоит послать ей цветы? Бессмысленно. Ей и так дарят слишком много букетов. Что этой Вель до цветов от Мишеля? Выбросит и не заметит. Такие как она не умеют ценить подарки, только играют с чужими чувствами, будто они ничего не стоят, а как надоест — избавляются.

— О, это ты, Мишель. Здравствуй.

Мишель от неожиданности вздрогнул и недовольно обернулся.

— Здравствуй, Дидье, — ответил он, неизвестно когда подошедшему к нему, священнику.

Дидье неловко потёр и без того вспотевшие от волнения руки.

— Извини за бестактность, но ты неважно выглядишь. Что-то произошло?

— Всё в порядке, — отчеканил Мишель и, выдержав паузу, кивнул в сторону Вель. — Кто это был?

— О, ты о Вель? — оживился Дидье. — Она — моя давняя знакомая. Танцовщица.

— Знакомая? Танцовщица? — усмехнулся Мишель, выделяя каждое слово.

— Вы уже знакомы?

— Тебе показалось, — холодно ответил Мишель. — Я всего несколько дней в Париже, не было времени заводить знакомства.

— Рад, что ты смог вернуться. — Дидье улыбнулся, не услышав в словах Мишеля сарказма; оглядевшись по сторонам, он добавил чуть тише: — И Мари, думаю, тоже очень рад. Он говорил, что ты зайдешь ко мне. Что-то важное?

— Да, у меня есть от него кое-что, — Мишель достал из внутреннего кармана письмо и отдал священнику. — Просил передать тебе.

Дидье принял конверт и бегло осмотрел.

— Ох, спасибо тебе, — ответил он, пряча конверт в карман сутаны.

— Можешь не благодарить. Но если захочешь, то передай Марселю, что я не его посыльный.

Дидье добродушно улыбнулся.

— Хорошо, я обязательно передам. Мари тебя больше не потревожит.

Мишель кивнул, но не спешил уходить.

— Ты здесь не только насчет письма, верно? — поинтересовался Дидье.

— Просто перевожу дух, — ответил Мишель, прикрыв глаза.

Немая тишина, всё время царящая у церкви, окутывала спокойствием. Хотелось заснуть под этим огромным деревом, забыть о невзгодах, что тяготили душу.

— Где бы она ни была, думаю, она тоже скучает по тебе, — тихо произнес Дидье.

Лицо Мишеля болезненно скривилось, а контур губ стал тоньше.

— Мне не хочется говорить об этом, — мрачно произнёс он.

— Уверен?

Мишель кивнул.

— В любом случае, я рад, что ты вновь возвращаешься к любимому делу.

— В каком смысле?

— Иностранный критик, что не смотрел на Вель — это ведь ты? — Встретившись с удивленным взглядом Мишеля, Дидье мягко улыбнулся. — Не удивляйся так. Наверняка ты слышал наш разговор.

— Немного. — Мишель помолчал. — Ты давно её знаешь?

— Мы хорошие друзья, это так. И знакомы уже лет пять, если не больше.

«Пять лет, и ты молчал...» — Мишель удивился, что их общий знакомый ни разу за эти годы не упомянул Вель.

— Мишель, — начал священник осторожно, — не знаю, какие дела вы ведёте с Мари...

— Не думаю, что Марсель обрадуется, если узнает, что я втягиваю тебя в наши дела, — прервал его Мишель.

— И всё же, если это касается Вель...

— Этой танцовщицы?

— Да, я бы хотел попросить тебя об одолжении. — Дидье положил руку на плечо Мишелю и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Можешь пообещать мне кое-что?

— Что именно?

— Беречь её. Я знаю, это звучит странно. Но это единственное, о чём я тебя прошу.

— Она тебе дорога? — спросил Мишель.

— Конечно. Вель добрая и очень отзывчивая. Она долго трудилась для исполнения своей мечты, и я всячески поддерживаю её, радуюсь каждому успеху на сцене. — Дидье с теплом делился её достижениями. — Она смогла выступать на сцене наравне с другими танцовщицами и даже сейчас, невзирая на трудности, не сдаётся.

— Почему «Вель»? Это не настоящее имя, так? Она ведь мужчина.

— Ох, так ты заметил? Да, ты прав.

— И как его на самом деле зовут?

Дидье замялся с ответом.

— Мишель, пойми меня правильно. Старший брат Вель просил не разглашать её настоящее имя, и в какой-то мере я понимаю его опасения. — Дидье покачал головой. — Я и так рассказал тебе много лишнего. Но только потому, что мы с тобой давно знакомы и я хорошо тебя знаю.

— Можешь не рассказывать. — Мишель не настаивал, Дидье никогда не выдаст чужих тайн, если не посчитает нужным.

— Если вы снова встретитесь, то, пожалуйста, не спрашивай о её настоящем имени. Зови её Вель и обращайся как к женщине.

Мишель скептически хмыкнул.

— Знаю, это сложно принять. Но Вель такая нежная и чувствительная. Случайные оговорки в обращении могут сильно опечалить её. Она и так достаточно настрадалась за свою жизнь.

— «Страдания — неотъемлемая часть жизни», — разве не так говорится в писании? — с сарказмом ответил Мишель; ему и дела не было до чужих душевных терзаний.

Дидье примирительно улыбнулся:

— Не совсем, но в чём-то ты всё же прав. Иногда, пережитые страдания сближают людей.

— Сомневаюсь, — возразил Мишель. — У нас нет ничего общего.

Дидье покачал головой.

— Это не так. Возможно, не так заметно на первый взгляд, но у вас есть кое-что общее. Вы так похожи...

— В чём?

— В страсти к сцене. Вы оба влюблены в танцы, ведь так? Я помню, Мэриан рассказывала...

«Это всё в прошлом», — хотелось прокричать Мишелю, но раздавшийся звон колоколов не позволил ему этого сделать, а Дидье — закончить.

— Извини, Мишель, мне нужно идти, — Дидье обеспокоенно взглянул на часы, а затем виновато улыбнулся. — Литургия скоро начнется.

— Мне тоже пора.

— Спасибо за разговор. И за письмо.

Мишель молча кивнул. Дидье едва улыбнулся и, прежде чем уйти, прошептал:

— Вент...

— Что?

— Его имя — Вент, — чуть громче повторил Дидье и, прежде чем Мишель успел спросить что-то ещё, поспешил в церковь.

«Всё-таки он?» — больно кольнула мысль одновременно с последним громким ударом колокола.