Parfait

4 сентября 1920 г.

Вивьен Ламар сжимал в руках свежий выпуск газеты. Уже в который раз за утро он перечитывал броскую рецензию на главной полосе.

...L'amour не состоялась!

— гласил заголовок, намеренно содержащий в себе опечатку. А рядом, словно иллюстрация произошедшего краха, располагалась небольшая фотография экстравагантно одетого молодого человека. С неподдельным удивлением он смотрел со сцены в объектив камеры, одной рукой придерживая подол платья, а другой — чуть съехавший парик.

«Сегодня кабаре «Ламер» отбыло в свое первое и последнее плавание. То, что произошло на сцене, невозможно назвать провалом. Прекрасный образец искусства подвергся невиданной катастрофе, не выдержал непристойного содержания и рухнул на глазах достопочтенной публики.»

Безжалостная критика лилась из каждой строчки, словно яд. Казалось, рецензент старался оскорбить владельца заведения, побольнее ужалить каждым словом.

«На дворе уже два десятилетия господствует новый век, но только не в глазах владельца кабаре «Ламер», Вивьена Ламара. Он привнёс на сцену всё то, что любое кабаре высмеивает каждый вечер... Но невозможно долго жить в своём ограниченном, выдуманном мире. И даже слава, полученная чужими заслугами, не поможет навязать другим своё извращённое видение.

Излишняя помпезность ощущалась в каждом движении, в каждом бокале. Зрителя, полного надежд, ждала лишь пустая оболочка, с привкусом скуки и фальши — у Ламара не получилось создать ни театр, ни кабаре. Вместо жгучей новизны он показал позолоченную, подкрашенную гниль, никому не интересную, ненужную.

Кабаре «Ламер» оказалось очередной фальшивкой, как и его владелец.»

Вивьен сидел в своём кабинете не один — подросток напротив него ерзал на стуле, нервно поправляя то спадающие на лицо длинные пряди, то сползающую с плеч нежно-голубую накидку.

Внешне братья Ламар были очень похожи, вот только держались они совсем по-разному: Вивьен выглядел напряжённым, с тяжёлым взглядом и таким же характером; а Вент, напротив, был открытым, хоть и слегка наивным, человеком.

Словно напакостивший ребенок, Вент украдкой всматривался в хмурое лицо брата. Он редко видел того в таком гневном состоянии. Взгляд, наполненный холодом и жестокостью, молниеносно проносился по строчкам.

«Обескураживающая премьера пренеприятно удивляла до завершающего взмаха.»

Молчание удручало, но никто не решался его прервать.

«Всего за один вечер кабаре «Ламер» стало посмешищем для всего Парижа.»

— Брат, — осторожно позвал Вент.

Он хотел как-то успокоить брата, объяснить ему, что всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Но Вивьен не ответил, лишь сильнее сжал газету. Казалось, что вздувшиеся вены на его руках вот-вот лопнут.

— Брат, пожалуйста, успокойся! — Вент соскочил с места и потянул на себя газету, не желая больше смотреть, как его брата разрывает от эмоций. — Ничего страшного ведь не произошло.

— Не произошло? Ты видел, что написал этот... этот...

Не найдя подходящих слов, Вивьен резко поднялся и кинул газету на стол.

— Посмотри! — бросил он и тяжелым шагом начал прохаживаться по кабинету.

Вент, слушая вздохи половиц, нехотя взглянул на высеченные чёрные строчки:

«Весьма комичное зрелище. Тошнотворная вычурность, несвойственная ни театру, ни кабаре, пресная программа — всё это может будоражить, разве что далеких от жизни самодуров.

В погоне за канонами танцевально-развлекательных жанров выдумана докучливая хореография. Нет ярких движений, никакой слаженности, однако, с избытком присутствует задирание ног. Глухие пируэты, скучное развитие музыкальных сюжетов — вот главные элементы, из которых состоит балаган Ламара.

Обещания о новом, прекрасном представлении оказались пустыми, как и зал посреди выступления.»

— Но ведь всё можно исправить! — протестующе воскликнул Вент.

— Так иди и исправь, раз такой умный!

— А можно?

Вент соскочил с места. Он так воодушевился, что готов был тотчас бежать за критиком, но Вивьен, вернувшись, гневно ударил по столу кулаком:

— Нет!

Ноги подогнулись, и Вент рухнул назад в кресло.

— Но почему?!

Вивьен глухо вздохнул:

— И за что на мою голову упало такое наказание? Достался же настолько бестолковый брат!

Вент вздрогнул и поджал губы, затея поговорить с критиком тут же испарилась из его головы.

— Посмотри, что ты натворил. — Вивьен настолько сильно ткнул пальцем в статью, что тонкая бумага чуть не порвалась под его напором. — Об этом говорит теперь каждый в Париже!

Вент растерянно молчал. Он не хотел читать статью, но взгляд сам цеплялся за чёрные полосы больно режущих строк:

«Главный номер превзошел все ожидания. Ожидания провала. Танцовщица в лице мужчины вихрем ворвалась на сцену и внесла непоправимый хаос в исполнение других участниц. Её самодеятельность не только нарушила постановку номера, но и повергла зрителей в глубинный ужас.

Экстравагантный образ без ножа резал взгляд и без того замученного зрителя. Потрёпанный парик и пошлое платье едва не слетели с танцовщицы. Возможно, по старой дружбе Матьё де л'Амори, известный как владелец дома терпимости, позволил одной из своих девиц с улицы красных фонарей выступать на новой сцене.»

От колких фраз Вент поёжился.

— Зачем ты вообще полез на сцену? — хрипло спросил Вивьен.

— Я подумал...

— Подумал, что? Что это отличная идея — выбежать посреди выступления в платье? Где ты его взял?!

Вент потупил взгляд. Он и сам понимал, что это было ужасной идеей.

— А дальше что? С такими наклонностями докатишься до того, что действительно окажешься среди девочек Матьё! — Вивьен гневно взглянул на брата и, зацепившись взглядом за голубую накидку, рявкнул: — И сними уже эти перья! Что ты вырядился как павлин?!

Вент хотел возразить, что это не просто перья, а модный аксессуар, но скрипнула дверь, прерывая их разговор.

— Дорогой Вив, вас слышно даже на улице, — воскликнул незваный гость, бесцеремонно вторгшийся в кабинет.

От вида главного бизнес-партнера брата Вент поморщился и отвернулся. Мужчина с небрежно накинутым на плечи пиджаком и распахнутой у воротника рубашкой беспардонно расположился в кресле старшего Ламара, закинув ноги на стол.

— Не стоит так громко отчитывать нашу новоиспеченную danseuse étoile, — саркастично воскликнул незваный гость. — Никто не умер. Пока что.

— Что значит «пока что», Матьё? — холодно спросила женщина, что зашла за ним следом.

Вент недовольно смотрел на незваных гостей. Матьё де л'Амори и Церис де Линь не обращали на него никакого внимания, словно того и не было в кабинете.

Матьё взял в руки изрядно помятый выпуск газеты и бегло просмотрел рецензию:

— О, Цеце, посмотри! — обратился он к Церис. — Здесь и о тебе написали.

— Меня это не волнует, — холодно оборвала она.

Но Матьё пропустил её слова мимо ушей:

— Тебе это понравится. Сейчас, сейчас! — он выпрямился и зачитал, стараясь не засмеяться: — «Может, Церис де Линь, ещё одной близкой подруге Ламара, широко известной своими денежными махинациями, стоило вложить средства в более надежного человека, чем в ещё одного казнокрада и...?» — Матьё споткнулся на последних словах и тактично кашлянул. — Близкая подруга, что думаешь?

— Может, он прав, и мне действительно не стоило так делать? — скептически ответила Церис. — Только, откуда критику об этом известно?

— Эти... журналисты. Вечно суют свой нос куда не следует, — проворчал Вивьен.

— О, тут и обо мне есть! — увлеченно воскликнул Матьё, зачитывая дальше. — «Матьё де л'Амори, известный как владелец дома терпимости...» О-ля-ля, только вдумайтесь! Дом терпимости? Ха-ха, ни один мужчина там ещё не утерпел. — Матьё задорно рассмеялся собственной шутке.

— Что планируешь делать? — спросила Церис, игнорируя комментатора. — Если журналистам от тебя что-то нужно, они ни перед чем не остановятся.

Увлёкшись чтением рецензии, Матьё временами неразборчиво бубнил себе под нос что-то вроде: «Вот так представление!», «И это было неинтересно?», «Сплошная безвкусица... ха-ха, а этому парню палец в рот не клади!» То, что его больше никто не слушает, он не замечал.

Вивьен молчал, хмурился, словно пытался подсчитать убытки от наглой публикации, и, наконец, обреченно отозвался:

— Что я могу предпринять? Постараюсь удержать кабаре на плаву, но не знаю, сколько так продержимся. Люди потребовали назад деньги за билеты, и на ближайшие вечера аншлага, как понимаю, больше не предвидится.

Вент с интересом слушал их разговор, переводя взгляд с брата на Церис.

— А вот насчет тебя, мой дорогой Вив, я, определенно, не согласен! — Матьё прервал их диалог, жестами привлекая к себе внимание, и зачитал отрывок, стараясь придать голосу более серьёзный тон:

«Вивьен Ламар планирует и дальше пренебрегать моральными ценностями, меняя танцовщиц на проституток?»

— Вив смотрит на деньги, а не на женщин, — едко подметила Церис, усмехнувшись.

Матьё, оценив слова подруги, во весь голос рассмеялся, а Вивьен едва заметно хмыкнул на колкое замечание, скрывая при этом улыбку.

— И что в этом смешного? — Вент попытался заступиться за брата.

— О, ты всё ещё здесь, звёздочка моя? — Матьё, оторвавшись от газеты, взглянул на него, и от его пугающего, пристального взгляда Венту стало не по себе. — Какой ты сегодня нарядный! Глаз не оторвать. Неудивительно, что критик так много о тебе пишет.

С испугу Вент спрятался в своей накидке.

— Не лезь к нему, — прервал его Вивьен. — Что пишут о журналисте?

— Довольно популярный молодой критик, — ответила Церис. — Пишет очерки о театрах, балете. Ничего особенного.

— Что ему понадобилось в кабаре? — недоумевал Вивьен.

— Ищет балерин? — вопрос Матьё остался без ответа, тогда он взглянул на Вента. — Наш danseuse étoile, должно быть, особенно ему приглянулся. Вон сколько строчек выделил...

Вент нервно сглотнул и невольно сжал ткань накидки.

— А знаешь что? — с хитрым блеском в глазах продолжил Матьё. — Такой заметный потенциал нельзя терять! Давай к нам. Как тут написали? Ах, да! В дом терпимости. Мы любим таких ярких и привлекающих внимание.

Вент вздрогнул, приняв за правду его предложение.

— Оставь свои шуточки, Матьё! — гневно прервал его Вивьен.

— Молчу-молчу.

— Сдался ему какой-то пацан, если он точит зубы на Вива.

— Этот... писака. Чего он пытается добиться этой статьей? Как там его зовут?

— М-м-м, минутку, — Матьё добрался до конца рецензии. — А! Некий месье Мор.

— Мор?... Никогда не слышал.

— Знал я одного Мора, родственник моей старой знакомой...

— Матьё, у тебя этих «старых знакомых» — весь Париж.

Матьё лишь отмахнулся на это замечание, задумчиво продолжив:

— Но ему уже лет шестьдесят, не меньше. Да и занимался он, скорее, лодками, чем искусством.

— Эти газеты, — Церис взглянула на потрёпанную бумагу в руках Матьё, — раскупили все до одной и выпустили дополнительный тираж. Такое случается редко.

— Плохи твои дела, Вив, — с сочувствием произнес Матьё. — Не такого внимания к твоей персоне мы ожидали.

— Пренеприятно. — Вивьен выглядел так, будто завтра ему идти на расстрел. — Так откуда, ты говоришь, этот твой знакомый?

— Из Одэнвиля, — не задумываясь ответил Матьё. — Это где-то под Верденом.

Вивьен переменился в лице.

— Ты же не думаешь, что это как-то связано? — Тон Матьё тут же сменился с шутливого на серьёзный. — Мало ли сколько таких Моров в стране! Я ведь так, к слову вспомнил. А этот, скорее всего, просто на что-то обиженный юнец...

— А если этот юнец знает гораздо больше, чем написал здесь?!

Вент внимательно вслушивался в разговор, пытаясь понять, о чём идёт речь. Он раньше никогда не видел брата таким напуганным.

— Не хотелось бы прерывать ваше воркование, но не могли бы мы поговорить наедине? — кашлянула Церис, намекнув на присутствие лишних ушей.

— Вент, выйди, — сухо сказал Вивьен.

— Почему ты гонишь меня? — возмутился Вент, соскочив с места. — Мы с тобой даже договорить не успели! Эти лицемеры для тебя что, важнее, чем собственный брат?!

— Договорим потом, — отмахнулся Вивьен. — Иди уже.

Вент обвел возмущённым взглядом всех троих в кабинете. Немыслимо. Стоит появиться этим двум «друзьям», как его снова бесцеремонно выгоняют!

— Ну и пожалуйста! Не очень-то хотелось дышать с вами одним воздухом.

— И оставь эту нелепую вещь здесь, — добавил Вивьен, прежде чем Вент успел уйти.

Вент замешкался и взглянул на брата с надеждой, что тот пошутил.

— Но, брат!

— Я сказал, оставь свои перья здесь.

Вивьен был непреклонен. Под его тяжёлым взглядом, Вент бросил накидку на стол, едва сдерживаясь, чтобы не запустить её в лицо Матьё или хотя бы Церис.

— На этом всё? — спросил Вент, но взгляд упал на злополучную газету:

«Зрители увидели представление, которое по большей части ничего не стоит.»

Он не расслышал ответа. Поджав губы, Вент развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Но не спешил далеко уходить. Постоял в коридоре, раздражённо размышляя, стоит ли ему ещё и пнуть дверь. Просто так. Для большего эффекта.

— Этого Мора стоит немедленно найти, — донеслись до него отголоски разговора. — Нужно убедиться, что он никак не связан с Верденом.

— Вив, ты ведь понимаешь, что такая публикация должна стать последней?

— Сейчас гораздо важнее, чтобы никто не узнал о том, что на сцене был Вент...

Вент закусил губу и, неуверенно потоптавшись возле закрытой двери, горько вздохнул, а затем развернулся и сбежал вниз по лестнице. После услышанного он не хотел задерживаться в кабаре.

«Лучше поскорее убраться отсюда», — думал он, едва не задыхаясь от гнева. — «Подальше от брата и его друзей. Подальше от всех!»

Вечно у Вивьена в самый неподходящий момент появлялись какие-то совместные дела с этими двумя, и Венту в их планах не было места. Пока они не переехали сюда, его брат был совершенно другим. Не шёл на поводу у кого попало, не трясся из-за чужого мнения. Даже не ругался! А теперь гонит от себя, словно младший брат ему больше не нужен, а нужны только друзья-подхалимы, с которыми он проводит всё свободное время.

С этими гнетущими мыслями Вент нёсся по улице, словно разогнавшийся ветер, не замечая ничего вокруг.

И где только откопал таких друзей? Вент знал, что именно Матьё — этот отвратный сноб — стоял за началом всех их приключений, из которых Вивьен нередко возвращался домой поздно и не всегда в трезвом виде.

От такого человека как Матьё не стоит ожидать чего-то хорошего. Тот постоянно придирался ко внешнему виду Вента, но сам при этом всегда выделывался расстегнутой рубашкой перед Вивьеном.

А его постоянные неуместные шуточки? Вент их терпеть не мог. А когда Матьё смотрел на него со своей фирменной мерзкой усмешкой, приросшей к лицу, и называл danseuse étoile — что он этим хотел сказать? Что место Вента в его борделе? Размечтался. Ноги его никогда там не будет!

Но хуже была только Церис де Линь. Ужасная женщина! Вент с содроганием вспоминал то время, что прожил в разлуке с братом. Это были самые худшие годы в его жизни, и пристальное внимание Церис нисколько его не скрашивало.

Кривляясь, Вент передразнивал её: «Вент то, Вент сё, не сбегай с уроков, не смей бегать на танцы! Вент, эта одежда не подходит для мальчиков». Наверняка, брат не стал бы забирать накидку, если б не она!

Вент пронесся мимо цветочницы и, не обратив внимания на стоявшего рядом мужчину, случайно налетел на того, задел букет в его руках. Лишь когда низкий голос спросил его: «Вы в порядке?» — Вент виновато пробормотал: «excusez-moi» — и, не всматриваясь в лицо незнакомцу, побежал дальше.

Остановиться его заставили только весёлые переливы музыки, сливающиеся в унисон с оживлёнными голосами. Над парадным входом мерцала яркая вывеска с серебристыми звёздами по краям. Оказавшись возле любимого места, Вент задумчиво осмотрелся. Кажется, сегодня в L'etoile du Jazz проходило живое выступление одной известной группы, оттого вокруг ресторана было весьма оживлённо.

Вент решил попытать удачу, но, зайдя в холл, услышал, что мест нет.

— Что ж, видно, сегодня не мой день.

Он натянуто улыбнулся и уже собирался уйти, но его кто-то окликнул:

— Молодой месье Ламар, какая встреча! — Долговязый молодой мужчина преградил ему дорогу и расплылся в неприятно широкой улыбке. — Не ожидал вас сегодня встретить.

— Простите? Мы знакомы? — Вент озадаченно смотрел на паренька, взгляд зацепился за яркий платок на шее, который совсем не подходил к потрёпанному костюму.

— Моя фамилия Буске, вы не узнали меня? — удивлённо спросил некий месье Буске, проведя рукой по уложенным назад волосам. — Мы познакомились с вами на прошлой неделе. На танцевальном вечере, помните? Тогда, у банкета.

— О, припоминаю. — Вент задумчиво потирал подбородок; он тогда вдоволь натанцевался, после чего ему захотелось пить и... — Я принял вас за официанта!

— Да, всё именно так и было! — Месье Буске раскатисто рассмеялся и по-приятельски хлопнул Вента по плечу, отчего тот нахмурился и потёр ушибленное место. — Тогда мы обсудили кучу забавных вещей, но так и не договорили.

— Ещё бы, — уныло пробормотал Вент, вспоминая, как поспешно сбежал в тот вечер.

Месье Буске тогда оказался довольно надоедливым собеседником. Он не слышал никого, кроме самого себя, при этом всё время терял нить разговора, перепрыгивая с одной темы на другую, а на любые попытки Вента уйти реагировал излишне бурно, привлекая к ним ненужное внимание. Только позже, Вент узнал, что нужен был ему лишь для того, чтобы придать себе больше важности и впечатлить одну из дам, с которой не переставал переглядываться.

— Знаете, на следующей неделе у меня свадьба и сегодня мы с друзьями отмечаем мальчишник, — с гордостью объявил его новый «приятель» Буске.

— О, поздравляю, — Вент натянуто улыбнулся и уже собирался уйти, как передумал от одной мысли: — Позвольте спросить, у вас заказан здесь столик?

— Угадали! Составите нам компанию? Сегодня играет отличная музыка!

Вент, не раздумывая, принял столь заманчивое приглашение.

«Никогда не был на мальчишнике. Должно быть, это весело», — размышлял он, следуя за Буске в зал. Как бы скверно ни было на душе, уходить Венту не хотелось. Всё-таки это был его любимый ресторан, в котором он обычно коротал вечера, пока брат был занят своей работой. Да и джазовая музыка постепенно, нота за нотой, всегда стирала грусть в его душе.