Parfait

Вель вернулась в зал крайне раздражённой. Она искренне хотела поговорить с критиком, но после такого отношения передумала. Этот человек посмел выставить её за дверь!

Она злобно оглянулась в сторону коридора, из которого вышла, а затем обвела взглядом зал: официант протирал стол, недавно залитый вином, а брат возился с какими-то бумагами за другим столиком.

Вель недовольно подошла к нему и резко выпалила:

— Брат, нам нужно поговорить.

— Это срочно? — не отрываясь от своего занятия, спросил Вивьен.

— Да, срочно.

Вель, нервно стуча каблуком, выжидающе смотрела, как Вивьен скрупулёзно поправлял разъехавшуюся папку с бумагами. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем тот вышел из-за стола.

— О чём ты хотел поговорить? — спросил Вивьен, взглянув на Вель.

Но Вель не ответила. Быстро оглянувшись на коридор, она взяла брата за руку и отвела его в закоулок за баром.

— Зачем ты меня сюда привёл?

— Мне нужно поговорить с тобой наедине.

— О чём?

— О критике! Он не стал меня слушать и выставил за дверь!

— За дверь?

— За дверь, — Вель замялась, осознав всю неловкость ситуации, — уборной.

Ей было обидно и в то же время стыдно — ещё никто не выгонял её из мужской уборной! Вот только Вель и не подумала, что обычно она никогда не забегала туда в платье.

— Так почему ты вышел в зал не переодевшись? Я же запретил тебе появляться вне сцены в таком виде! Хочешь играть роль танцовщицы — пожалуйста. Но в остальное время одевайся в нормальную — в мужскую — одежду.

— Брат! При чём здесь это?! — Вель возмущённо притопнула каблучком, не уступая напору брата. — Ты не так всё понял!

— Ты знаешь моё мнение на этот счёт, — повторил Вивьен. — Пусть Вель остаётся твоим сценическим образом, но я не горю желанием видеть своего младшего брата в неподобающем виде вне сцены!

Вель поджала губы. Она знала, что брат был не в восторге от её образа, но он уже давно не говорил ей этого прямо в лицо.

— Что на тебя сегодня нашло? — продолжал наседать Вивьен.

— Всё было хорошо, пока ты не привёл за стол проституток! — пренебрежительно бросила Вель.

— С ума сошёл? — Вивьен аж оторопел от услышанного. — Следи за выражениями! Это были деловые партнёры: семья Буске владеет отличной винодельней.

— Я говорю о Матьё! Ты обещал больше не приводить его на мои выступления. — Вель с трудом удержалась от нелестных высказываний в его адрес.

— Его не было на твоём выступлении, — парировал Вивьен.

Вель недоверчиво посмотрела на брата.

— А критик? Зачем ты позвал его, не предупредив меня. Я бы...

— Что? Не устроил всей этой чертовщины?

— Это всё было для тебя! — обиженно произнесла Вель.

— И ты ждёшь, что мне понравится подобное? Весь вечер ты злишься непонятно на что, срываешься на гостей — забываешь о приличиях в конце концов. Тебе ведь давно не шестнадцать, Вент! — Вивьен закипал от злости. — Смотри, как бы не отхватил очередной негативный отзыв.

— За прошедшие четыре года не было ни одного. Может, хватит уже припоминать тот случай?! У всех случаются ошибки, знаешь ли! — Вель нервно поправила на себе платье; ей было не по себе, что работники кабаре то и дело оглядываются на них.

— Твоё поведение за столом тоже было ошибкой?

— Только моё? Твои партнёры несли полную... чушь! — гневно выпалила Вель.

— Ничего подобного.

— Брат, ты не подумал, что, после всех этих банальных разговоров, критик напишет о тебе? «Вивьен Ламар только и занимается тем, что впустую проводит время с безумными женщинами и болтает о безвкусном вине». — Вель театрально закатила глаза и приложила ладонь ко лбу, будто ей стало дурно от нелестных слов, которые мог написать критик.

— Мишель Ирвинг — серьёзный театральный критик. Такой человек, как он, не будет писать глупости, о которых ты говоришь.

— Ты действительно собираешься работать с ним? — с сомнением уточнила Вель.

— Да. Его рецензии пользуются немалым успехом, а сотрудничество с ним приносит театрам немалый доход.

— Тебя волнуют только деньги! — обиженно фыркнула Вель.

— А тебя нет? Все твои новые наряды и аксессуары каждую неделю не из воздуха появляются! — Вивьен снял со стула шарф и всучил Вель. — А ты сорвал с себя шарф и швырнул его в зал. Да ты хоть знаешь, сколько он стоит?! Твои выходки дорого мне обходятся, и каждый раз ты придумываешь что-то новое, чтобы удивить меня и в то же время окончательно разорить нас обоих. Придёт время и твоими усилиями от кабаре не останется ничего, и спасать тебя будет уже некому.

Вель не знала, что на это ответить, и лишь молча прижала к себе перьевой шарф. Она с самого детства терялась под сильным напором брата и теперь, поджав губы, смотрела в сторону из-под опущенных ресниц. В голове стало так пусто. Она не могла подобрать нужных слов, что могли бы уладить очередной разгорающийся конфликт между ними.

— Если это всё, что ты хотел сказать, то не задерживай меня.

Вивьен уже собирался возвращаться к своим делам, но Вель остановила его:

— Где ты нашёл этого критика?

— Какая разница — где? — Вивьен обернулся, грозно взглянув на неё, но, заметив её расстроенный вид, вздохнул. — Увидел статью в газете, поспрашивал о нём у знакомых и передал приглашение через старого друга. Если бы ты обращал внимание не только на свои танцы, то давно бы уже смог завести себе влиятельных друзей и полезные знакомства.

— Но он ведь приезжий. Как приехал, так и уедет в свою Америку! — не унималась Вель.

— Послушай, — серьёзным тоном прервал её Вивьен. — Нужно всегда думать наперёд, продумывать последствия своих поступков.

— И зачем тебе с ним работать? Мало тебе отзывов?

Под внимательным взглядом Вель голос Вивьена смягчился:

— Как я уже сказал, Мишель Ирвинг — популярный критик из Америки. Не воспользоваться знакомством с ним — значит упустить хорошую возможность для нашего общего дела. Ему достаточно написать о наших конкурентах пару слов, и нам уже не о чем будет беспокоиться.

— А с тем критиком ты тоже поддерживаешь связь?

— С каким?

— Который написал разгромную статью на открытие кабаре.

Вивьен на секунду задумался, после чего хмуро взглянул на Вель:

— Понятия не имею, где сейчас этот бессовестный, лживый пройдоха. Может, сгнил в какой-нибудь канаве.

— Брат!

***

Мишель Ирвинг, наблюдая за развернувшейся сценой, мысленно усмехнулся.

— Месье Ирвинг? — окликнули его со спины.

Мишель обернулся и заметил облокотившегося на барную стойку Матьё де л'Амори, который уже успел где-то переодеться в светлый костюм. Тот явно был чуть маловат ему и скорее подошел бы владельцу кабаре, чем его широкоплечему другу.

— Всё в порядке? Не желаете со мной выпить? — Матьё де л'Амори, расплывшись в улыбке, демонстративно покрутил в руке низкий стакан.

— Я уже достаточно выпил за этот вечер, — процедил Мишель, приподняв мокрый пиджак, который держал в руке.

— Лучше не скажешь, — хохотнул Матьё де л'Амори и осушил свой стакан до дна.

Напряженный разговор со стороны коридора не стихал, и Мишель то и дело оглядывался в сторону конфликта.

— Первое впечатление от danseuse étoile незабываемо, да? — с усмешкой заметил месье де л'Амори. — Можете не переживать. Такие разговоры для них, — он кивнул в сторону братьев, — обычное дело. Ещё привыкнете.

Мишель, не обращая внимания на болтовню Матьё де л'Амори, попросил у бармена стакан воды. Отложив пиджак в сторону, взял салфетку и принялся молча вытирать влагу с руки. Если эти двое всё время так собачатся — неудивительно, что некоторые принимают их за супругов.

— Как вам сегодняшний вечер? — не оставляя попыток продолжить разговор, спросил Матьё де л'Амори. — Неправда ли, что в нашем кабаре выступают самые красивые девочки?

— Мальчики тоже, — колко бросил Мишель, и собеседник задорно рассмеялся. — Я смотрю на само шоу, а не на тех, кто в нём пляшет, — добавил он. — На фигуры девушек я могу посмотреть и в борделе.

— А вы остряк, — заметил Матьё де л'Амори. — Впрочем, не могу с вами не согласиться.

Мишель одарил его холодным взглядом, тактично промолчав. О Матьё де л'Амори ходило множество слухов — как о любимце женщин, так и о владельце борделя. За беззаботным видом располагающего к себе собеседника скрывался непростой и даже опасный человек. Ему ничего не стоило ради личной выгоды пренебречь моральными ценностями и чужими жизнями.

Критик знал это не понаслышке.

Матьё де л'Амори собирался сказать ему что-то ещё, но вернувшиеся дамы радостно окружили его, лишив возможности продолжить тет-а-тет беседу.

— Матьё! Вот вы где, — расхохоталась мадам Сильви. — Мы вас потеряли!

— Без вас стало невыносимо скучно, — наигранно произнесла Элин Буске и кинула заинтересованный взгляд в сторону критика. — Месье Ирвинг.

Критик слегка кивнул в ответ.

— Что вы! Разве такие очаровательные дамы могли заскучать без моей компании? — Матьё де л'Амори в открытую заигрывал с гостьями, не стесняясь присутствия критика, в попытке приобнять женщин развел руки в стороны, но в этот раз гостьи не спешили падать в его объятия.

— Вы нам льстите! — притворно хихикнув, Элин Буске почти незаметно вложила что-то в руку Матьё.

— Наверное, вы говорите это каждой девушке? — скептически усмехнулась мадам Сильви.

— Далеко не каждой! — Матьё одарил девушку улыбкой, поглубже спрятав хрустнувший свёрток в кармане брюк, и продолжил играть в обольстительного ухажера. — Те дамы, которым я это говорил, уже давно вычеркнули моё имя из своей жизни.

— Ох, уж эти мужчины, всегда так легкомысленны в любви. Не правда ли, месье Ирвинг? — мадам Сильви подмигнула критику, который промолчал на это колкое замечание.

— Вы заметили, каким многословным бывает наш Матьё, когда выпьет лишнего? — хихикнула Элин Буске.

— Дамы, не очерняйте мою репутацию перед этим мужчиной! — запротестовал Матьё де л'Амори. — Клянусь, что хоть и наговорил много за этот вечер, в моих словах была только правда и ничего кроме неё. Месье Ирвинг, вы так считаете?

Дружный смех скрасил неловкие препирательства между дамами и флиртующим мужчиной. Собеседник из него, возможно, и правда был неплохим, раз даже такие состоятельные дамочки оказались очарованы его обольстительной речью. Мишель мысленно поморщился с их наигранного спектакля и, поскорее допив воду, поспешил уйти от барной стойки подальше.

— Постойте, месье Ирвинг! — Мадам Сильви в спешке подошла к нему. — Пойдёмте с нами! Прокатимся по центру ночного Парижа, встретим рассвет на Сене...

— У меня есть незаконченные дела, — сухо прервал её критик.

— Тогда, если появится свободная минутка, и вы захотите развеяться или просто поговорить, позвоните мне. — Она вложила карточку в карман его пиджака и, легко похлопав по нему, поспешила вернуться к бару. — До скорого, месье Ирвинг.

Взяв под руку Матьё, мадам Сильви кивнула своей подруге. Элин Буске тут же потянула Матьё за собой. Месье де л'Амори, пользуясь выпавшим случаем, беспардонно приобнял своих спутниц — и втроём они направились к выходу. Мишель довольно хмыкнул — лишние глаза и уши больше не будут мешать его планам. А затем развернулся к сцене.

Улыбка тут же исчезла с его лица, стоило ему столкнуться с пристальным взглядом Вель.

Мишель нервно сглотнул, сжав пиджак в руке. Что этой танцовщице опять нужно от него? Он что-то сделал не так? У него что-то на лице? Может, она его узнала? Его раскрыли?!

Танцовщица уже успела вернуться к столику вместе с Ламаром, и, казалось, их недавний конфликт был исчерпан. Вот только от её пристального, обжигающего взгляда Мишелю стало не по себе. Он машинально перевёл взгляд на Ламара — владелец кабаре сосредоточенно возился с какими-то бумагами и не обращал внимания на стоящего в стороне критика.

Мишель постарался взять себя в руки и безмятежно подойти к ним. Дело не терпело отлагательства.

И каково же было его удивление, когда Вель неожиданно развернулась, скрипнув каблуками, и пошла к сцене, отчеканивая каждый шаг. Мишель недоуменным взглядом проводил её за кулисы, а затем сел напротив Ламара.

— Надеюсь, все выступления на сегодня закончены? — спросил Мишель, привлекая к себе внимание.

Вивьен Ламар отложил бумаги, жестом отослал музыкантов из зала и, прямо взглянув на критика, произнёс:

— Мишель, — начал он так, будто они с критиком были старыми знакомыми, — мы с вами состоятельные люди, повидавшие слишком многое, и должны понимать — юные порывы всегда яркие, но такие необдуманные о последствиях. Не берите это мелкое недоразумение на свой счёт.

Мишель и бровью не повел, пристально смотря в глаза собеседника.

— Так в чём, собственно, заключалось ваше ко мне дело?

— Наверняка вы и сами уже догадались. — Ламар благосклонно кивнул. — Мне нужно, чтобы вы написали одну из своих впечатляющих рецензий.

Мишель едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Он точно знал о Ламаре две вещи: во-первых, этот человек не упускал возможности увеличить своё благосостояние, а во-вторых, вот уже четыре года он не позволял выходить ни одной негативной статье, хоть как-то задевающей его репутацию. Мишель планировал сыграть на его честолюбии и любви к собственному заведению.

— Вы же понимаете, что я обычный театральный критик?

— Да бросьте, Мишель, слава бежит впереди вас. — Ламар, пользуясь вниманием критика, выжидающе промолчал. — Пара нашумевших статей — и в один день закрылось несколько театров! Не каждому дана сила слова, чтобы провернуть подобное дело.

— «Сила слова» — слишком громко сказано. Дело критика — написать своё мнение, правду, и невозможно предугадать как её воспримут читатели.

— Правда бывает разной, — подчеркнул Ламар. — Многие не станут слушать даже самую неоспоримую правду, а красиво преподнесённую ложь примут за непоколебимую истину.

— Хотите такую статью о кабаре? — уточнил Мишель.

— О «Ламер» можете писать всё что угодно. Даже то, что думаете. — Вивьен усмехнулся, заметив мелькнувшее удивление в глазах собеседника. — Меня это не сильно интересует.

— Тогда для чего вы меня пригласили? — Подобное предложение заставило критика теряться в догадках. В неслыханную щедрость «написать о кабаре всё, что душе угодно» верилось с трудом.

Ламар чуть склонил голову.

— Я действительно заинтересован в статье от вас, но не о «Ламер», а о другом кабаре. Достаточно новом, но уже успевшим сильно нашуметь.

Мишель догадывался, какое именно заведение так успело досадить Ламару, но не спешил раскрывать ему все свои карты. Всё-таки образ приезжего критика заставлял сдерживаться и натягивать на лицо маску неосведомлённого в местных делах театрала.

— Боитесь, что их постановки намного лучше ваших? Почему бы вам сперва лично не взглянуть на чужое шоу? Когда своими глазами видишь противника в лицо, то... — Мишель помолчал, подбирая слова. — Это даст вам преимущество.

— Шоу создается для потехи зрителей, и в этом плане моему кабаре нет равных. Игра репутации и денег — уже другой, более серьёзный вопрос.

Ламар не спешил говорить, какое именно кабаре не давало ему покоя последний месяц. Он вскользь обмолвился, что до него дошли слухи об одном весьма эксцентричном и дерзком владельце кабаре. Тот самолично выступал на сцене и без зазрения совести выставлял конкурентов в не самом приятном для них свете.

— К тому же, он развесил уничижительную, комичную карикатуру о «Ламер». — Вивьен едва не скривился, стараясь избегать в своем рассказе подробностей содержания вульгарных картинок. — Я слышал, что шансонье самолично принимал участие в создании этого сомнительного шедевра.

— Хотите отплатить конкуренту той же монетой?

— Я не настолько мелочен, чтобы расклеивать по городу глупые картинки. Но никто не посмеет безнаказанно позорить «Ламер».

— Зачем вам это? Люди и дальше будут считать, что вы подкупаете каждого критика и убираете тех, кто переходит вам дорогу.

— Люди, — подчеркнул Ламар, — всегда будут с завистью смотреть на чужое благополучие, списывая успех на везение или же обширные связи. Никто не удосужится подумать, каких жертв стоит такая жизнь. Впрочем, — он ухмыльнулся, — не так уж и плохо прослыть тираном, если это отпугивает потенциальных недоброжелателей, не так ли?

В застывшей улыбке Ламара читалось чувство собственного превосходства, и критику отчего-то стало не по себе, словно он, сам того не осознавая, оказался пешкой в чужой игре.