Parfait

Вернувшись под бурные аплодисменты за кулисы, Вель устало прислонилась к стене и прикрыла глаза. Она едва держалась на ногах, а зал безостановочно скандировал: «bis-bis-bis». И хоть у Вель не было сил, чтобы повторить свой небывалый танец, ей нужно было вновь выйти на сцену. Она не собиралась так просто сдаваться. Ей было жизненно необходимо заставить критика взглянуть на неё. Хотя бы раз!

Очередное появление Вель заставило зал разразиться бурными овациями. Праздничное настроение публики распалялось всё сильнее и сильнее. Вель знала, какое движение станет выигрышным и оставит зрителей довольными. Насколько бы экстравагантными и порой безумными ни были её идеи — публика восторженно отзывалась в ответ.

В её практике ещё никто не уходил недовольным. А в этот раз представление вышло таким жарким, каким не было ни одно предыдущее, но Вель казалось, что чего-то недоставало.

Что-то определённо было не так.

Что бы Вель ни сделала, критик так и не взглянул на выступление. Он словно намеренно не обращал на неё внимание, и Вель чувствовала, что заведомо проиграла эту незримую войну.

«Неужели он настолько злопамятный?!» — сокрушалась Вель, вернувшись за кулисы после финального выхода. Она устало смахнула со лба пот и оглянулась в сторону сцены, где до сих пор играли музыканты, а девушки продолжали развлекать публику.

Силуэты танцовщиц проплывали перед глазами. Некоторые работники сцены копошились наверху, внимательно следя за выступлением, другие же помогали девушкам из карманов, передавая в нужный момент реквизит. Вечера в «Ламер» продолжались до последнего гостя. Но Вель больше не замечала никого вокруг, её охватил вихрь мыслей, неустанно крутившийся в голове. Она задумчиво постукивала пальцем по реквизиту, вспоминая детали вечера. Что могло не понравиться критику? Почему он так и не взглянул на сцену? Не взглянул на неё — на ту, от кого не могли оторвать взгляд сотни человек?

«Он меня презирает? Я ведь выставила его из кабаре, — Вель удручённо закусила губу. — Но зачем было так подозрительно себя вести в коридоре? Мог бы и сразу сказать, что критик...»

Но мысль эта показалась ей абсурдной.

«Нет, быть не может! Будто ничего хуже с ним не случалось раньше?!»

Вель прислонилась оголённой спиной к холодной стене, сердце бешено стучало в груди, а перед глазами так и стоял недосягаемый стол.

«Очевидно же, что дело в выступлении! — Вель закивала собственным мыслям. — Всё прошло настолько плохо? Точнее, это он так думает. Всем ведь понравилось! Начало вышло хорошее. Торжественное! Вышло чуть масштабнее обычной премьеры, но ведь это не плохо — чем пышнее, тем больше нравится зрителям. Обычно так».

Вель напряженно постукивала по картонной стенке декораций, а затем издала протяжный вздох.

«И зачем только брат привёл этого критика именно сегодня? Я так долго планировала эту постановку!» — Вель сокрушённо опустилась на пол. Декорации, танцы, музыка — всё до последней детали соответствовало новой идее представления.

Афиши были впечатляющими — она лично заказывала их у лучшего художника в городе — мимо таких трудно пройти стороной!

Её команда трудилась несколько недель, воссоздавая невероятные пейзажи на сцене. Вель даже раздобыла несколько снимков из Африки, для наглядного примера, на которых застыла природа далекого и почти неизведанного континента. Она хотела, чтобы каждый элемент сцены выглядел поразительно реалистичными, заставлял играть с воображением смотрящего, воплощая ещё одну смелую задумку в жизнь.

«Может, критику не понравились костюмы? — Вель придирчиво осмотрела своё платье, подошла к зеркалу и повертелась, требовательно всматриваясь в отражение. — А что ему до костюмов? Впечатляющие и в меру открытые. Бывали и похуже, но это нисколько не портило впечатления от выступлений!»

Вель подняла голову и перевела взгляд на реквизит: «Возможно, виноваты декорации, ведь на них критик долго смотрел,» — она подозрительно прищурилась, получше разглядывая тот. Облака размеренно раскачивались, и Вель вдруг поморщилась. Ей захотелось сейчас же снять их — сорвать с веревок и выкинуть бесполезную доску. Да только убирать реквизит на глазах публики было бы, как минимум, невежливо.

Вель отмахнулась от этой мысли и, снимая с себя тяжёлые аксессуары, продолжила размышлять: «Дело точно в самом представлении. Какие-то движения? Какие?»

Двигая рукой себе в такт, она перебрала в голове каждый взмах этого вечера и не нашла каких-либо грубых ошибок в движениях. На этом её догадки закончились.

— Может, он вовсе не критик? — процедила она с нарастающей злобой, подходя к кулисам, и выглянула наружу, выискивая взглядом злополучный столик, занимающий все её мысли.

Критик сидел склонившись над очередной тарелкой.

«Конечно, ведь он только поесть любит! А тут приглашение от брата — отличный повод прийти и набить свой живот разнообразными блюдами. Это многое бы объяснило. Но ведь можно быть и посдержаннее! Он всё-таки пришёл в кабаре, а не в какую-то забегаловку! И что это у него там?»

Вель приподнялась на носках, чтобы получше рассмотреть, чем именно мужчина был так увлеченно занят. Но один из гостей остановился у соседнего столика, закрыв собой объект её слежки. Вель недовольно отпустила портьеру и прошла вдоль той, пока не уткнулась в реквизит. Пальцами коснулась края ткани и раздвинула её шире, чем в прошлый раз. Разросшиеся искусственные кусты мешали полностью увидеть зал, но Вель всё же удалось рассмотреть, над чем склонился критик.

Это был холодный десерт.

Критик держал в руке маленькую ложечку и аккуратно, не желая ломать непонятную конструкцию, подцеплял подтаявший десерт. Его движения были плавными, элегантными, а на лице читалась едва уловимая улыбка. Критик ел безмятежно, никуда не торопясь.

«Возмутительно! Он снова ест!» — Вель дёрнула кулису, отчего та опасно заскрипела.

Танцовщица недовольно смотрела на складки подрагивающей ткани. Затем снова приоткрыла ту. Взглянула на стол. На десерт. На критика.

«Классическое парфе?! Ни фруктов, ничего. Как такое можно есть?!» — Возмущение накрыло Вель с головой. Критик казался ей таким же холодным и пресным, как этот десерт!

— Вель! — окликнули её.

Вель вздрогнула от неожиданности, и ткань выпала из её рук, закрывая обзор.

— Вель, что ты здесь делаешь? — спросила подбежавшая к ней Моник.

— Я? Ничего, — ответила Вель.

— Вель! — Вслед за Моник подбежали остальные танцовщицы и с удивлением посмотрели на неё, всё ещё стоявшую посреди массивного реквизита.

— Вы закончили? — спросила Вель, вышагивая из кустов и стряхивая с рук невидимые пылинки.

— Да, уже, — гордо отозвалась Мелоди.

— Остались только музыканты, — подхватила Лоретт.

— Молодцы, девочки. Хорошее выступление, — похвалила их Вель чуть сдержаннее, чем ей того хотелось.

— Нам тоже очень понравилось! — смущённо, но искренне призналась Моник. — Это был лучший вечер!

— Как же ты отожгла сегодня! — с блеском в глазах воскликнула Манон. — Magnifique!

— Я тебя обожаю! — чуть ли не прыгая на месте от эмоций, заявила Мелони. — В нашем кабаре выступает такая талантливая танцовщица!

— Да, ты классная, Вель! — поддержала Манон.

— Невероятная! — восхищенно добавила Моник. — Настоящая звезда Парижа!

— Что? — Вель непонимающе уставилась на девушек, не понимая, о чем они твердят. — Я?

— Твоя импровизация — это нечто! — гордо произнесла Лоретт. — Зрители были в полном восторге.

— Покажешь завтра пару движений? Так здорово вышло! — Мелони едва не пищала от радости и уже готова была начать репетировать.

«Какие там движения-то были?» — Вель казалось, что все движения она много раз отрабатывала с девочками на тренировках.

— А то, как ты высоко прыгнула из воды! — Манон махнула рукой над головой Вель.

«Я, что, действительно так сделала?» — Со слов девушек Вель станцевала что-то невозможное. Получалось, что излишне задумавшись о вредном госте, она незаметно для самой себя станцевала что-то совершенно новое.

— Значит, выступление прошло хорошо? — с сомнением спросила Вель.

— Да! Просто бесподобно! — в один голос подтвердили танцовщицы.

— Ты превзошла саму себя! — добавила Моник, мягко улыбнувшись, и повернулась к танцовщицам, ища их поддержки.

— Боюсь, кое-кто так не думает, — с досадой бросила Вель, отстраненно глядя на портьеру: «Даже им понравилось. Хотя девочки обычно достаточно придирчивы...»

— Разве? — Мелони растерялась от её слов.

— Кто? — Лоретт недовольно нахмурилась.

— Этот... критик. Как его там зовут?

— Не помню. — Манон скептически посмотрела на неё. — С чего ты взяла?

— Пойдемте со мной, я вам покажу.

***

Вель вышла в зал в сопровождении нескольких девушек. Музыка играла лишь для нескольких оставшихся гостей, с кем вёл беседы владелец кабаре.

Остановившись возле сцены, ближе к кулисам, Вель отыскала глазами критика.

— Вот! Вы только посмотрите: он всё ещё сидит там, — начала она с плохо скрываемой злостью. — Такой отстранённый и холодный! Вызывающе спокойный.

— Ты снова о том мужчине? Чем он тебя так задел? — удивилась Мелони.

— Это ему ты посвятила свой танец? — догадалась Лоретт, высматривая объект их разговоров.

— Ему. А он даже не смотрел в мою сторону, пока я выступала! — пожаловалась Вель.

Прищурившись, она следила за сидящим за столом. Критик скучающе смотрел по сторонам, а затем к его столику подошёл Вивьен Ламар и пожал тому руку. Значит, он не соврал Вель и действительно пришёл по приглашению её брата.

— Лучше бы не посвящала танец такому нахалу! — усмехнувшись, заявила Манон.

— Не взглянул — так и ладно, — произнесла Лоретт, закатив глаза. — Другие мужчины от тебя взгляд не могли оторвать!

— Им твоё выступление очень понравилось! — подхватила Мелони, стараясь подбодрить Вель, но та не слушала, что ей говорили девушки, и продолжала то ли гневно, то ли расстроено высказываться в сторону критика:

— И сейчас не смотрит! Я — сама звезда этого кабаре — спустилась в зал! А вид у него такой, словно в жизни его совершенно ничего не волнует.

— Твоего брата? — спросила Моник, которая только сейчас присоединилась к ним.

— Нет и нет! Я не о нём сейчас говорю, — запротестовала Вель. — Какой-то критик из Америки пришёл сюда только для того, чтобы от души поесть!

— О чём ты говоришь, Вель? — непонимающе спросила Мелоди; слова главной танцовщицы звучали абсурдно. — Он же критик, он не мог...

— Он всё выступление ЕЛ! Я видела это своими глазами. Вы можете себе это вообразить?! Неужели какая-то ЕДА может быть интереснее, чем Я?!

— Конечно же нет! Успокойся, милая, — ласково ответила ей Манон. — Ты — звезда этого вечера. Живая легенда кабаре. Не смотреть на тебя попросту невозможно!

— А он не смотрел! — не унималась Вель. — И всё ещё не смотрит. Никакой это не критик, а бесчувственный, беспардонный, ничего не смыслящий в искусстве обжора!

— Не волнуйся так. Думаю месье Ламар всё уладит. — Мелони примирительно улыбнулась; видеть Вель настолько расстроенной было непривычно, ведь обычно это она всем улыбалась и поддерживала даже в малейших трудностях.

— Смотрите! К ним кто-то подсел.

Вель резко выпрямилась, услышав эти слова. Несколько незнакомых ей девушек обступили стол. Вель разглядела с ними мужчину, которого меньше всего желала видеть в этот, уже и без того, испорченный вечер.

— Что-то случилось? — испугалась Мелони, увидев, как губы Вель дрогнули, сложившись в тонкую линию, взгляд стал острее, а пальцы сжались в кулаки.

— Простите, но мне срочно нужно поговорить с братом. — Она оставила своих напарниц и двинулась вперёд непривычно быстрым и широким для неё шагом.

***

— Месье Ирвинг, позвольте узнать, о чём вы пишете? — Женщина в ослепительно белом платье хотела заглянуть в блокнот, но мужчина не позволил ей это сделать, прикрыв страницу локтём. — Вы писатель?

— Критик, — сухо пояснил он, проигнорировав первый вопрос, и лишь украдкой глянул в сторону хозяина заведения.

— Простите, дамы, наш гость малость нелюдим и не любит большие компании, — пояснил за него Матьё де л'Амори и, раскатисто рассмеявшись, приобнял двух дам.

Критик лишь тихо фыркнул в ответ. Ему не нравилось это место, не нравились окружающие его люди. Он собирался обсудить некоторые дела с владельцем кабаре, но, к несчастью, к ним нахально присоединился близкий друг владельца, который привел с собой двух дам. По крайней мере, так его представил недавно вернувшийся Вивьен Ламар.

— Зато Матьё у нас очень людим и любим, — бросив на того колкий взгляд, заметил Вивьен Ламар.

— Неудивительно! Месье де л'Амори невероятно интересный человек, — с улыбкой заметила мадам Сильви, не сводя взгляда с заинтересовавшего её критика.

Её подруга, Элин — брюнетка в контрастном чёрном платье — непозволительно близко прижимаясь к месье де л'Амори, вдохновенно подтвердила:

— Мы давно знакомы. Поверьте, Матьё очень харизматичный мужчина. Столько необычных историй всегда рассказывает!

Месье де л'Амори по-хозяйски пододвинул к ним несколько стульев, усаживая женщин рядом с собой. От его вычурной галантности критику хотелось держаться подальше.

Месье де л'Амори первым начал рассказывать какую-то глупую историю из своей жизни. Женщины с нескрываемым интересом слушали его болтовню, а Вивьен Ламар, наоборот, не оставлял ни единую реплику без внимания, так или иначе пытаясь высказать своё очень «важное» мнение...

Критик задержал взгляд на Ламаре. Этот человек привык контролировать всех вокруг и давить своей безоговорочной авторитарностью. Привык, что все беспрекословно слушают его. Даже этот Матьё, хоть он и болтал без умолку, но когда начинал говорить Ламар, тут же замолкал с максимально заинтересованным выражением лица.

О девушках критику судить было сложно. Какие-то состоятельные дамочки, падкие на лесть всяких проходимцев вроде Матьё. Сегодня они проводят с ним вечер, воркуют и поддакивают в надежде на что-то большее в будущем, вот только завтра о них уже никто не вспомнит.

Весь разговор критик молчал. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, как и вслушиваться в пустые разговоры.

Скучно.

Критик равнодушно провёл рукой по узору скатерти.

Вычурно.

Бегло осмотрел блюда, поражающие ценой ингредиентов, но не сочетанием вкусов. Критик задержал взгляд на бутылке с элитным алкоголем, нисколько не удивившись цифрам на этикетке — дата выдержки напитка относилась к началу века, — но вот винодельня была ему неизвестной.

— Давайте выпьем, месье Ирвинг! — обратился к нему Матьё де л'Амори, заметив его изучающий взгляд.

Он взял бутылку и, разлив по бокалам вино, протянул один критику.

— За приятное знакомство, что принесет успех нашему общему делу! — произнёс торжественно Вивьен Ламар, подхватив идею друга.

Остро звенящие бокалы. Резкие голоса.

Напряженно.

Критик взглянул на дно наполненного бокала, задумчиво раскачивая тот в руке. Алкоголь размеренно плескался о прозрачные стенки. Выпил.

Безвкусица.

Такой же приторно сладкий напиток, как и шоу с напыщенной танцовщицей, которая швырнула в него шарф. Критик задумчиво посмотрел на яркий павлиний аксессуар, украшавший теперь один из стульев, а затем перевёл взгляд в сторону сцены.

Помпезное выступление.

Задумка хоть и вышла интересной, но громоздкий реквизит сковывал движения девушек и не давал развернуться в полную силу. А эта импровизация...

Критик поёжился, вспомнив, как приличное шоу на глазах превратилось во что-то хаотичное, опасно балансирующее на грани.

«Ещё и вывеска эта... Шутка какая-то?»

Критик нахмурился. Искристые облака маячили перед глазами и насмехались, приковывая к себе взгляд расплывающимися на картоне чернилами:

Noireau

Критик сжал бокал. От увиденного он ощутимо нервничал.

— О, посмотрите: к нам идёт звезда сцены! — Матьё де л'Амори, прервав рассказ об очередном своём «приключении», кивнул в сторону спешащей к ним Вель.

На танцовщицу критик не обратил внимания, продолжая задумчиво смотреть в неопределённом направлении и мысленно твердить себе: «Ещё не время». Его рука, в привычной ему манере, слегка покачивалась над блокнотом.

Вивьен Ламар хмуро посмотрел в сторону Вель, словно не желал её здесь видеть.

— Ваша жена, месье Ламар? — спросила мадам Сильви.

— Нет... — растерянно ответил Вивьен Ламар, оторопев от вопроса.

Критик наконец взглянул на приближающуюся танцовщицу. Он уже сталкивался с ней сегодня, до выступления, и если бы не пришёл охранник, то она, скорее всего, самолично вытолкнула бы его из кабаре. Возможно, даже через окно. Так гневно она смотрела на него.

Теперь же танцовщица не казалась ему столь грозной: мягкие черты лица делали её скорее похожей на обиженного ребенка, чем на разъярённую фурию. Изучающий взгляд критика скользнул по её телу, спустился к ногам: «Неплохие данные. Если бы сделала упор на правую ногу, мог получиться более лаконичный пируэт», — невольно оценил он.

— Что. Здесь. Происходит?! — раздался возмущенный голос танцовщицы, казавшийся грубоватым. — Кто-нибудь может мне объяснить?