Parfait

Первое впечатление бывает обманчивым, но самым незабываемым...

Scène 1. Velle 

5 июня 1925 г., вечер пятницы в кабаре «Lamer»

Вот уже четыре года у входа в кабаре «Ламер» было не протолкнуться. Каждый, кто хоть немного слышал о легендарных вечерах в одном из самых таинственных мест Парижа, непременно желал побывать здесь: распить терпкое вино и распробовать необычные блюда, тающие во рту, а затем окунуться в фантастическую вечернюю программу и утопить зал в жарких аплодисментах.

Этим вечером в кабаре «Ламер» было намного шумнее, чем обычно, ведь на сцене обещали показать особенное выступление, не входящее в привычный репертуар. За кулисами с самого утра стоял не стихающий гул. Музыканты ютились в узких коридорах и с особой любовью настраивали скрипучие блестящие инструменты. Танцовщицы, сбившись пёстрой кучкой в тесных гримерных, колдовали над костюмами и макияжем, в то время как работники сцены поспешно заменяли массивные декорации новыми, едва пахнущими свежей краской.

— Нет-нет. Так не пойдёт! — прервал их бойкий голос, раздавшийся из шумной толпы.

Работники кабаре замешкались, выискивая мелькающую среди толпы фигуру.

— Закрепите чуть выше — так будет лучше смотреться, — настойчиво скомандовал голос, прежде чем перед работниками появилось струящееся платье, тёмно-зелёного цвета, а следом и его хозяйка.

Вель, главная танцовщица кабаре, уже не один час руководила подготовкой к предстоящему вечеру. Она неожиданно возникала то тут, то там и вот теперь задержалась у декораций.

По её совету искрящиеся картонные облака подтянули повыше.

— Ещё чуточку левее, — Вель махнула рукой, подходя ближе, — и немного выше.

Подвешенный реквизит покачивался на натянутых верёвках, осыпаясь блёстками на каштановые волосы, раскинувшиеся по обнажённым плечам танцовщицы. Но она не заметила этого. Слегка прищурившись, она придирчиво осматривала обновлённую сцену: по огромной площадке растянулись ветвистые джунгли, над которыми нависли грозные облака.

— Идеально! — заключила Вель и, оставшись довольна результатом, поспешила дальше.

Назначенный час выступления был близок, а подготовка к вечеру — почти закончена.

Суматоха предстоящего праздника захлестнула Вель. Успеть нужно было так много, что она, несмотря на сценический образ, сковывающий движения, спешила помочь с приготовлениями к вечеру. Вель никогда не брезговала грязной, закулисной работой и никому не отказывала в помощи. Неважно, были ли это маленькие личные просьбы или же требовалось перенести громоздкий реквизит, она отвечала каждому: выслушивала, вместе с носильщиками подхватывала заполненные коробки, помогая убрать их в нижние комнаты, и, едва освободившись, вместе с механиками настраивала световую партитуру.

С тем же рвением каждый, кто был знаком с Вель, старался внести свой вклад в общее дело. От билетёра с напомаженными усами, не пропускавшего незваных гостей, до старичка механика, который напоследок тщательно проверял исправность креплений, — все воодушевлённо трудились, чтобы кабаре засияло яркими красками, представив публике головокружительное представление.

Сцена «Ламер» должна сиять всегда, твёрдо считала Вель. Она с горечью помнила те дни, когда всё было по-другому: первое открытие обернулось трагедией. Провальный вечер отпечатался несмываемым пятном позора на репутации владельца кабаре, Вивьена Ламара, и кабаре медленно затухало, потеряв шанс на дальнейшее существование. Лишь маленькое чудо спасло его — возникшая из ниоткуда танцовщица вдохнула жизнь в затухающее на глазах заведение, стала его стремительно бьющимся сердцем.

Её постановки были как огненный коктейль — чуть пригубив однажды, хотелось испить его до дна, — но жаркие танцы не удовлетворяли жажду, наоборот, лишь распаляли её.

Огонь танцев жил в душе Вель, вместе с ней оживала и сцена.

Всего через полчаса сцена должна зажечься вновь.

— Лучше, чем когда-либо! — восхищенно заключила Вель, удерживая сигарету тонкими напудренными пальчиками. — Стоит зрителям увидеть обновленную сцену — всю неделю будет аншлаг!

В ответ ей раздались радостные возгласы окружающих её коллег.

— Будут ещё распоряжения? — спросил главный бригадир.

— На этом, пожалуй, всё, — заключила Вель. — Вы все хорошо постарались и можете отдохнуть.

Остановившись возле одной из пальм, Вель задумчиво перебирала свисающие тряпичные листья. С установкой декораций удалось закончить намного раньше, чем она ожидала, но на душе всё равно отчего-то было неспокойно.

— Пойдем с нами, Вель! — позвал кто-то из коллег, и шумная компания громогласно поддержала эту идею.

— Тебе стоит отдохнуть перед выходом, — напомнила ей одна из костюмерш, Жозетт. — И твоему платью — тоже. — Она неодобрительно оглядела подогнутый подол дорогого эпатажного платья, которое Вель специально подколола выше колен на время подготовки к представлению.

— Идите без меня, — с улыбкой отказала Вель и лёгким движением руки расправила платье, слегка отряхнув его от пыли.

Отчасти она понимала беспокойство Жозетт и остальных, но её лёгкая усталость — не самая важная проблема в кабаре. Неприятные происшествия могли застать врасплох везде: у главного входа, на кухне, в зале и, в особенности, на сцене.

В кабаре частенько происходили события, которые могли подпортить даже безупречно спланированный вечер. В самый неподходящий момент могли порваться костюмы, танцовщицы — перебрать с одной из своих любимых настоек, припрятанных в дальних уголках гримёрных, а о несчастных случаях на плохо закрепленной сцене Вель старалась вовсе не вспоминать.

Конечно, золотые руки костюмерш приходили на выручку в самый нужный момент, немного импровизации спасало любой подпорченный номер, а ответственный за безопасность, старший рабочий сцены — человек опытный и хорошо знающий своё дело — бдительно следил за исправностью декораций. Вель доверяла его решениям, но в этот раз ей всё время казалось, что покачивающиеся облака вот-вот упадут, а искусственные пальмы рассыпятся в прах, и оттого она хотела самолично убедиться, что всё закреплено идеально.

Заметив, что Вель беспокойно осматривает крепления, старичок с большим вздёрнутым носом и косматыми бровями, которые задорно топорщились над прищуренными глазами, спустился с рабочей галереи и напутственно произнес:

— Если сомневаешься, то запомни эти слова: Клаудий сказал, что всё надежно закреплено, а Клаудий никогда не врёт! — сказав это, старичок Клаудий задорно подмигнул ей.

— Просто хочу убедиться, что брату понравится вечер, — призналась Вель, смущённо улыбнувшись.

— Не переживай так. Месье Ламар точно будет в восторге, — хохотнул Клаудий, присоединяясь к остальной компании.

— Ты отлично постаралась. — Бригадир похлопал её по плечу и, махнув рукой, направился к выходу. — Как закончишь, присоединяйся. Мы будем у задника.

Вель проводила их взглядом и вновь прошлась у закрытой от зала сцены. Она задумчиво провела рукой по стене, где были нарисованы джунгли. Картинка была тёплой, почти настоящей, и от этого Вель улыбнулась. Ей было приятно видеть их с коллективом общий труд, и она надеялась, что ещё один человек сможет по достоинству оценить их маленький подарок.

Сегодняшний вечер должен был стать для него сюрпризом. Когда-то он поверил в неё, разрешил выступать на сцене, подготовить собственное выступление. И Вель не терпелось в очередной раз доказать, что подаренный ей шанс был не напрасен. Она с особой тщательностью подошла к подготовке праздничного торжества, но чем быстрее приближалось начало выступления, тем сильнее волнение захлестывало её.

Они не виделись с братом вот уже несколько дней, и Вель успела сильно соскучиться по нему, оттого во время подготовки она часто отлучалась проверить его кабинет на третьем этаже. Конечно, Вивьен Ламар частенько уезжал по различным делам, не появляясь в кабаре днями, порой неделями, но за последние четыре года он не пропустил ни одной её премьеры. И в эту пятницу он непременно должен был занять свой столик.

Вот только Вивьен обещал вернуться в кабаре ещё утром, но был уже поздний вечер, а он так и не появился.

Вель места себе не находила от беспокойства. Она обошла всю сцену, пустующий зал, в который вот-вот должны были запустить гостей, и скрылась в узком, заставленном вещами коридоре за сценой. Она знала кабаре настолько хорошо, что могла с закрытыми глазами пройти до нужного ей места: через небольшой коридор ровно тридцать шагов, ухватиться левой рукой за гладкие перила и пробежать по ступенькам до третьего этажа, держась ближе к краю, с лестницы небольшой поворот направо, и вот она у нужной двери.

Отзвуки шумящего кабаре едва доносились до третьего этажа, оттого, услышав тихие шаги в коридоре, Вель замерла. Но не успела она обрадоваться, как сердце тревожно кольнуло: Вивьен ступал намного тяжелее и громче.

Вель напряглась, заметив в другом конце коридора удаляющуюся тень.

Незнакомый худой мужчина осторожно передвигался по третьему этажу, ступая вдоль слабоосвещённых стен. Временами он останавливался, чтобы оглянуться по сторонам, словно опасался, что его мог кто-нибудь заметить.

Вель незаметно увязалась следом, ни на секунду не упуская из виду подозрительную фигуру. Её острый взгляд буравил спину незнакомца, который тщательно всматривался в надписи у дверей. Гости никогда не заходили в эту часть кабаре. На работника сцены он тоже не был похож, да и кроме Вель редко кто осмеливался заходить на третий этаж. Этого человека можно было назвать вором — слишком уж он был осторожен, — но воры обычно были не настолько глупы и самоотверженны, чтобы бесцельно бродить по коридору накануне представления.

Вель устала теряться в догадках и ловко обошла мужчину, преградив ему путь:

— Месье, что вы здесь делаете?

Незваный гость вынужден был остановиться. Со смесью удивления и недовольства он посмотрел на Вель.

— Заплутал, — сухо ответил он и отвернулся с таким заносчивым видом, словно танцовщица перед ним — какая-то девица, недостойная его внимания.

Вель пристально рассматривала незваного гостя. Она могла бы назвать его симпатичным: молодое лицо оттеняли высокие скулы, острый взгляд очерчивали хмуро сведённые брови, а спадающие на лицо тёмные волосы, собранные сзади в низкий хвост, только сильнее подчёркивали острые черты лица. Выглядел незнакомец довольно представительно: новый чёрный костюм отлично смотрелся на нём, хоть и излишне подчеркивал худобу, — такие стоят не дешево, вот только любой желающий с лёгкостью мог приобрести подобные вещи на прокат в соседнем от кабаре ателье. Вель знала, что всякие проходимцы спокойно пользовались такой возможностью: прикидывались состоятельными людьми, и, минуя охрану, пытались лично встретиться с Вель или же тайком пробирались к её девочкам, вскруживали им головы обольстительными речами, обещали бросить к их ногам весь мир, а затем, получив своё, поспешно сбегали. Вель опасалась, что «заблудившийся» гость был одним из таких навязчивых, недобросовестных поклонников.

— Меня пригласил владелец кабаре, — пояснил, наконец, мужчина, будто прочитав её мысли. — Как особого гостя.

Вель разозлилась от столь наглого оправдания.

— Все так говорят. Никакой фантазии! — Не поверив ни единому слову незнакомца, она громко позвала охранника: — Жан-Жак! Жан-Жак, подойдите сюда, пожалуйста! — и, не давая гостю опомниться, придержала его за локоть.

— Что вы?.. — незнакомец замешкался, не ожидав от неё такой фривольности.

— Брат редко приглашает кого-то, кроме своих близких друзей, и ни на одного из них вы не похожи, — пояснила Вель, не дав ему договорить. — Так что не пытайтесь меня обманывать.

— Но...

— Жан-Жак! — нетерпеливо прикрикнула Вель.

— В чём дело? — спросил подошедший охранник, высокий и крепкий мужчина.

— Жан-Жак, этот человек утверждает, что его пригласил месье Ламар, — сообщила Вель, не переставая сверлить взглядом незваного гостя. — Но я точно знаю, что его нет в списке гостей. Выведите его, пожалуйста.

— Месье?..

— Ирвинг, — процедил незваный гость.

— Пройдемте со мной, месье Ирвинг. Здесь никому нельзя находиться кроме работников.

Незваный гость не сопротивлялся, лишь украдкой глянул на дверь, а после — на Вель. Она стойко выдержала его негодующий взгляд, пока наглец под надзором охранника окончательно не скрылся из виду.

Вель осталась очень довольна собой, но весь оставшийся вечер её не покидало ощущение чего-то неправильного. Даже когда до выступления оставалось от силы пятнадцать минут, она так и не смогла взять себя в руки и отпустить навязчивую тревогу.

Пытаясь привести мысли в порядок, Вель докуривала и в очередной раз осматривала готовую сцену. Обычно она не прикасалась к сигаретам до выступлений, но волнение, охватившее её разум, не давало сосредоточиться на важных вещах.

Стараясь успокоиться, Вель наблюдала за танцовщицами, столпившимися у громоздких закулисных тканей. Они помогали друг другу с разминкой, подвязывали что-то в костюмах и весело болтали, нанося последние штрихи в свои образы. Яркие пятнистые костюмы из меха сидели на их фигурах безупречно.

Одна из них, высокая черноволосая девушка с острыми чертами лица, выделялась за счёт короткой, модной стрижки и ярко-алых губ. Её звали Лоретт. Незнакомцам она казалась холодной девушкой, но Вель знала, что она очень отзывчива и старательна во всём, что делает. Её движения на сцене подобны взмаху птичьих крыльев — рассекающие и лёгкие.

Рядом с ней стояла другая танцовщица, чуть пониже ростом и немного полнее, со светлой макушкой нежно-ореховых волос, которые непослушно спадали на лоб, придавая ей вид беззаботной, весёлой простушки — полной противоположности Лоретт. Мелони, именно так её звали, всегда отличалась на сцене бодрыми движениями и мягкими поворотами в танце, излучаемая ею энергия заряжала остальных участниц.

Ещё одна участница труппы держалась в стороне от остальных девушек. Её тёмно-карий острый взгляд, не упускающий ни единой детали, скользил по остальным участницам будущего представления. Манон — независимая и гордая танцовщица, знающая себе цену. Она сочетала в себе черты роковых девушек и выделялась за счёт безупречной фигуры и притягательного, редкого цвета волос. В танце она всегда держалась ближе всех к Вель и почти не уступала главной танцовщице ни в пластике, ни в мастерстве.

Сплочённый кордебалет ещё ни разу не подводил Вель — она была уверена в своих напарницах не меньше, чем в самой себе.

Немного успокоившись, Вель прошла к задёрнутым кулисам и осторожно прижалась к ним. Аккуратно потянув на себя край, она выглянула наружу через едва заметную щель и не смогла сдержать восхищённого вздоха — зал кабаре был поистине великолепен.

Помещение, словно белое золото, слепило своей красотой: люстры под узорчатым потолком сверкали пышным хрусталем, а начищенное серебро сияло не меньше, чем вычищенный до блеска пол под ногами гостей. Эфемерные силуэты зала причудливыми разводами оживали на отполированных золочёных стенах в современном стиле, утопали в мозаичных волнах и задорными бликами играли на огромном панно, в ветвях которого гармонично вплелись витражные портреты морских нимф, взирающих на гостей сверху.

Официанты в строгих костюмах неторопливо разливали по бокалам алкоголь самой лучшей выдержки. Столы, за которыми уже расположились гости в вечерних нарядах, были украшены белыми атласными тканями с серебряными узорами волн по краям, а среди приборов стояли небольшие хрустальные вазы с распустившимися в них цветами нежного кремового цвета.

Вель могла бесконечно вглядываться в зал, ища среди напомаженных лиц того, кого ждала каждое выступление. Правда, она совершенно не знала, как тот человек сейчас выглядит. Как и не была уверена, получилось бы у него прийти: билетов продавалось не так много, и, несмотря на стоимость, их почти сразу раскупали на несколько месяцев вперёд.

— Ой! Девочки, не толкайтесь, — недовольно воскликнула Вель неизвестно когда успевшим столпиться возле неё танцовщицам.

— Вель, мне не видно. Много гостей пришло? — поинтересовалась Моник, кудрявая блондинка с милыми веснушками.

— Больше чем в прошлый раз? — подхватила Мелони, заинтересованно подпрыгивая с разных сторон.

— Взгляните. — Вель с гордостью обвела рукой зал, приоткрыв занавес чуть шире.

Танцовщицы принялись наперебой шептаться и толкаться. Каждая рвалась взглянуть, что же творится в зале.

— Готова поклясться, что сегодня гостей не меньше, чем на последней премьере! — воскликнула черноволосая девушка, которая сидела на полу и вовсю наблюдала за залом.

— Дай взглянуть. — Одна из танцовщиц навалилась на неё, отчего та недовольно пихнула её плечом. — И правда!

— Какие же все нарядные! А дамы... Каждая из них одета по последнему писку моды! — Заключила ещё одна девушка, не в силах устоять перед очарованием праздничного зала.

— Гостей слишком много, всем не хватит столиков, — скептически отозвалась взявшаяся из ниоткуда Манон. Едва успев взглянуть на зал, она махнула рукой и ушла от неугомонных девушек в тень кармана за сценой.

— Так, без паники. Мест хватит каждому! Мой брат обязательно что-нибудь придумает. — Вель ещё раз внимательно оглядела зал, оценивая обстановку. — А вот и он! Идёт к своему столику.

За одним из столиков у сцены расположился солидный мужчина лет тридцати в дорогом светлом костюме. Его кремовые лакированные туфли были начищены до блеска, а волосы аккуратно зачесаны назад. Каждый работник с лёгкостью мог узнать в нём владельца кабаре.

Месье Ламар был один. Он редко кого приглашал за свой столик, разве что двух своих старых друзей: Матьё де л'Амори и Церис де Линь.

Одного легко было узнать по непринуждённому виду. Месье де л'Амори никогда не одевался так, как того требовали рамки приличия, и мог появиться в помятой рубашке и неуместной в помещении кепи. Его часто видели в компании женщин и всегда разных. Многие знали, как этот экстравагантный месье падок до женского общества, но после пары встреч он не оставлял им ничего, кроме разбитого сердца. И в то же время подобная репутация нисколько не сокращала список желающих завести с ним знакомство. От этой абсурдности Вель только закатывала глаза.

Появление второй спутницы Вивьена сопровождалось колкими замечаниями в сторону кабаре и, в особенности, Вель. Мадам де Линь не одобряла её образ жизни и не упускала повода напомнить об этом. А Вель, в свою очередь, не упускала возможности отстоять свои интересы — она понимала, что её выбор всегда будет неприемлемым для таких закостенелых людей как Церис де Линь.

Вель терпеть не могла друзей брата и была только рада, что сегодня они не явились в кабаре без приглашения, как это обычно бывало.

— Глядите, кто-то ещё припозднился! — воскликнула Мелони, отчего девушки оживились и вновь стали толкаться, сбившись в пятнистую кучку возле кулис.

— Девочки, аккуратнее! — попросила их Вель, обеспокоенно глядя на дрожащую конструкцию — из-за девушек тяжелый занавес опасно зашатался, поскрипывая у креплений.

Но танцовщицы не обратили внимания на её слова и продолжили оживлённо перешептываться, разглядывая незнакомца.

— Боже! Глядите! Такой красавчик!

— Где? Я не вижу. Дайте и мне посмотреть! — подала голос одна из танцовщиц, которой повезло меньше всего, и она оказалась последней в столпившейся на просмотр очереди.

— Иди сюда! — Манон, схватив девушку, притянула к себе. — Вон тот! В чёрном!

— Не терпится пообщаться с ним после выступления, — восхищенно отозвалась та, легонько закусив губу, а в глазах загорелся игривый огонек.

Лоретт, заметив того, о ком перешёптывались девочки, недовольно фыркнула.

— Как по мне, гость этот — тот ещё зануда: взгляд мрачный, костюм строгий. Только гляньте: ни капли вольности, спина ровная, а походка — тяжёлая. Словно камней наглотался и винит в этом всех вокруг! — Описав недостатки гостя, она брезгливо отвернулась, поправив короткие черные волосы.

— Да брось, Лоретт. Никогда не узнаешь наверняка, какой месье на самом деле, не пообщавшись с ним лично! — запротестовала восхитившаяся танцовщица.

— Нельзя быть настолько доверчивой, Мелоди! — осуждающе покачала головой Лоретт.

— А это, случаем, не критик? — перебила их Моник. — Тот иностранец!

— О котором в газете писали? — Манон внимательнее присмотрелась. — Точно, похож!

— Критик, значит. — На лице Вель мелькнула тень недовольства. — Уверены?

— Да-да! Его фото было в последнем выпуске Le Petit Journal. О нём очень хорошо отзывались! — Моник восторженно процитировала яркий заголовок последнего выпуска: — «Молодой театральный критик из Америки приехал в Париж»!

— Может, он вовсе не так хорош, как его описывают в газетах? — Вель не разделяла восторга девушек, не сводя хмурого взгляда с заграничного гостя. — Нельзя верить всему, что пишут.

— Ты же не читаешь газеты, — заметила одна из девушек.

Вель неловко рассмеялась:

— Да, точно. Не читаю.

— А зря, порой там столько интересного пишут, — усмехнулась Манон.

Вель промолчала, не желая продолжать поднятую тему. Она, к своему ужасу, узнала в незнакомце того нахала с третьего этажа, которого совсем недавно спровадила с Жан-Жаком, будучи уверенная в том, что тот сразу же выгнал подлеца из кабаре.

Возможно, этот мужчина не соврал ей о приглашении брата. Порой Вивьен Ламар приглашал кого-нибудь из прессы, просил написать о кабаре несколько положительных строк. Вель терялась в догадках. Если этот гость действительно критик, то как он поступит после её неосмотрительной выходки? Затаит обиду и напишет разгромную статью? Внутри Вель всё ухнуло. У кабаре уже была одна негативная статья, и дело закончилось скверно — заведение едва не закрылось. Вель не хотела, чтобы из-за её случайной ошибки это повторилось.

Девушек, в отличие от Вель, тревожные мысли совсем не беспокоили. Они наперебой твердили, что если критик напишет о кабаре, то о них и в Америке услышат, а после и иностранных гостей станет больше или месье Ламар решит отправиться с ними в путешествие, покорить выступлениями весь мир.

Такие замечательные перспективы нельзя упускать!

— Давайте постараемся как следует! — попросили они друг друга.

— Мы не можем позволить себе — ударить в грязь лицом! — бойко заключила Манон.

— Ну всё, всё. Скоро начинаем! — Вель принялась мягко расталкивать девушек, и те, увлечённые появлением критика, вернулись к подготовке с небывалым энтузиазмом.

Вель в последний раз окинула взглядом уже наполнившийся до отказа зал и с тяжёлым сердцем опустила за собой тяжёлую ткань кулис. Гости в предвкушении ожидали за своими столиками небывалого представления и выхода на сцену лучшей танцовщицы Парижа. Но ей впервые захотелось отменить этот вечер, вычеркнуть своё имя из всех афиш города, лишь бы никто не узнал о том, что она натворила...