Игра королей

Утро встретило лагерь туманом и тишиной, непривычной после тревожной ночи. Всё вокруг казалось зыбким: и мокрая трава, и шёпоты между шатрами, и даже время — оно будто застыло в ожидании чего-то.

Тролмеэред сидел в своей палатке, держа в руках письмо от одной из деревень, где крестьяне писали о странном передвижении войск. Подпись была неразборчива, но подчерк вполне сносно было читать. Он в шестой раз пробежал глазами по тексту, бросив взгляд на карту, лежащую перед ним, когда вошел Элиас.

Элиас не спешил заговорить. Он стоял у входа, будто выжидая, разрешит ли Тролмеэред нарушить эту утомительную тишину.

— Вы снова читаете его? — спросил он, наконец, голос прозвучал мягко, но не без беспокойства.

Тролмеэред отложил письмо на карту.

— Шестой раз, — кивнул принц. — И, боюсь, ещё прочту.

— Думаете, это ложь?

— Думаю, это слишком похоже на правду, чтобы не быть ею, — омега провёл пальцем по точке на карте. — Слишком точно указано направление. А значит, кто-то делится с ними сведениями. Кто-то из нас.

Элиас подошёл ближе, глядя на карту поверх его плеча. Их дыхания смешались, и Тролмеэред на мгновение забыл о письме. В голове всплыла вчерашняя фраза Холлдоура: «Элиас будет прекрасным спутником для тебя». Щек принца коснулся легкий румянец, когда он почувствовал запах ванили. Тролмеэред не шелохнулся. Просто молча вслушивался в дыхание Элиаса, в тихий хруст ткани, когда тот наклонился чуть ближе. Воздух между ними был натянут, как струна.

— У вас холодные руки, — тихо заметил Элиас и, не дожидаясь разрешения, осторожно коснулся пальцами его запястья. Тролмеэред вздрогнул, но не отстранился. Вместо этого взглянул на Элиаса в упор: медленно, будто с опаской, будто надеялся найти в его лице ответ на собственный страх. Там не было ничего, кроме теплоты. И немного тревоги. — Вы напуганы чем-то? — обеспокоенно спросил Элиас, глядя в лицо Тролмеэреда.

— Да, — тихо сказал Тролмеэред, смотря в зеленые глаза Элиаса. И принцу хотелось так много сказать: что он боится не войны, не Вилберта, а не успеть сказать Элиасу о своих чувствах, как тот стал важен за столь короткий срок. Как же Тролмеэред хотел вечность смотреть на этого человека рядом, чувствовать его, дышать его запахом.

Элиас не сводил взгляда, будто ждал позволения, признания, шага навстречу.

— Скажите, — прошептал он. — Сейчас. Не завтра, не потом, не когда будет поздно. Сейчас.

Тролмеэред молчал. Он чувствовал, как в груди что-то медленно, но неумолимо ломается, как лёд под сапогом. Он не был создан для признаний. Не был воспитан, чтобы позволять себе слабость. Но и молчание становилось тяжёлым, как камень на сердце. Он поднял руку, всё ещё холодную, и осторожно заправил за ухо выбившуюся прядь светло-русых волос Элиаса.

Элиас не шелохнулся. Только закрыл глаза на миг, будто позволял себе запомнить прикосновение, простое и честное. Когда он снова взглянул на Тролмеэреда, в его взгляде уже не было страха, только ожидание.

— Я... — голос Тролмеэреда дрогнул, но он продолжил. — Мне, кажется, я знаю, кто предатель, но я не хочу в это верить, — голос его стал тише, и последние слова почти утонули в шуме ветра, пробравшегося в щели палатки.

Элиас нахмурился, тревога вспыхнула в его взгляде.

— Кто?

Тролмеэред отвёл глаза, словно сам испугался произнести имя.

— Риардон, — наконец выдохнул принц. — У меня давно закрадывались подозрения на его счет, но тот разговор в палатке, где он обвинил Холлдоура в предательстве, был чересчур наигранным. Он слишком хотел переключить наше внимание. И теперь это письмо. Я не могу объяснить всё, но сердце подсказывает — это он. Или, по крайней мере, замешан.

Элиас опустился на корточки рядом с Тролмеэредом, теперь их лица были почти на одном уровне.

— Вы говорили об этом с кем-нибудь?

— Нет, только с тобой.

Элиас на миг отвёл взгляд, обдумывая услышанное.

— Тогда... значит, теперь я тоже храню эту тайну, — тихо сказал слуга. — И должен что-то с ней делать.

— Нет, — покачал головой Тролмеэред. — Пока — нет. Мне нужно подтверждение. Доказательства. Одних подозрений мало, чтобы обвинить кого-то вроде Риардона.

— А если он снова передаст сведения?

— Я поручил Скирилату следить за всеми, кто был приближен ко мне. Он молчалив, но наблюдателен. Думаю, если кто и заметит несоответствие, то он.

Элиас прищурился.

— Скирилат... А Вох?

Тролмеэред слегка усмехнулся, наконец, позволив себе хоть каплю облегчения от того, что говорит с тем, кто понимает.

— Вох слишком упрям. Если узнает, то пойдет напрямую к Риардону. И убьёт. Без суда. А нам нужен не мститель, а свидетель.

— Я поговорю с ним, — пообещал Элиас. — Осторожно.

— Спасибо, — просто сказал Тролмеэред. — Ты был прав... об этом «сейчас». Я просто не умею говорить о том, что чувствую.

Элиас выпрямился, но не отступил.

— Тогда позвольте мне иногда говорить за нас двоих, — сказал он, и, прежде чем Тролмеэред успел отреагировать, тихо коснулся его лба своим. Это был не поцелуй, и даже не обещание. Это был знак. Молчаливое признание.

За пределами палатки туман всё ещё не рассеялся. Он стелился между шатрами, скрывая силуэты. Кто-то проходил мимо, не узнанный, не замеченный: шаги были приглушены сырой землёй. Вдалеке слышался лёгкий шёпот, сливаясь с общей тишиной. Скирилат и Вох стояли на границе лагеря, всматриваясь в лес.

— Ты всё время сидишь, — с лёгким раздражением начал Вох, скрестив руки на груди. — Иногда бы и голову поднять, оглядеться по сторонам.

— Спокойнее, Вох, — мягко ответил Скирилат, улыбаясь. — Внимание не только в движении, но и в тишине. Иногда лучше слушать, чем суетиться.

— Слушать — хорошо, — пробурчал Вох, — но мне кажется, ты слишком часто отступаешь в молчание. Как будто боишься сказать то, что думаешь.

— Бояться? — Скирилат пожал плечами. — Просто предпочитаю взвешивать слова. Они могут быть сильнее меча.

— Может, стоит поучиться у меня, — с вызовом ответил Вох. — Я всегда говорю, что думаю.

— Именно поэтому у тебя столько врагов, — улыбнулся Скирилат.

— Ха! — Вох слегка усмехнулся, глядя на Скирилата с неожиданной теплотой. — Да сдался мне этот титул герцога при Вилберте. Я лучше умру безымянным простолюдином, чем крысой при власти.

Скирилат на мгновение замолчал, потом спокойно сказал:

— Именно поэтому я уважаю тебя, Вох. Ты говоришь то, что думаешь, и не прячешься за масками. Это редкость.

— Вот видишь? — дерзко улыбнулся Вох. — Может, ты тоже иногда прячешься? За своей спокойной маской?

— Быть может, — признался Скирилат. — Но я всегда готов снять её с тем, кому доверяю.

— Ты, наверное, не часто кому доверяешь, — Вох скосил на него взгляд, и в глазах мелькнула искра.

— Нет, — тихо сказал Скирилат, — но с тобой хочется быть честным.

Между ними на миг воцарилось молчание, наполненное неподдельным пониманием. Вох и Скирилат обменялись взглядом, и в нем мелькнула не только решимость, но и тихое согласие, словно невидимая нить связала их сильнее, чем просто долг.

В этот момент к ним подошёл Элиас, голос которого мягко прервал разговор:

— Простите, что перебиваю, но его Высочество ждёт нас. Есть дела, которые нельзя откладывать.

— А ты теперь заделался слугой нашего принца? — вдруг вспылил Вох, сдвинув брови и немного шагнув вперёд.

— Если быть рядом с принцем — это служение, то да, — Элиас улыбнулся, не теряя спокойствия. — Но я лишь хочу помочь.

— Ну, что ж... — Вох хмыкнул. — Тогда, не забудь предупредить, когда начнёшь следить за мной. Буду знать, кого бояться.

Скирилат, наблюдая за ними, слегка улыбнулся и мягко вмешался, кладя руку на плечо друга:

— Элиас не из тех, кто плетёт интриги, Вох. Ему можно доверять.

— Доверие — это не то, что раздаётся налево и направо, — буркнул Вох, но в голосе прозвучала нотка уважения. — Слишком многое поставлено на карту.

Элиас шагнул вперёд и посмотрел прямо в глаза Воху:

— А это значит, что вместе мы сильнее. И не стоит терять друг друга из виду.

Вох на миг задумался, потом неожиданно кивнул.

— Ладно, пусть будет так. Но если я что-то узнаю, я убью тебя лично.

Скирилат и Вох обменялись взглядами, в которых сквозила не только готовность, но и едва уловимая теплая связь. Туман вокруг словно сгущался, обволакивая их, словно обещая новые испытания и новые возможности. Скирилат и Вох направились к палатке принца, где уже ожидал Тролмеэред, Холлдоур, Галадриэль, Хелд и Ладрейн. Элиас тихо прошел за альфами, вставая за спину Тролмеэреда.

— Где Риардон? — спросил Вох, осматривая всех присутствующих.

— Вчера я отправил его на задание, чтобы убрать подальше от лагеря, — ответил Тролмеэред.

— Важное задание? — прищурился Вох, не скрывая сомнений.

— Да, — кивнул Тролмеэред. — Нужно было проверить расположение сил Вилберта у южной границы леса. Он ушёл с небольшой группой под покровом ночи.

— Не нравится мне в последнее время его поведение, — сказал Скирилат.

Тролмеэред внимательно посмотрел на всех, кто собрался в палатке.

— Я не единственный, кто замечал его странности. Холлдоур, ты тоже что-то видел?

— Да, — кивнул Холлдоур, скрестив руки на груди. — Его слова в последний раз были слишком резкими, будто он старался отвлечь внимание. Обвиняя меня, он словно пытался вызвать недоверие между нами.

Галадриэль нахмурилась, глядя в сторону:

— Мне кажется, он стал слишком часто исчезать без предупреждения. Это не похоже на Риардона, каким я его знал раньше. Его верность вызывает вопросы.

— И не только исчезать, — добавил Хелд, сидящий рядом с Галадриэлем, — но и его настроение переменчивое. Иногда он был холоден, почти отчуждён, будто скрывал что-то важное.

Ладрейн посмотрел на всех с серьёзным выражением:

— Вчера я видел, как он разговаривал с кем-то на краю лагеря — сказал Ладрейн, смотря с серьезным выражением. — Это было слишком подозрительно. Он явно что-то прячет.

Вох нахмурился и сжал кулаки:

— Всё это похоже на игру, в которую он играет с нами. Если он предатель, то действует очень умело. Нам надо быть осторожными.

— Подозрения растут, но нужны доказательства, — тихо сказал Скирилат, поглаживая подбородок. — Если мы поспешим с обвинениями, можем навредить делу.

Элиас, смотря на Тролмеэреда, добавил:

— Но молчать и ждать слишком долго тоже опасно.

— Тогда пусть Скирилат усилит наблюдение, — вздохнул Тролмеэред, собираясь с мыслями. — Мы должны знать наверняка, прежде чем делать следующий шаг.

Все кивнули, напряжение в палатке ощутимо выросло.

***

Туман, как плотная завеса, скрывал всё вокруг, а лес казался живым, шепча своими ветвями. В одном из самых удалённых уголков, где свет едва пробивался через мрак, стояла фигура. В её руках была сложенная записка, которую она с тревогой осматривала, удостоверяясь, что никто не следит.

Вскоре, из тени леса вышла другая фигура — плавная, почти невидимая в своём движении, как тень. Первая фигура быстро передала ей записку, их глаза встретились на мгновение холодное взаимопонимание, полное уверенности и расчёта. Без слов, без лишних движений, вторая фигура забрала записку и скрылась в лесной тени.

Записка в её руках была краткой, без всяких излишков: одно слово, которое всё объясняло.

В этом мгновении, когда лес вновь поглотил обе фигуры, туман становился плотнее, сливая всё вокруг в неопределённость и скрывая их следы, как если бы этого разговора никогда и не было.