Игра королей

Ночь была тиха, тревожимая лишь уханьем сов и шагами патруля. Уставший за день, Тролмеэред не мог позволить себе отдых даже в столь поздний час. Он был окружён свитками, картами, отчетами, всем, что, как он надеялся, могло приблизить победу. Возможно, он взвалил на себя слишком много, но у Тролмеэреда не было другого выбора. Уж точно, не сейчас, когда враг ближе, чем он думал.

Одинокое пребывание принца было прервано Элиасом, вошедшим в палатку. Тот, не удосужившись предупредить о своем появлении, оставил отчет о провизии прямо перед носом принца. Тролмеэред, нахмурив брови, поднял глаза на пришедшего омегу.

— Я не ваш слуга. Вы не имеете права приказывать мне. Уж тем более, когда по вашей вине я был ранен, — Элиас был раздражен. Тролмеэред отнюдь не понимал отчего, ведь после пробуждения Элиаса, казалось, что отношения у них стали сносными. Принц, разумеется, заметил, как Элиас смотрел на него, когда тот только появлялся на пороге дома герцога Альваро. Но ведь после все наладилось, что же приключилось?

— Что-то случилось? Ты не похож на себя, — тихо, примирительно сказал Тролмеэред, откладывая бумаги в сторону.

— А вы не знаете, что случилось? — вспылил Элиас, выпалив эти слова со всей накопленной злобой.

— Элиас, ты ведь сам просил готовить трапезу солдатам, лишь бы чем-то себя занять. К этой работе просто добавились ежедневные отчеты, и я, признаться честно, ума не приложу, из-за чего ты сейчас устраиваешь сцену, — сказал Тролмеэред сдержанно, с растущей усталостью в голосе.

— Устраиваю сцену? А не вы ли любите устраивать сцены? Виртуозный лгун! — с яростью выплюнул Элиас. — Вы обещали еще в Веиме, что стоит мне очнуться, вы отправите меня вслед за моим господином. Но я до сих пор торчу здесь, не зная чем себя занять, в этом лагере, пропахшем альфами и потом! А сегодня вы вовсе запретили покидать лагерь без вашего ведома. Я должен быть рядом со своим господином, тем более, когда он носит дитя, а не прислуживать вам.

— Элиас, ты забываешься, — сказал Тролмеэред сквозь сжатые зубы.

— Забываюсь? Это вы забываете, что здесь не все вам подчиненные. Я не ваш слуга, не ваша вещь, чтобы вы могли вести меня куда угодно и приказывать, что угодно. Смерьте свое высокомерие! Хотите играть в спасителя, играйте, но не забывайте, что вы не Бог.

Тролмеэред медленно поднялся со своего места. Его движения излучали спокойствие, но в повисшей тишине чувствовалась сдерживаемая опасность. Элиас вдруг ощутил себя, словно в клетке с голодным зверем. Серые глаза Тролмеэреда отражали свет факелов, освещавших палатку.

— Ты прав, — сказал Тролмеэред, глядя на Элиаса, — я не Бог. Но я ведь даже не спаситель. Я — принц, омега, в котором многие нашли спасение. Они смотрят на меня в ожидании мира, который я могу им подарить, если мой мятеж окажется удачным. Но они же первые нападут на меня, если мы проиграем. Каждый мой неверный шаг, каждой взгляд или слово может стоить мне трона. Или жизни не только моей, а чьей-то ещё, — он медленно, словно тень, приблизился к Элиасу. — Ты думаешь, я держу тебя, здесь следуя своему высокомерию? Думаешь, мне по нраву, видеть рядом с собой того, кто меня настолько ненавидит?

— Тогда зачем? — Элиас отступил на шаг, не в силах выдержать этого напряжения между ними. Он всё еще был зол и обижен. — Зачем удерживать меня здесь? Я ведь давно мог отбыть к Ателфэру, служить ему, как и всегда.

— Потому что я обещал защитить тебя, — сказал Тролмеэред тихо. — Ты уже один раз пострадал из-за меня. Могу ли я допустить это снова?

— Меня не нужно защищать, — выдохнул Элиас. — Я не один из ваших солдат, который выставляет себя щитом. Тогда я и сам не знаю, что толкнуло меня спасти вам жизнь, но мой долг перед вами исполнен, а перед господином нет. Отчего же вы держите меня здесь на самом деле?

— Я боюсь, Элиас, — выдохнул Тролмеэред, отводя взгляд в сторону. Что подразумевалось под этими словами, принц и сам не мог ответить.

— Отпустите меня, — произнес Элиас одними губами.

— Нет, — ответил Тролмеэред, — ты не покинешь лагерь без моего ведома. Это приказ твоего будущего короля.

— Будущего короля? — вскинул бровь Элиас. — Теперь вы не только спаситель, но и самопровозглашенный король?

— Я всего лишь беру то, что останется мне после свержения моего брата, — спокойно ответил Тролмеэред. — Я не стремлюсь к власти, Элиас. Я стремлюсь к миру. Мой народ страдает, и я не могу позволить себе есть пирожные во дворце, пока кому-то не хватает на хлеб и воду.

— Тогда дайте мне уйти, — глухо повторил Элиас.

— Нет, можешь считать этот лагерь своей тюрьмой или убежищем, мне нет разницы.

— Хвалебно называть это место убежищем, когда среди ваших приближенных предатель.

— Здесь ты в куда большей безопасности. Покинув лагерь, ты можешь быть убит на первой же развилке, — четко сказал принц. — Ты не покинешь лагерь. Я не позволяю.

Элиас хотел вновь возразить в ответ, бросить едкое слово, чтобы задеть Тролмеэреда. Но вместо этого он тихо вышел, оставляя принца одного. Ночь была морозной, и слуга сильнее укутался в свой плащ. Каждый шаг от палатки принца отзывался глухой болью в груди. Он чувствовал себя пленником в чужой игре за корону. Но хуже всего он чувствовал себя оттого, что стал понимать каков принц на самом деле. А это было опаснее игры королей.

***

Ночь казалась бесконечно долгой. Тролмеэред не сомкнул глаз, прячась за ворохом бумаг, но каждый раз мысленно возвращался к разговору с Элиасом. Груз вины, за невыполненное обещание давил сильнее ответственности за целую страну, но отчего это было, Тролмеэред ответа не находил.

С рассветом в платке принца вновь сидели семеро приближенных, с подозрением смотрящие друг на друга. Ещё вчера доверявшие друг другу свои жизни, они стояли плечом к плечу на поле боя. Они были напряжены, по их движениям и тону было не сложно это угадать. Лишь Холлдоур, самый старший среди всех, сохранял завидное хладное спокойствие.

— Ночью не было замечено, чтобы кто-либо покидал лагерь, — разорвал гнетущую тишину Скирилат.

— А был замечен кто-то подозрительный? — спросил Тролмеэред.

— Позволите, ваше Высочество? — Вох нахмурил брови. Принц кивнул, позволяя герцогу продолжить. — Меня настораживает этот Элиас, привезенный вами недавно. Вчера он был замечен его Светлостью ВэтриномХелд Вэтрин за подглядыванием.

— Это правда, Хелд?

— Да, ваше Высочество. Слуга стоял за палаткой, наблюдая за его Светлостью ЭнэдомВох Энэд. На самом деле титула герцога он лишён, но все называют его так из уважения. и его Сиятельством СириономСкирилат Сирион является графом., — Тролмеэред, услышав ответ Хелда, нахмурился. Его взгляд нашёл Холлдоура, будто ища в нем ответ на свой вопрос.

— Что именно ты видел? — уточнил принц. Голос его стал жестче, а в палатке заметно холоднее. Даже огонь факелов не мог растопить лёд между собравшимися.

— Он стоял между палатками. Просто наблюдал, — пожал плечами Хелд. — Вох пытался сцепиться с ним, но тот практически сразу ушел, поставив нашего герцога на место.

— Возможно, он просто потерялся, — вставил Галадриэль, но голос звучал его неуверенно.

— Или он следил за нами, чтобы всё тут же передать своему королю! — рявкнул Вох.

— Его король Вриалс Форсберг, — спокойно, но с нажимом сказал Холлдоур, вступаясь за слугу своей семьи. — А служит он всю жизнь моему супругу. Ради чего ему предавать своего господина, обрекая на верную смерть? Он последовал за Ателфэром в Веим, оставив прежнюю жизнь в Ограостэде. Элиас верный человек.

— Вы настолько в нем уверены, ваша Светлость? — Вох резко поднялся со своего стула, со злостью в глазах уставившись в Холлдоура. Все присутствующие переглянулись, уставившись на разъяренного альфу.

— Возможно, его Светлость прав, — произнес граф Риардон, вступаясь за своего товарища на поле боя. — Я нисколько не сомневаюсь в его Светлости герцоге Альваро, но можем ли мы также слепо доверять слуге? Мы не знаем истинное лицо предателя, отчего не можем быть уверены, что руководит им. Его Величество мог обещать достойную награду, чтобы склонить на свою сторону любого.

— Слуга не может предать своего господина, — тихо, но уверенно произнёс Галадриэль. Уж кому, как не бывшему рабу знать, чем может грозить предательство.

— Ты слишком доверчив, Галадриэль, — с усмешкой сказал Вох. — Преданность для таких всего лишь удобная маска. Особенно, если твой господин далеко, тебе ли не знать.

— Хватит, — голос Тролмеэреда звучал тихо, но все тут же замолкли, заслышав его. Он сидел прямо, взгляд серых глаз напоминал небо во время грозы, а подбородок был поднят. — Вох, ты ставишь под сомнение не просто честь слуги, но и мое решение о его пребывании в лагере. Я могу расценивать это как обвинение в своей недальновидности?

— Ваше Высочество! — произнес Вох, склоняя голову. — Мне жаль, коль я посмел выказать вам неуважение, но мы не можем позволить себе доверять тем, кто не доказал свою верность.

— И как ты предлагаешь доказать её? — холодно спросил Холлдоур. — Запретить всем покидать свои палатки? Допрашивать каждого слугу под пытками?

— Но и ждать чью-то смерть мы тоже не можем, — вставил Скирилат. — Приставить к одному слуге несколько смотрителей и дело с концом.

— Нет, — твёрдо сказал Тролмеэред. Его голос стал увереннее, словно отбросил все сомнения внутри себя. — Мы не станем пытать или приставлять стражу без должных доказательств. Элиас здесь находиться под моей защитой. И пока я лично не замечу за ним ничего подозрительно — он останется здесь. Свободным.

— Свободным? — протянул Риардон, сощурив глаза. — А если предателем все же окажется он? Не поймите меня неправильно, ваше Высочество, я просто опасаюсь за вашу жизнь.

— Тогда я сам буду в этом виноват, — ответил принц.

— Нас разъедает страх, — произнес молчавший до этого Ладрейн. — Вчера мы взяли столицу, сражаясь плечом к плечу, а сегодня грыземся как собаки. Мы все знаем, что предатель здесь, рядом, нам нужно сплотиться, иначе он победит нас без битвы. Мы приносили друг другу клятвы верности, так давайте их соблюдать.

— Мудро сказано, — заметил Холлдоур.

— Каков ваш ответ, ваше Высочество? — сдержанно спросил Скирилат. — Мы не можем закрыть глаза на подозрения.

— Никто из вас не смеет допрашивать Элиаса, — строго сказал Тролмеэред. Он поднялся со своего места, обходя палатку вдоль стен. — Никаких расспросов, угроз и тем более пыток. Но Хелд и Галадриэль осторожно присматривайте за происходящим в лагере. Никто, кроме вас не должен об этом знать.

— Слушаемся, ваше Высочество, — ответили хором омеги.

— Скирилат, удвой охрану возле ваших палаток и моей. Риардон — твой отчет обо всех, кто как-либо связан с моим братом, должен быть у меня этой ночью.

— А что с Элиасом? — не унимался Вох. — Если это всё-таки он...

— Если он, — перебил Воха принц, — я понесу ответственность. А сейчас он остается здесь как гость. Совещание окончено, — с этими словами Тролмеэред сел, устало опустив плечи.