Игра королей

Путь их занял две седмицы. На границе Норсгарта и Кликлассо четверо омег были встречены отрядом воинов во главе с Волумнием. Он учтиво поинтересовался здоровьем каждого из омег, особое внимание уделяя тем, кто носил под сердцем дитя. Усадил всех в карету, направляя в Силес, где их появления ждала чета Кель'Тат.

В Силесе их встретили не менее радушно. Слуги замельтешили перед каждым, сопровождая в выделенные гостям комнаты, помогая принять ванну. Когда гости были вымыты и одеты в нарядные одежды, их отвели в обеденную залу, где ждало всё семейство герцога.

— Рад видеть вас в добром здравии, дядя, — поклонился в приветствии Тэрен.

— Полно тебе, Тэрен. Я давно лишен короны, — усмехнулся Джасмаль. — Мы благодарны твоей семье за предоставленный кров. Надеюсь, что не доставим сильных хлопот.

— Нисколько, мы всегда рады гостям, — улыбнулся Тэрен. — Прошу за стол, вы, должно быть, устали с дороги. За ним же и познакомимся со всеми, — гости уселись за стол по левую руку от главы семейства. А юные дети хозяина замка по правую руку от отца. — Прошу знакомьтесь. Мой старший сын — Нитар, — сказал Тэрен, указывая на самого первого сидящего ребенка от себя. Сидевшему альфе было около тринадцати лет, и тот был точной копией своего отца. Даже взглядом ребенок походил на Тэрена в юные годы. — Мой сын омега Сейдиль, но мы все зовем его Дилем, — указывая на следующего ребенка, едва ли младше Нитара. Тот был, в отличие от старшего брата, светловолосым и мало чем походил на отца. «Видимо в мать» — подумали все присутствующие. От отца юному омеге достался лишь цвет глаз — ореховый. — Мой третий сын — ЛаусианМаленькое пояснение для тех, кто запутался: первый сын — Нитар, он альфа и точная копия Тэрена, отца. Второй — Сейдиль или сокращенно Диль, он омега, немного младше Нитара. Третий — Лаусиан, тоже альфа. Потом идут близнецы Ингхак (старший) и Дандарак (младший). ...

— А вы одинаковые, — перебил Тэрена Шар, уставившись на двух последних сидящих за столом братьев. Те и правда, были точной копией друг друга, отличимые, пожалуй, лишь цветом своих одеяний.

— Шар! — осадил своего сына Ателфэр, в извинении склоняя голову. — Простите, ваше Сиятельство.

— Да, что вы! Не каждый день можно увидеть близнецов, — рассмеялся Тэрен. — Это Ингхак и Дандарак. Ингхак тот, что зеленом. Он у нас старший и немного шумный.

— Отец! — возразил Ингхак, смотря на отца.

— Не дерзи отцу, — дернул своего брата за рукав Дандарак. Ингхак надулся, бросая на брата косой взгляд. Его губы дрогнули, словно маленький альфа хотел сказать что-то ещё, но сдержался.

— Твой муж герой — родить двоих за раз. К слову о нём, почему он не здесь? — заинтересованно спросил Джасмаль.

— Матушке нездоровиться, — сказал Нитар, раньше своего отца. — Он в покоях вместе с младшим братом.

— Эсвель поранил недавно ногу, — кивнул Тэрен, подтверждая слова сына. — Поэтому сегодня он ужинает вместе с Керри в своих покоях.

— Эсвель? — удивленно приподнял брови Джасмаль. — Мне казалось, твоего мужа звали иначе.

— До недавнего времени у меня их было два. Но, СейдиляВторой сын Тэрена назван Сейдилем в честь родителя, но чтобы их различать имя ребёнка сокращают, как Диль. не так давно забрали к себе Боги, — хмуро произнес Тэрен. Говорить о смерти любимого мужа ему до сих пор давалось с трудом. В зале повисла тишина. Даже дети перестали шептаться между собой.

— Прости, Тэрен, — тихо сказал Джасмаль. — Я не знал.

— Ты не мог, — покачал головой Тэрен. — Он был слаб после родов, часто болел. Вот и...

— Боги позаботься о нем, — мягко сказал Хама. Тэрен кивнул, опустив взгляд. Он провёл пальцем по краю кубка, чтобы отвлечься от печальных мыслей.

— А ваш второй супруг Эсвель... он держится? — осторожно спросил Ателфэр, не желая задеть за больное, но и не скрывая интереса.

— Они не сильно ладили, — вымолвил Тэрен. — Но Эсвель был в тот день с Сейдилем до последнего вздоха.

Не дав углубиться дальше в семейные воспоминания, дверь в обеденную залу распахнулась. Хромая на правую ногу в залу вошёл статный омега, на шее которого блестел рабский ошейник. Одежды его напротив были нарядными, усыпанные драгоценными камнями, а на руке блестел брачный браслет. Все взгляды обратились к нему.

— Эсвель, — тихо произнес Тэрен, не вставая со своего места. — ВадраЛекарь. велел тебе оставаться в постели, запретив ходить.

— Я не мог не явиться, когда у нас гости, господин, — возразил мужу Эсвель. — Это было бы верхом неуважения.

— Тогда присаживайся, отужинаешь с нами, — холодно велел Тэрен. Эсвель кивнул, и, прихрамывая, прошёл вдоль стола, усаживаясь на предложенное место. Дети обеспокоенно смотрели вслед матери, явно переживая за здоровье пришедшего омеги. Лишь Сейдиль, или как его называли Диль, опустил глаза в пол, поглощённый личной виной.

— Прошу простить меня за опоздание, — произнёс Эсвель, окидывая взглядом гостей. Голос его был спокойным, а осанка, несмотря на рабский ошейник ровной. Ателфэру казалось, что омега перед ним даже не замечал своё «украшение», держась с достоинством.

— В том нет вашей вины, — кивнул Джасмаль. Он, несмотря на внешнюю суровость, был доброжелательным. — Ваш сын сказал, что вам нездоровилось.

— Нитар преувеличивает, — отмахнулся Эсвель, — я всего лишь повредил ногу.

— И все мы знаем по чьей вине, — зло процедил Нитар. Диль сжал губы, когда услышал слова брата, комкая в своих руках рукав платья.

— Нитар, следи за словами, — Тэрен бросил на сына суровый взгляд. Его голос звучал холодно, но сдержанно. — Не порть вечер гостям.

— Но это ведь Диль... — начал было мальчик, но встретившись взглядом с матерью, осёкся. Его губы дрогнули, он резко отвернулся, сосредоточившись на еде.

Тишина повисла в комнате. Даже близнецы, поглощённые своим разговором, перестали шептаться. Эсвель не сказал ни слова, переводя внимание на поставленную перед ним трапезу.

— Простите Нитара, — произнес Тэрен, не обращаясь к кому-то конкретному. — Иногда он не следит за речью.

— Дети, что с ним взять. Ты был таким же, — усмехнулся Джасмаль, ободряюще глядя на Тэрена.

— Уж не таким же заносчивым? — Тэрен слабо улыбнулся, принимая вызов от дяди.

— Хуже, — отозвался Джасмаль, оставляя кубок с вином. — Ты был единственным ребенком, и отец тебе слишком потакал. Ты позволял себе спорить не только с наставниками, но и с ним тоже даже в присутствии гостей. Помнишь как ты...

— Лучше не будем, — перебил его Тэрен, на этот раз по-настоящему усмехнувшись. — Не при чужих.

— Ох, прошу, не обращайте на нас внимания, — отозвался Ателфэр. Шар кивнул словам матери, откусывая кусок от хлеба. Удивительно, как настолько любопытный ребенок, как Шар, сказал за это время совсем ничего. Ателфэр бросил на сына обеспокоенный взгляд, замечая, как Шар клевал носом.

— Похоже сегодня кто-то не дотянет до десерта, — подметил Хама, переглядываясь со смущенным Ателфэром. Шар тут же открыл глаза, выпрямляясь, словно пытаясь доказать всем обратное. Ингхак, прикрыв рот ладонью, рассмеялся.

— Это не от скуки, — пробормотал Шар в свое оправдание. — Просто дорога была долгой, и я устал.

— Никто не винит тебя, дитя, — мягко сказал Тэрен. — Завтра будет достаточно времени, чтобы насладиться общением. А сейчас слуги проводят вас в покои.

— Простите, что мы откланяемся, — сказал Ателфэр, вставая из-за стола. Тэрен кивнул, желая приятного отдыха. Ателфэр бережно обнял сына, который прижался к боку матери, не споря с ним. Эсвель поднялся следом, не спрашивая дозволения мужа и хромая, направился с гостями на выход.

В коридоре за обеденной залой было тише. Мягкие ковры смягчали шаги, факелы освещали путь. Вдоль стен стояли стражники, склоняющие головы при виде омег. Эсвель, прихрамывая, шел сзади Ателфэра и совсем уже сонного Шара. Слуги, шедшие впереди, указывали путь. Они остановились возле дверей, ведущей в покои, приготовленные для Ателфэра и Шара.

— Уложите сына, а сами дождитесь лекаря, — нарушил тишину Эсвель, когда они остановились у дверей. Ателфэр послушно отправил Шара в застеленную свежими простынями кровать. — Вадра осмотрит вас, чтобы быть уверенным, что ребёнок в порядке. Даст успокаивающий отвар.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил Ателфэр. — Мне ещё непривычно, что я ношу дитя.

— Ваша первая беременность? — уточнил Эсвель, и так замечая, что омега перед ним слишком юн. С сыном они были практически одного возраста, что по ошибке их можно было назвать братьями, нежели матерью и сыном.

— Да, — кивнул Ателфэр. — Шар — ребёнок моего мужа от первого брака.

Эсвель кивнул, взгляд скользнул по лицу Ателфэра, словно пытавшийся что-то там отыскать.

— Надеюсь, вы не испугались того, как проходят ужины в нашей семье, — сказал Эсвель после недолгой паузы. — Нитар и Тэрен слишком похожи, отчего им сложно сдерживать язвы, даже при гостях.

— Это заметно, — усмехнулся Ателфэр, заглядывая в карие глаза. — Но, кажется, у вас так всегда?

— Раньше было хуже, — качнул головой Эсвель. — За столом невозможно было сидеть, пока ещё Сейдиль был жив. Вечные склоки, дети ненавидели друг друга сильнее. После его ухода стало спокойнее, — Эсвель говорил негромко, но в его голосе чувствовалась усталость, смешанная с чем-то более глубоким. Печалью? Грустью? Ателфэр не знал, как ему стоило ответить на откровение омеги перед ним.

— Простите, что лезу не в свое дело, — осторожно начал он, — Но почему Нитар и Диль не ладят между собой?

— Потому что Нитар слишком походит на отца, — пожал плечами Эсвель, — а Диль нисколько не походит на мать. Диль слишком мягкий и добрый ребёнок, и ему нужен кто-то рядом, особенно после потери матери. Нитар не может принять брата из-за ревности.

— Вы... — Ателфэр запнулся, — вы... супруг герцога?

— СтаршийНапоминаю, что в моем мире возможно вступать в брак с несколькими омегами. Старшим мужем зовется омега, который был первым, с кем альфа заключил брак., — кивнул Эсвель. — Это долгая и малоприятная история. Единственным кого на деле любил Тэрен всегда был Сейдиль. Нитар дуется на отца и поэтому тоже, — Эсвель замолк, словно только сейчас осознав, что сболтнул лишнего. Он отвёл взгляд, уставившись на узор ковра, натягивая маску безразличия. — Вам нужно отдохнуть. Вадра скоро подойдет. Спокойной ночи, ваша Светлость.

— И вам, — мягко ответил тот, ощущая тяжесть после разговора с рабом. В их стране, хоть и относились к омегам строго, но рабство не процветало, поэтому Ателфэр мог лишь догадываться о сложности судьбы Эсвеля.

Ателфэр проводил хромающего раба взглядом, наполненным состраданием. В их, казалось бы дружной семье, очевидно, всё было не так просто.