Игра королей

Они добрались до таверны за пять дней. Кучер отправил лошадей отдыхать после долгого пути, а Ателфэр с Шаром зашли в таверну. В дальнем углу у камина одиноко сидел человек в черном плаще. Заметив вошедших, он кивнул головой, приглашая сесть рядом.

— Ателфэр верно? — спросил мужчина. Хоть он и был выше многих, кого до этого видел Ателфэр, он всё же очевидно был омегой. — Меня зовут Джасмаль. Этой ночью вы переночуете в снятой мной комнате, а завтра с рассветом мы отправимся в путь. Каков срок?

— Пятый месяц заканчивается, — сказал Ателфэр, не сразу поняв, о чем спрашивал незнакомец.

— Я занимался ведением беременности и принимал роды у нескольких омег, так что, чтобы сократить время, будем реже останавливаться в деревнях. Во время пути вам смогу помочь и я, — тон Джасмаля не предполагал никаких возражений. Ателфэр кивнул, мысль, чтобы сократить время и правда звучала хорошо. — Покушайте, а то голодные с дороги, и пойдем отдыхать наверх, путь нам предстоит долгий.

— Спасибо, господин, — поблагодарили старшего омегу Шар и Ателфэр вместе.

Ужин был простым, но сытным и вкусным, что порадовало уставших и голодных с дороги путников. После ужина, они втроем поднялись в комнату. Та была небольшой: один шкаф рядом с дверью, четыре кровати, что занимали практически всю комнату, аккуратный столик у окна, за которым сидел ещё один омега.

— Маль, ты вернулся! — нежное обращение к Джасмалю удивило Ателфэра и Шара. — Вы должно быть супруг и сын герцога Альваро? Меня зовут Хама, рад нашей встрече.

— Нас будет четверо? — спросил Шар, присаживаясь на свободную кровать.

— Верно. До границы с Кликлассо нас будет четверо, в Кликлассо к нам пришлют сопровождение, — ответил Джасмаль, присаживаясь рядом с Хамой. — До Силеса ехать три седмицы, но мы постараемся сократить до двух. От Веима путь туда короче, нежели от Вэлеса.

— У кого мы останемся в Силесе? — поинтересовался Ателфэр.

— У герцога Кель'Тат. Мы будем под защитой их дома столько, сколько нам понадобиться, с надеждой, что всё не затянется надолго, — ответил Джасмаль.

— Дорога нам предстоит долгая, а двое омег в положении, — прервал их Хама, подмигивая Ателфэру. — Давайте ложиться, времени поговорить в пути у нас будет достаточно.

— Вы ложитесь, а я покараулю ночью. Неспокойно мне от того, что недавно произошло у герцога Альваро под самым носом.

— Маль, какой покараулю. Тебе завтра править повозкой, к тому же не забывай, что ты уже не молод!

— Тогда я смогу! — тут же вызвался Шар.

— Это похвально, юноша, но оставьте это старшим, — Джасмаль потрепал мальчика по голове. — Ложитесь отдыхать, со мной завтра всё будет в порядке.

Хама немного поворчал, но всё же лёг спать, оставив идею отговорить Джасмаля. Ателфэр с Шаром тоже легли спать. Отважный ребёнок, готовый всю ночь не спать, чтобы караулить, заснул, как только его голова коснулась подушки.

Ателфэр, хоть и уставший с дороги, уснуть не мог. Сон всё не шёл. Ателфэра одолевали переживания о том, как там оставленный им Элиас, муж, об их судьбе во всем этом. О том, сколько будет длиться война между братьями за трон, было известно лишь Богам. Он перевернулся на другой бок, и старая кровать издала противный скрип.

— Не спиться, принц? — спросил Джасмаль, сидевший за маленьким столиком и смотрящий в окно. Вряд ли он что-то мог разглядеть в густых сумерках, но чтобы скрасить караул это занятие было сносным.

— Не могу уснуть, — кивнул Ателфэр, устало улыбаясь. Джасмаль пригласил его составить себе компанию за столом. — В голове слишком много мыслей. Я переживаю за мужа и Элиаса, друга моей семьи. Его Высочество обещал отправить его вслед за нами, как только тот поправится, но когда это случиться? Когда я покидал дом, он всё ещё был тяжело ранен и без сознания.

— Он очнется, будь уверен. Боги слышат наши мысли, и чтобы ни случилось нужно думать, что всё будет хорошо. Если Трол обещал, что Элиас отправится вслед за нами, то так тому и быть.

— Вы тоже переживаете? — Джасмаль, взглянув в юное лицо напротив, кивнул. — О чём?

— Мой сын, — Джасмаль помолчал немного, переведя взгляд с собеседника в окно. Где-то вдалеке был слышен вой волков, луна скрылась за тучами. — Его судьбой с самого рождения была эта война, я знал об этом, но всё равно переживаю. Он слишком юн, порывист, может где-то допустить ошибку, которая, для него станет последней. Я уверен, что он сильный мальчик и справится, но я боюсь за него, — Джасмаль моргнул, осматривая комнату. Блуждающий взгляд серых глаз сначала зацепился за Шара, а после остановился на спящем Хаме. — Вилберт похож на Ландера, но и сильно отличается от своего отца. Ландер был нежен, когда то от него требовалось, и жесток, когда того хотел. Вилберт же просто вспыльчив и жесток. Он не перед чем не остановиться, если хочет достичь своей цели.

— Я виделся с королем перед своим браком, и знакомство с ним мне отнюдь не доставило удовольствия. От него веет опасностью и безумием.

— Корона многих королей сделала такими. Жажда власти у Вилберта огромна, что до сих пор заставляет отказываться от наследника. К чему это может его привести дальше? Даже если он победит в этом восстании, в следующем проиграет.

— Вы с Хамой...

— Ложись спать, ребёнку нужен отдых, — сказал Джасмаль, прерывая Ателфэра. Ателфэр, поняв, что больше Джасмаль не ответит, поднялся со стула. Он аккуратно поправил одеяло сына, целуя того в макушку, и лёг в свою кровать.

Утром на маленьком столике у них стоял сытный завтрак, а на стуле висела одежда. Позавтракав, Ателфэр и Шар переоделись в простую, потрепанную от времени одежду, которая была им немного велика. На плечи они накинули теплые плащи из овчины, и вышли из комнаты втроем с Хамой.

— Хозяин, спасибо за ночлег! — поблагодарил старого седого альфу Хама, протягивая две серебреные монеты. Подойдя к своим путникам, он подхватил их под локоть, ведя к выходу. Возле конюшен их ждал Джасмаль, подготовив крытую повозку, запряженную одной черной лошадью. — Маль, всё готово?

— Внутри повозки несколько одеял, забирайтесь и отдыхайте, — трое омег сели в повозку, Джасмаль занял место на облучке, и они тронулись в путь.

***

В малой трапезной было тепло. Свечи, расставленные на массивном дубовом столе, отбрасывали мягкий свет, в котором отблески вина в бокалах казались кровавыми. За окнами ветер гнал листву по двору, но внутри было тихо. В комнате сидели четверо: Тролмеэред, Риардон, Ладрейн и Холлдоур.

Слуги давно покинули трапезную, оставив их одних. Ужин почти закончился: остались лишь куски хлеба, остатки мяса и недопитые вина в кубках. Тролмеэред задумчиво водил пальцем по краю бокала, взгляд его блуждал где-то в пламени свечи. Первым заговорил Ладрейн, он почти не ел, но к вину прикасался охотно.

— Забавно, как молчание бывает красноречивей слов, — он приподнял кубок, не глядя на собеседников. — Особенно, когда каждый из нас что-то недоговаривает.

— Или просто устал, — пробормотал Риардон, откинувшись в кресле. Он, наоборот, ел плотно, и теперь лениво крутил в руках нож.

— От усталости люди становятся неосторожными, — ответил Ладрейн, опираясь локтем о стол. — Начинают говорить больше, чем следует. Или смотреть туда, куда не стоит.

Холлдоур скрестил руки на груди, будто хотел отгородиться от этой беседы. Он был спокоен, но ледяная сдержанность сквозила в каждом его движении.

— Ты хочешь что-то сказать, Ладрейн? — холодно поинтересовался герцог. — Или просто пускаешь витиеватый дым в воздух?

— Я говорю лишь то, что стоит проговаривать вслух, — Ладрейн чуть улыбнулся. — А остальное оставляю при себе. Это куда безопаснее.

— В мире, где враги прячутся под личиной союзников, — вставил Тролмеэред, наконец, поднимая взгляд, — молчание действительно может быть бронёй. Но иногда оно превращается в яд.

Он посмотрел на Риардона, потом — на Холлдоура. Долго, пристально. Тот выдержал взгляд спокойно, будто в нём не было ни одной дрожащей мысли.

— Я не знал ваших людей до недавнего времени, — произнёс герцог. — Ни Риардона, ни Ладрейна. Я не привык полагаться на тех, кто слишком молчалив или слишком речист. И тем более, на тех, кто пришёл извне.

— Но, похоже, вынуждены полагаться, — сказал Риардон с лёгкой усмешкой. — Времена такие, когда на карту поставлена жизнь, приходится играть и с теми, кто раздражает.

Тролмеэред откинулся в кресле. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах было что-то напряжённое.

— А если тот, кто сидит за этим столом, уже сделал свой ход? — тихо произнёс он. — И теперь просто ждет, кто первым догадается?

Наступила тишина. За окнами завыл ветер. Холлдоур взглянул на бокал, потом поднял его, делая маленький глоток.

— Страх, как и яд, не действует мгновенно. Но растекается по венам, — произнёс альфа. — Иногда полезен. А иногда... заставляет кидаться на тень.

— Лишь бы не оказалось, что тень жива, — отозвался Ладрейн.

— Благодарю за ужин, — Тролмеэред встал. Движение было медленным, но в нём чувствовалась твёрдость. — Мне нужно к Элиасу.

Холлдоур не поднялся. Он лишь кивнул, поднося кубок к губам.

— Скажите, если что-то изменится.

— Изменится, — отозвался принц и вышел из трапезной.

Когда его шаги затихли, Ладрейн посмотрел на Риардона, словно хотел что-то сказать, но передумал. Тот перехватил взгляд и отвернулся, роняя нож на пол.

Коридоры были погружены в полумрак. Замок Холлдоура, хоть и казался крепостью, в такие минуты ощущался пустым и зловещим. Тролмеэред шагал по каменным плитам, не слыша ни собственных шагов, ни холода. Мысли витали далеко за пределами этой ночи. Он открыл дверь в покои Элиаса. Всё было, как прежде. Лекарь дремал у стены, а Элиас лежал на кровати. Тролмеэред присел рядом с кроватью, положив ладонь на руку омеги.

На подоконник сел черный ворон с письмом, привязанным к его лапе. Тролмеэред свистнул птице, подзывая к себе, и снял с лапы свернутый кусок бумаги: «Всё идет согласно плану. Мы едем в Силес. Береги себя». Хоть письмо и было коротким, оно согрело сердце принца. Омега облегченно выдохнул.

Но ненадолго. Мысли вновь вернулись к Элиасу. Прошло уже пять дней с нападения, но Элиас до сих пор не открыл глаза. Лекарь поил раненного омегу настойками из трав, но ничего точного сказать не мог. Судьба Элиаса была лишь в руках Богов.

Тролмеэред наблюдал, как дышал Элиас. Серые глаза были полны усталости, но внутри нарастала злость. На всё. На себя, что был так безрассуден, что не заметил лжеца под своим носом и теперь пострадал невинный человек; на брата, что привел их к этому; на Элиаса, что до сих пор не очнулся. Эта ярость душила его, мешала сделать вдох.

Он встал, подошёл к окну, вдыхая морозный вечерний воздух. Совсем недавно Вилберт начал приводить свой план в действие, а Тролмеэред сидел здесь в ожидании чуда. Медлить больше было нельзя, нужно было начинать. Теперь каждая заминка могла стоить сотней жизней.

— Прости, — прошептал Тролмеэред, — за то, что втянул тебя в это. Теперь же ты пострадал и всё по моей вине.

— Ва...ше В...ыс...оче...ст...во, — едва слышимый шуршащий голос, который заставил пропустить удар сердца. Тролмеэред резко обернулся, неверующе смотря на Элиаса. Принц дрожащими руками поднес к сухим губам Элиаса кружку воды.

— Очнулся, — всё также шептал Тролмеэред. — Слышишь меня? — Элиас кивнул, выпивая вторую кружку воды. — Что тогда произошло? Из-за чего тебя ранили?

— Я видел его, он служил здесь в конюшнях. Ухаживал за лошадьми, у него недавно родился сын. Я услышал шум из комнаты, их было двое. Они говорили о том, что нужно убить принца. Я вошёл комнату, чтобы остановить их, но меня ранил конюх. Второго я не увидел, простите.

— Не извиняйся. Ты спас мне жизнь, и теперь я у тебя в долгу.

— Будьте осторожны, ваше Высочество, — сказал Элиас, сжав плечо принца. Тролмеэред кивнул и сжал руку Элиаса в ответ. Пробуждение Элиаса дало новые силы. Теперь точно всё шло по плану. Но борьба только начиналась.