Под прицелом беллингемов

**День двести шестьдесят седьмой — двести шестьдесят девятый: Эрозия доверия**

После инцидента с красной краской на дверном замке лондонская квартира окончательно превратилась для меня в персональный ад. Джуд не просто не верил мне — он активно убеждал меня в собственной невменяемости. Вся моя жизнь свелась к двум циклам: бессмысленному изучению юридических кодексов онлайн и бесконечному, изнуряющему поиску улик, которые могли бы доказать мою правоту. Я чувствовала себя лабораторной мышью, которую загоняют в угол, но выхода из этой клетки не было.

Охрана перестала быть просто надзирателями. Теперь они стали моими личными психологами. Каждый раз, когда я выходила на кухню за водой или просто стояла у окна, Стив или Джон начинали «ненавязчиво» беседовать со мной.

— Сеньорита, может быть, вам стоит поговорить с психотерапевтом? — мягко, но настойчиво предлагал Стив, когда я в очередной раз вздрогнула от резкого шума пылесоса в соседней квартире. — Стресс, изоляция... это не лучшим образом влияет на психику. Ваш брат очень переживает за ваше состояние.

— Я в полном порядке, — я сжимала чашку с чаем, чувствуя, как мои пальцы трясутся. — И мне не нужен психотерапевт. Мне нужна правда.

— Правда? — Стив покачал головой. — Правда в том, что в Лондоне очень много чудаков, сеньорита. И алкоголиков, которые по ночам расписывают двери. Это просто совпадение. Расслабьтесь.

Джуд позвонил в среду. Его голос был холодным и отстраненным.

— Стив доложил мне о твоем состоянии, Бланка. Я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя запираю. Но если ты продолжишь устраивать эти «истерики» с «краской на дверях» и «неизвестными звонками», я буду вынужден принять жесткие меры. У меня есть связи в одном закрытом пансионате в Шотландии. Там очень хорошие специалисты. Они помогут тебе «прийти в себя». И там точно нет интернета. Или «мобильных мошенников».

— Ты угрожаешь мне психушкой, Джуд? — я смотрела в белый потолок, пытаясь удержать слезы.

— Я угрожаю тебе тем, что спасу тебя от самой себя. Это ради твоего блага, Бланка.

Он повесил трубку. Холодный пот выступил на спине. Шотландия. Без интернета. Это было бы окончательным концом. Марк бы победил, а Ламин никогда не узнал бы правды. Мне нужно было действовать. Но как? Охрана была круглосуточной. Дверь заперта. Камеры в подъезде.

——————————

**День двести семидесятый — двести семьдесят первый: Нарушенный периметр**

Четверг. Двести семидесятый день моего заточения. Ночь прошла в лихорадочном поиске хоть какой-то зацепки. Я перерыла все шкафы, проверила все щели. Ничего. Охрана была безупречной.

В полдень, когда я вернулась с «прогулки» по гостиной (под бдительным взглядом Джона), я почувствовала что-то странное. Воздух в квартире был другим. Еле уловимый, но такой знакомый запах. Терпкий, сладковатый аромат древесного дыма. Не от камина — тот давно не топили. От сигарет.

Я остановилась посреди гостиной, принюхиваясь. Запах был слабым, но отчетливым. Я медленно прошла по комнатам. Кухня. Ванная. Моя спальня.

Ничего.

Я подошла к своему столу, где лежали учебники. И только тогда я увидела это.

На верхней полке книжного шкафа, между двумя толстыми юридическими томами, лежал маленький, прямоугольный обломок от спички. Он был наполовину сгоревшим. Его края были черными, а от дерева исходил тот самый тонкий запах сигаретного дыма.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Спичка. Здесь. В моей комнате. В квартире, где, по мнению Джуда, я была в абсолютной безопасности. Это был не Джон. Он не курил. И Стив тоже.

Кто-то проник в квартиру. Кто-то прошел мимо охраны. Прошел мимо консьержа. И оставил этот обломок здесь, как визитную карточку. Это был Марк. Он демонстрировал свою власть. Он показывал, что может проникнуть куда угодно. Что все замки, все охранники — ничто для него.

Я зажала обломок спички в кулаке, чувствуя, как он обжигает мне ладонь. Паника смешалась с дикой, лихорадочной решимостью. Джуд мне не поверит. Он решит, что я сама подкинула её, чтобы привлечь внимание. Мне нужно было доказательство. Не для него. Для меня.

——————————

**День двести семьдесят второй: Призрак в Барселоне**

В пятницу Джоб неожиданно прилетел в Лондон. Он не сказал Джуду, просто сел на первый рейс после тренировки. Он был у меня в квартире уже через два часа после приземления. Охранники кивнули ему, не задавая вопросов.

— Как ты здесь? — он вошел в мою комнату, его лицо было осунувшимся. — Джуд звонил. Он на взводе. Говорит, что Ламин снова учудил.

— Что случилось? — я вцепилась в край его куртки.

— Он выложил в свой закрытый Telegram-канал видео. Для своих фанатов. Там он в больничной палате. Говорит, что больше никогда не вернется на поле. Что его карьера закончена. И что он ненавидит всех, кто в этом виноват. И в конце... — Джоб опустил глаза. — В конце он показал свой браслет. Тот самый. С гравировкой.

Я закрыла лицо руками. Ламин. Он сломался. Он не просто сдался — он кричал о своей боли на весь мир, рискуя окончательно потерять всё.

— И что Джуд? — прошептала я.

— Джуд в ярости. Он звонил агенту Ямаля, орал, что тот должен заткнуть своего клиента. Что Ламин окончательно сошел с ума. Но это не главное. Главное, Бланка, я знаю, почему ты так боишься. Я тебе верю.

Джоб вытащил из кармана старый, затертый кожаный блокнот.

— Марк. Я нашел его старые связи в Мадриде. Его приятели. Они тоже сидят на нарах, но один из них готов говорить. Он видел, как Марк вскрывал почтовые ящики у нашего дома. Он знает, что Марк был здесь. В Англии. Он хочет его наказать.

— Зачем?

— За то, что Марк кинул его. Они должны были получить деньги за шантаж Джуда, а Марк их кинул, когда решил поехать за тобой. Тот парень дал мне адрес. Марк снимает комнату в трущобах Ист-Энда. В старом, заброшенном районе. Адрес... — Джоб протянул мне блокнот. — В этом районе нет камер. Совсем. Джуд не сможет отследить никого.

Я посмотрела на брата. В его глазах я увидела то, что было и у меня — безумие, смешанное с отчаянием. Он готов был нарушить все правила, чтобы спасти меня.

— Что ты предлагаешь? — мой голос был сухим.

— У Джуда вечером ужин с отцом и пиар-менеджером. Это займет весь вечер. Охранники внизу будут на месте. Но Марк... он одинокий волк. Он не ждет нападения. Он будет там один. Мы поедем туда. Вдвоем. Заберем записи. И заставим его исчезнуть. Навсегда.

Я посмотрела на обломок спички, который лежал у меня в руке. Запах сигаретного дыма. Он был здесь. В моей комнате.

— Хорошо, — тихо произнесла я, сжимая кулаки. — Я еду. Мне нужно закончить это. Пока он не закончил нас.