Под прицелом беллингемов

**День двести тридцать первый — двести тридцать третий: Белая камера**

Стены лондонской квартиры в Челси были безупречно белыми, но я видела на них только багровые пятна той ночи в Бирмингеме. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я слышала звук выстрела и видела, как Ламин оседает на бетон. Этот звук преследовал меня в тишине пустых комнат, перебивая даже гул лондонского транспорта за окном.

Джуд уехал. Оставил меня под присмотром двух охранников, которые теперь не просто стояли у двери, а каждые полчаса заглядывали в мою комнату, проверяя, не вскрыла ли я вены или не выпрыгнула ли в окно. Для них я была ценным грузом, который нужно доставить в пункт назначения в целости и сохранности. Для Джуда я была сломанным инструментом, который нужно починить или выбросить.

На двести тридцать второй день я поняла, что Джуд не просто параноик. Его теория о том, что Ламин сам слил фото, — это не плод его воображения. Он показал мне распечатки переписок агента Ламина. Там были четкие инструкции: «Создать инфоповод», «Подогреть интерес к личной жизни», «Использовать связь с сестрой Беллингема для контраста с образом „золотого мальчика"».

Я смотрела на эти бумаги и не верила. В девятнадцать лет ты не можешь быть таким циничным. Или можешь? В мире, где за каждый твой шаг платят миллионов, искренность — это непозволительная роскошь. Я вспомнила глаза Ламина в Маласанье. Вспомнила его дрожащие руки, когда он надевал на меня браслет. Было ли это частью плана? Неужели я была просто удобным «инфоповодом» для его пиар-кампании?

От этой мысли внутри всё выгорало дотла. Если это правда, то вся моя борьба, все мои жертвы и ненависть к Джуду были бессмысленны. Я была просто пешкой, которую разыграли двое мужчин, одержимых своей карьерой.

——————————

**День двести тридцать четвертый: Последний союзник**

Вечером, когда дождь превратил Челси в размытое акварельное пятно, в квартиру вошел Джоб. Охранники кивнули ему — он всё еще был вхож в систему. Он прошел в мою комнату, не снимая мокрого пальто.

— У нас мало времени, — быстро прошептал он, присаживаясь на край моей кровати. Его лицо было пепельно-серым. — Джуд в Кенсингтоне. Он нашел отель. И он не один. Он взял с собой Марка.

Я резко села.

— Марка? Почему Марка?!

— Марк пришел к нему сегодня утром. Принес те самые записи с флешки. Он предложил Джуду сделку: он отдает всё, если Джуд позволит ему присутствовать при «разговоре» с Ямалем. Джуд согласился. Он полностью потерял рассудок, Бланка. Он хочет, чтобы Марк увидел падение Ламина. Это его способ отомстить за всё.

— Он убьет его, Джоб... — я вцепилась в рукав его пальто. — Ламин ранен! Он едва ходит!

— Ламин не в отеле, — Джоб перехватил мои руки. — Он узнал, что Джуд едет туда. Он перебрался на старый склад в районе Доклендс. Он ждет Джуда там. Это ловушка, Бланка. Ламин хочет закончить это на своих условиях.

Джоб достал из кармана ключи.

— Моя машина за углом. Охранники в гостиной пьют кофе, я подсыпал им снотворное. У нас есть десять минут, пока они не отрубятся. Мы должны успеть в Доклендс раньше, чем Джуд и Марк поймут, что их обманули.

——————————

**День двести тридцать пятый: Доклендс. Точка невозврата**

Лондонские Доки ночью выглядели как декорации к фильму об апокалипсисе. Ржавые краны, темная, маслянистая вода Темзы и заброшенные склады, которые в темноте напоминали скелеты гигантских животных.

Джоб вел машину на бешеной скорости, игнорируя светофоры. Я сидела рядом, сжимая в руке серебряный браслет, который я успела выхватить из шкатулки перед побегом.

Мы затормозили у склада номер 14. Ворота были приоткрыты. Внутри горел тусклый, холодный свет.

— Оставайся в машине, — скомандовал Джоб, выходя и вытаскивая из бардачка тяжелый фонарь.

— Нет! — я выскочила следом. — Я не останусь здесь!

Мы вошли внутрь. Запах сырости, плесени и жженой резины. В центре огромного помещения, под единственной работающей лампой, стоял Ламин. Он опирался на один костыль, его левая нога была в тяжелом фиксаторе. Он выглядел призраком самого себя — бледный, осунувшийся, в простой черной куртке.

Напротив него, в тени, стоял Джуд. И рядом с ним — Марк.

Джуд держал в руках ту самую флешку. Его лицо было каменным, но глаза горели тем самым безумием, которое я видела в Мадриде.

— Пришел, — негромко произнес Джуд, глядя на Ламина. — Даже на одной ноге приполз, чтобы защитить свою «инвестицию»?

— Она не инвестиция, Беллингем, — голос Ламина был тихим, но в нем слышалась сталь. — Это ты превратил её в товар. Ты и твои детективные агентства.

— О, правда? — Джуд усмехнулся и бросил флешку к ногам Ламина. — А как насчет того, что твой агент планировал этот слив еще до того, как ты впервые её увидел? Скажи мне, Ямаль, каково это — спать с девчонкой, зная, что её слезы принесут тебе лишний миллион подписчиков?

Я замерла у входа. Эти слова ударили меня сильнее пули. Я посмотрела на Ламина. Он не отвел взгляда. Он посмотрел на меня — я видела его в проеме ворот. В его глазах не было вины. Там была только дикая, бесконечная усталость.

— Бланка, уходи, — просто сказал он.

— Нет, — я сделала шаг вперед, выходя на свет. — Я хочу знать правду. Ламин, это ты слил фото?

Он молчал несколько секунд. Это были самые долгие секунды в моей жизни.

— Я не знал о плане агента, — наконец произнес он. — До вчерашнего дня. Но когда узнал... я ничего не сделал, чтобы это остановить. Потому что я думал, что это единственный способ заставить Джуда отпустить тебя. Я думал, что если скандал станет публичным, он не сможет больше прятать тебя.

Я почувствовала, как по щекам потекли холодные слезы. Они оба использовали меня. Один — чтобы защитить «бренд», другой — чтобы «освободить» меня через позор. Никто из них не спросил, чего хочу я.

— Достаточно болтовни, — внезапно подал голос Марк. Он сделал шаг вперед, и я увидела у него в руках пистолет. Тот самый, из Бирмингема. — Вы двое надоели мне со своими семейными разборками. Джуд, ты обещал, что я смогу закончить это.

— Убери оружие, Марк, — Джуд нахмурился, делая шаг к нему. — Мы договаривались только на присутствие.

— Договаривались? — Марк рассмеялся. — Ты такой же идиот, как и твой отец. Ты думал, я отдам тебе записи просто так? Я хочу видеть, как рушится твое «лучшее будущее».

Он направил пистолет на Джуда, а затем медленно перевел ствол на меня.

— Знаешь, Беллингем, я понял одну вещь. Смерть Ямаля тебя не сломает. Ты просто найдешь нового врага. Но вот её смерть... она будет выжигать тебя до конца жизни. Ты будешь просыпаться и видеть её лицо в каждой луже крови.

Марк нажал на курок. Вспышка. Визг Джоба.

Я почувствовала, как меня кто-то с силой толкнул в сторону. Это был Ламин. Со своей сломанной ногой, с одним костылем, он совершил невозможное — он прыгнул, загораживая меня собой.

Раздался второй выстрел. А затем — тишина, нарушаемая только капающей водой где-то под потолком склада.

Я упала на грязный пол, больно ударившись плечом. Подняв голову, я увидела Ламина. Он лежал на боку, его костыль отлетел далеко в сторону. Он не двигался.

— НЕТ! — закричал Джуд, бросаясь на Марка.

Они сцепились в клубок ярости. Джоб подбежал ко мне, пытаясь поднять.

— Бланка, бежим! Скорая уже едет!

Но я не могла пошевелиться. Я смотрела на Ламина. Он лежал в луже темной воды, и его глаза были закрыты. В этот момент я поняла, что наше «лучшее будущее» только что окончательно сгорело в этом грязном складе. И на этот раз виноваты были все мы.

Джуд бил Марка по лицу, снова и снова, с каким-то зверским остервенением, пока охрана, приехавшая следом за нами, не оттащила его. Марк смеялся. Даже с разбитым лицом, сплевывая кровь, он продолжал смеяться. Он победил. Он разрушил нас всех.

Я доползла до Ламина на коленях. Его рука была холодной. Браслет, который я сжимала в кулаке, выпал и покатился по бетону, остановившись у его пальцев.

Это был двести тридцать пятый день. День, когда время для нас остановилось.